Замок Арголь

Арголь — это и анаграмма Грааля, и «погибель» в бретонском, и «не более чем название, найденное в расписании движения автобусов». «Замок Арголь» — это роман без единого диалога (сам автор называл его рассказом), вдохновленный Эдгаром По и пропущенный через жернова сюрреализма, и вроде бы речь в нем о любовном треугольнике, но где вы видели такие треугольники? Разве что у масонов.

Впрочем, не исключено, что это типичное французское à rebours — например, события романа (какие-никакие) на самом деле происходят под водой. Это бы объяснило и их темп, и навязчивое повторение этих «казалось». «Казалось, она была полностью облачена в белые материи, удивительно тонкой работы — с широкими складками, сквозь которые можно было разглядеть движения ее розоватых рук». Казалось бы, речь идет об одежде, какие уж тут сомнения — другое дело, когда приходится иметь дело со средой, отличной от воздуха. Глава «Купание» — напротив, единственная, где герои вроде бы пытаются вынырнуть и наконец-то видят ясно. Гипотеза дурацкая и наверняка сломается при повторном прочтении, но всё же кое-какую деталь, не упомянутую дотошными комментаторами издания, мне удалось выловить: бретонская деревушка Арголь получила-де такое зловещее название в связи с известной легендой.

Сегодня с утра мне захотелось прочитать книгу «Замок Арголь». Что это, о чем? Без понятия. Как оказалось в моем списке «хочу прочитать», а затем и в читалке? Черт его знает. Кто таков Жюльен Грак? Снова развожу руками. А книжку прочитать действительно хотелось, втемяшилось в голову и хоть убей. Ну, сказано – сделано. Только вот не уверена, что это был знак свыше, потому как впечатления после прочтения неоднозначные.

Некто Альбер, красавец и умница, положивший свою молодую жизнь на поиски истины (для чего, разумеется, надо перелопатить досточтимых философов), покупает старинный замок Арголь, находящийся в некотором отрыве от цивилизации. Но не успевает он вдоволь насладиться чарующими землями, как к нему присоединяются Герминьен, с которым он находится в очень тесных, но странных отношениях, и красавица Гейде. Треугольник замыкается, Арголь и его окрестности заключают троицу в пленительно-темный мир, и начинается сложный духовный поиск, подобный поиску Парцифаля, отягощенный жаждой познания и жуткими иллюзиями, бередящими измученное сознание.

«Замок Арголь», в изобилии снабженный лабиринтами (в самых разных смыслах) – роман, как бы это сказать, описательный. Полное отсутствие прямой речи и вообще каких-либо разговоров, атмосфера, тщательно проработанная с помощью завуалированных фраз. Написана книга безусловно красиво, правда, мне показалось, что все же вышел перебор. От такого быстро устаешь.

А еще в романе определенно проблемы со смертью. Первое ее явление меня поразило, уж больно внезапным оно оказалось, затем она была встречена с робкой надеждой, а под конец доверие к происходящему вовсе утратилось, заодно сведя понимание всего к минимуму. В результате после прочтения остались растерянность и недоуменный вопрос, что это вообще такое было. Слишком большая концентрация тяжеловесной глюкоты в одном месте, но, наверное, в этом и была проблема Арголя, сгубившая Альбера, как и Мунсальвеш упорол Парцифаля. В обеих этих историях мне почему-то не верится в предопределение.

В целом неплохой философский и символический «парцифальный» роман, очень атмосферный, но явно не для отдохновения.

«Почти невыразимые ощущения человеческой души» Первый снег, целомудренно и милосердно укутывающий беззащитную землю, дрожащая капелька росы в предчувствии небесного путешествия, робкий взмах ресниц, рождающий бурю в суровом сердце… Жюльен Грак. Замок Арголь…

Пожалуй, эта книга и не нуждается в подробных и обстоятельных рецензиях, поскольку роман – небольшой, но огромный – предваряет интересная и содержательная вступительная статья, а завершают - всезнающие комментарии. Легенда о Святом Граале, миф о первородном грехе, немецкий романтизм… Остаётся писать только о личных впечатлениях…

Если верить тому, что «искусство – главный способ приобщения к глубинным основам бытия», то Жюльен Грак свой священный Грааль несомненно нашёл. Обладающий особенным художественным дарованием - способностью придать прустовским кружевам слов вагнеровское бесконечное звучание, - Грак создал произведение немыслимой красоты, «до дна озарённое улыбкой искусства». Художественный мир романа – неуловимая граница между сном и явью, момент перехода от бодрствования ко сну, когда рассудок ещё сопротивляется «причудливым узорам сновидений», отсюда необычные по колориту и эстетике картины природы (то ли театральные декорации, то ли пейзажи человеческой души, как пишет автор комментария). А может быть, это то духовное пространство, куда художник в одиночестве удаляется, чтобы творить, или таинственное четвёртое измерение?

Ощущение волнующей недосказанности, которое не покидает читателя на протяжении всего романа, неизъяснимое чувство воспоминания о сне роднит «Замок Арголь» с «Сильвией» Жерара де Нерваля:

Вижу даму в высоком окне и сиянье Тёмных глаз, и старинной одежды шитье, - И в каком-то неведомом существованьи Я её уже видел – и помню её…

Конечно, у романа есть безукоризненное, изящно написанное толкование, но особенность граковской прозы в том, что она обращена не к разуму читателя, а к его чувствам и не поддаётся «сухим» рациональным объяснениям; в ней есть невыразимое, сверхчувственное, то, что «витает между строк» как влажное дыхание осени в Бретани.