The Children's Book

Прочитав вторую книгу Байетт, можно сделать вывод, что автор любит, чтобы было всего очень - много много пластов, много героев. Это мультиистория просто напичкана персонажами с красивыми именами, но вяленькими жизнями. С каким воодушевлением я ее покупала и бралась читать, с таким же сильным разочарованием отложила, поняв всю тяжесть предстоящего прочтения. В силу психических особенностей мне очень трудно даются такие истории, перенасыщенные мелкими деталями. Эти песчинки в глазу всегда затмевают гору. Так и получилось с "Детской книгой" - пока копалась в грязном белье Хамфри и Олив, вообще не понимала для чего мне это все. Чтобы познать, что все семьи несчастливы по своему? Что даже в самой респектабельной и внешне хорошей семье отец может приставать к дочери? Что сказки не доводят до добра?

И что самое ужасное - ни один персонаж не вызвал хотя бы какого-нибудь чувства. Из-за того, что ни на одном не тормозили надолго, они сменялись хороводами и просто проходили мимо. Над Томом издеваются в школе? Мимо. Филипп любит помастурбировать? Мимо. Джонатан любит колбаски? Тоже мимо. Дороти хочет стать врачом? Да, сложно, но мимо.

Да большого труда вообще стоит запомнить Помону с Геддой, кто они и из какой семьи, а еще и не путать. С парнями как-то легче получилось - вот Том, вот Чарльз - Карл, левый Филипп и белокудрый Флориан, два Робина от одного отца и т.д. А с девушками просто беда...

Борьба суфражисток, англо-бурская война и прочие прелести истории проходили мимо за копошением среди мелких ракушек, разбирательств неверности и сексуальных желаний, скучными постановками их летнего театра. Все это мимо-мимо-мимо! Видимо, я совсем заелась, потому что только последняя часть с повальным крушением всех и вся хоть как-то привлекла. Сказка давно уже кончилась, а с войной пропала и последняя видимость.
Очень жаль, но не мое.

Пытливому читателю следует обязательно познакомиться с этой британской писательницей. Искусствовед, литературовед Антония Байетт любит обращаться к викторианской эпохе, вписывая героев своих книг в антураж этого времени. Объемный роман «Детская книга», попавший в шорт-лист Букеровской премии в 2009 году, стал замечательным образцом для знакомства с творчеством Антонии Байетт.

Замечательным в том плане, что по прочтении «Детской книги» можно многое сказать о стиле письма, задумываемом и реализованном, искусном и искусственном.

Нам как бы нарисовали полотно жизни большого семейства, главными героями сделав детей. Их родители, Хамфри и Олив Уэлвуды, живут в тиши усадьбы, сознательно удалившись от загазованного Лондона, но ведя бурную общественную деятельность. Олив описывается женщиной, пользующейся вниманием у противоположного пола, и в то же время Матушкой-Гусыней, как ее называет время от времени автор. Но за этой кличкой скрыта женщина, чья личина вызывает, как бы это сказать, много вопросов. Не хотелось бы высказываться категорично — каждый сам нарисует себе образ Олив, который ему импонирует.

— кстати, Элси одна из немногих адекватных героев в романе.

Примечательно, что Хамфри Уэлвуд вполне соответствует прекрасной Олив. Оба имеют связи на стороне и нагулянных детей, оба знают о слабостях своей второй половины и согласны с таковым положением вещей. Все это было бы не так важно, если бы эти два чудесных родителя не воспитывали орду детей, которые почему-то (sic!) по мере взросления становятся неуправляемыми, с кучей комплексов, страхов подростками и несчастными взрослыми, не находящими своего места в жизни.

А может, дело в том, что Антония Байетт писала книгу про сексуальные загоны своих героев. Дети имеют возможность в подробностях слушать ночные утехи своих родителей, быть в курсе, что часть из них не совсем родные, а сводные. Мамаша исподтишка любуется на вставший стручок своего старшенького любимого сынишки, пока все резвятся в речке. Сын друга семьи рассматривает упругие ягодицы сверстника под парусиновыми штанами, после того как стал адептом специфического тайного общества в колледже для мальчиков. Принятый в семью друзей мальчик, оставшись один, в первую же ночь в теплой кровати дергает своего дружка. Неосторожных богатых и бедных девочек соблазняет жилистый любовник Матушки-Гусыни. Выпорхнувший из отцовского гнезда молодой человек посещает дома с проститутками, попутно изучая банковское дело и мечтая о чистой, невинной подруге детства. Одни папаши в пьяном виде заваливают любимых доченек, другие папаши заставляют своих девочек раздеваться и делать кое-что еще.

— по-моему, они просто мерзкие.

Можно было бы не упоминать эти грязные подробности, допустить, что они имеют право на существование, но очень уж контрастируют с названием романа, противоречат представленному полотну, которое разрастается в объеме за счет исторических сведений, описаний реальных произведений искусства, множественных сведений об общественных движениях, реальных личностях искусства и политики, подробностей Всемирной парижской выставки 1900 года и т.д. Огромные куски глав состоят из перечисления исторических фактов: кто что сделал в этом году, как проявили себя те или иные группировки, какие действия были со стороны королей. И так по каждому году. И все это как-то неуклюже, натужно, чтобы показать антураж, но текст не оживает.

Антония Байетт постаралась сделать свой роман современным и модным, отдав дань постмодернизму, вплетая в повествование сказочные мотивы. Нашлось место Шекспиру, Гофману, Гримм, народным преданиям. Их разыгрывают летом в усадьбе, по ним ставят кукольные спектакли, их изучают девочки в колледже, Матушка-Гусыня сочиняет оригинальные сказки, а также ремейки на существующие, конструируя жуткую реальность для своих детей (это станет понятно потом). Симпатии автора на стороне мрачных, душных и тягучих сказочек, и, надо заметить, они прекрасно вплетаются в такого же качества текст романа.

Отдельно стоит сказать о стилистике текста. Претенциозный роман может иметь массу достоинств, но они меркнут, когда на нижнем уровне, в зачатке имеется нелогично рваное, неискусное слово. Анализировать произведение нельзя с точки зрения «нравится – не нравится». Поэтому неважно, как мы относимся к персонажам, но есть правомерные оценки стиля. Логичны ли поступки действующих лиц, живут ли они в той реальности, которую создал автор, насколько изящен и подходит под происходящее язык. Вот, например, Антония Байетт пишет сцену, где отец только что хотел поиметь свою дочь. Они говорят:

Изящно, не правда ли?

Может быть, Антония Байетт действительно хороший специалист в области гуманитарных наук, но «Детская книга» выглядит, скорее, претенциозной пустышкой, нежели произведением искусства.

Называть такое "Детской книгой" было большой ошибкой. А уж написание к такому столь невинной аннотации о многослойности сюжета и истории семьи на фоне каких-то там событий должно караться четырьмя пожизненными и химической кастрацией. А сейчас я перестану материться и попробую адекватно и спокойно объяснить вам свою точку зрения.

Я снова столкнулась с самым большим моим страданием: огромная книга без намека на динамику. Долгое, тягучее, бессмысленно повествование. Болотная жижа, чесслово! Я откровенно захлебывалась во всех этих платьицах, фигурках, картинках... Первые страниц триста обилие деталей даже вызывала умиление, но чем дальше шло дело, тем сильнее было желание плюнуть автору в лицо за такое графоманство (о, да, я была безумно зла).

Что касается обещанной "многослойности", то ее я обнаружила только в персонажах. Тот еще слоеный пирог, скажу я вам. Тьма-тьмущая непонятных личностей с похожими именами, характерами, а иногда и действиями. Отличить их друг от друга - задачка со звездочкой. Чтобы хоть как-то разбираться ху из ху, пришлось лезть в википедию и выписывать, кто кому кем приходится и чего ради в сюжет ввелся.

На "историю семей" я тоже не рекомендую рассчитывать. Она, вроде как есть, но где-то далеко и крайне невнятно. Казалось бы, на восемьсот с лишним страниц можно было сделать приличную семейную сагу. Но нет, это только казалось. Вместо целостного рассказа мы получаем какие-то плевки (не сказать чего похуже). Тут автор на Тома плюнула, там - на Филипа, а вот здесь - на Олив. Все, книга готова, можно бежать в издательство и рубить бабло. Ощущение, что Байетт платили за количество строчек, не покидает меня по сей день.

Подводя итог скажу, что для меня лучшим названием этой книги стало бы "О горшках и сексе". Потому что основную часть сюжета герои лепят все, что можно лепить, и хотят трахнуть все, что можно трахнуть. А иногда и совмещают приятное с полезным, так сказать. А если у них нет возможности лепить и трахаться, они об этом мечтают. Слишком активно, для "Детской книги"-то.

Наверное, вы мне скажете, что я все не так поняла, что имелось в виду совершенно другое и, вообще, автор - гений и концу книги я бы все поняла. Возможно. Я даже не буду спорить. Но мне это все увиделось именно так. И продираться через эту мерзость в призрачной надежде увидеть что-то ГЕНИАЛЬНОЕ, у меня нет никакого желания, уж извините.

Байетт сумела создать НЕЧТО. Книга настолько многопланова, у нее столько слоев. Диву даешься. Поначалу читать было сложно. Путалась среди анархистов, фабианцев, социалистов и т.д. У каждого течения были свои идеалы и цели, но все они переплетены между собой. И в Лондоне, и в Берлине в конце XIX-начале XX веков ширилось движение за предоставление прав и свобод женщинам. Под этим подразумевалась и половая свобода.
Героиня книги Олив-знаменитая писательница, у которой много детей, своих и якобы своих. Это витрина, за которой скрываются семейные тайны. Порой даже очень некрасивые. Тут и измена внутри внутри семьи, и вне ее. Тем не менее все живут одной семьей. У семейства Уэллвудов много друзей, с которыми они обсуждают события в Англии и Европе. Они принимают участие в работе общества фабианцев, в котором состоят и сами, организовывают летние образовательные лагеря, знакомят детей с культурой и историей. При этом на родных детей времени уделяется ровно столько, сколько хочет Олив. Мне показалось, что и сказки для своих детей она писала, красуясь перед ними и собой. Дети вырастают не очень счастливыми, порой и неприкаянными.
Очень интересно раскрыта в романе тема искусства керамики. Мне очень понравилось, что знания давались постепенно, но подробно. Автор ведет в мастерскую Бенедикта Фладда, и в Музей Южного Кенсингтона.
В молодости Олив с мужем побывали в Мюнхене. Там они познакомились с кукольником Ансельмом Штерном. Эту связь они сохранили и в дальнейшем. Мастер приезжает к ним в гости и ставит спектакли со своими марионетками. Казалось бы, мирная викторианская эпоха. А какие страсти бушевали.
По мере развития романа сюжет усложняется. В него вплетаются поиски себя всеми членами семьи, борьба суфражисток. Повзрослевшие дети пытаются выяснить, кто их родители. Пытаются найти самих себя в обществе и личной жизни. Здесь все неоднозначно и порою горько.
Финал романа потрясающ и одновременно страшен. В Европе идет Первая мировая война. В ней принимают участие многие страны. Детям пришлось воевать по разные стороны окопов. Это страшно и несправедливо. А как много их погибло или оказалось в лагерях. Кстати, если говорить о концентрационных лагерях, то появились они задолго до войны и предназначались для "перевоспитания" нищих и обездоленных. Вернувшиеся домой дети, повзрослевшие и все равно дети, очень долго не могут прийти в себя от ужасов, творившихся на фронтах.
Автор провела обширную поисковую работу. Чтобы написать такую КНИГУ, ей пришлось изучить очень много материала. Книга мне очень понравилась. Тем, кто решится взяться за нее, желаю не бояться. Если в начале будет трудно, читать понемножку, но читать!

Не хочу, чтобы эта книга когда-нибудь заканчивалась, смакую каждую из многочисленных страничек. Это роман о юности и неизбежном взрослении конкретных персонажей и целых наций, об утопическом (фарфоровом) социализме и прекрасных хрупких пейзажах на чайных чашках. Для читателя с живым воображением это просто оргазм визуала: бесчисленное количество мельчайших деталей, полутонов и бликов, красота природы и дамских туалетов, расписная керамика и подробнейшие портреты. И под всем этим огромный пласт фантастических образов: мифология, сказки, волшебные миры, невероятные существа. Это жесткий реализм и восхитительнейший сюр. Бездна смыслов и множество слоев.
Рубеж 19-20 веков, жизнь нескольких европейских семей из рядов творческой интеллигенции. А среди обилия живых и дышащих вымышленных персонажей то промелькнет изможденное беззубое лицо величайшего грешника Оскара Уайльда, то вымазанные глиной крепкие руки Родена, а то с трибуны раздадутся зажигательные речи известного анархиста князя Кропоткина. Роман увлекает, развивает читателя, но и требует от него некоторого интеллектуального багажа. А я хочу там жить!

От другой книги автора, "Обладать", я осталась в полном восторге, поэтому всячески откладывала чтение этой книги, боясь разочарования, к тому же и объем отпугивал. Неизвестно, сколько бы она болталась в вишлисте, если бы мне не потребовалась книга с кошкой на обложке.
Нет, я не разочарована, но поняла это только когда дочитала книгу. И понравился мне не сюжет - сюжета в ней, можно сказать, вовсе нет - понравилась мне композиция книги.
Это не стилизация под викторианскую эпоху, как многие пишут в рецензиях - книги викторианской эпохи совершенно иные. Нет, книга представляет собой срез эпохи начиная с 1895 и заканчивая примерно 1918. В этой книге все - исторические события, политика, достижения культуры и искусства, все переплетено и взаимосвязано, а реальные лица действуют наряду с вымышленными.
Книга предельно литературоцентрична, с первых же страниц заставляет вспомнить о Диккенсе, но как только ты настраиваешься на роман взросления в духе "Дэвида Копперфильда" или "Лавки древностей", тут же становится ясно, что это совсем другая история. А на следующих страницах - спектакль по "Сну в летнюю ночь", потом - по "Песочному человеку" Гофмана, разговоры об Оскаре Уайльде, упоминание Бернарда Шоу, Кеннета Грэма, первая постановка "Питера Пэна", мои любимые "Сказки старой Англии" Киплинга, сравнение различных версий Золушки... Честно, очень приятно чувствовать себя не чужой на этом празднике жизни, гордиться тем, что ты "в теме", потому что если это не так, то проникнуться атмосферой книги не получится.
Но это только одна сторона, а еще есть социалисты и анархисты, движение суфражисток, Элеонора Маркс на похоронах Степняка-Кравчинского (я еще удивилась, почему на этих похоронах не было Этель Лилиан Войнич).
Признаться, я совсем не уверена, что проникла в суть книги, но название и композиция подсказывают такой подход. Золотой век - век вечной молодости, единство взрослых и детей, атмосфера сказки и магии. Серебряный век - век вечного детства, взрослые, которые не становятся взрослыми, долго-долго играя в игры, не понимая, к каким трагическим последствиям может это привести, и дети, которые взрослеют быстрее, чем их родители. Самый яркий пример - писательница, которая пишет сказки для своих детей, при этом сказки ей становятся важнее, чем дети, а детей она не знает и не понимает... А потом наступает свинцовый век - война. И дети гибнут, а родители быстро стареют, так и не успев повзрослеть...
В книге невероятно много персонажей, при этом главными надо считать или всех или никого, каждый в какой-то момент становится главным. За одними интересно наблюдать, за другими - не очень, но главное в книге - не судьба отдельных персонажей, а картина в целом, складывающаяся из их судеб, как из кусочков смальты.

Как-то сразу почувствовалось, что нынче, беря в руки книгу, не ожидаешь встретить эпическое произведение в духе "Войны и мира" (по этому названию уже можно дать наименование целому жанру) или "Унесённых ветром". Возможно, литература в частности и искусство в целом становятся чем-то другим. А потом читаешь такую книгу и понимаешь, как она нужна - хотя бы потому, что современный мир кажется всё серее и опаснее, но и не только поэтому. Уход поколений, приход поколений и уничтожение поколений - жизненная реалия, с которой ничего не поделаешь, кроме осознания, переживания и - учёбы. Эта книга предоставила мне все три этих сопутствующих чтению фактора - а может, не чтению, а работе над книгой.

Нет-нет, дама Антония Байетт не написала сложный роман - напротив, если сделать начальное усилие и не потеряться среди довольно большого количества персонажей, чтение пойдёт куда увлекательнее просмотра сериала. А следить, как "ветер разносит" судьбы тех, кто некогда были вместе, по увлекательности далеко превзойдёт поглощение триллеров и фэнтези. Безусловно, найдутся недостатки в этом масштабном труде (хотя я бы сказал - не много), но в целом книга околдовывающе масштабна, чрезвычайно насыщена, да ещё и несёт сильную струю того, чего обычно лишена литература подобного рода: сказочно-потустороннего составляющего жизни. Не у всех людей, наверное. Но люди, которые живут неподалёку от границ этого мира, безусловно, будут рады этой струе. И не случайно, наверное, свинцовый век переживают поэт, горшечник и кукольник: сколько бы нам ни напоминали про политику и общественную жизнь, Жизнь без творчества попросту невозможна. В это тяжёлое для искусства время Великобритания отстаивает право на сильные, человеческие произведения. И хочется на этой страничке виртуально пожать руку тем, кто заносит с собой в вагон метро именно такие книги.

Напоследок пару слов об издании. Совершенно очаровательное оформление Андрея Старикова скрывает недоработку "Эксмо" - почти голый текст, снабжённый даже не минимумом комментариев - местами их просто нет, даже не переведены иностранные слова. Не говоря уже о том, что такая книга требует глоссария, исторических справок, биографических справок - всего того, что сделает чтение более осознанным и образовывающим. Издавать подобные романы в стиле "Яндекс-в-помощь" - неуважение к читателю и к самим себе. Я бы так даже картинами и фотографиями снабдил такое издание - чтобы люди потом могли возвращаться к нему не только как к тексту, но и как к мини-энциклопедии.

Замечу, что с первых страниц как-то становится неприятно само название усадьбы, где будет разворачивается часть основных событий - «жабья просека»… как-то жутковато, нет?

Итак, немного спойлернем: жила-была многодетная мать, которая была детским писателем, и даже своих деток кормила сказками 3 раза в день по ложечке. Этих детей так много, и еще много народу, помимо них живет в этой самой жабьей просеке или около нее; чтоб разобраться, надо чертить схемки и не только с генеалогическим древом, а еще и пересечения с остальными персонажами, потому как все повязаны. Рядом жил директор музея с семьей - неоднозначные персонажи. Ну и чуть в стороне семья, где главой семейства есть гончар. И там тоже прилично народу – и дочерей и подобранных талантливых ребят, которые пахали на семью за просто так. Был еще и германский персонаж с детьми.
Ну вот, персонажей, чью жизнь нам показывали, было не просто много, а адски много. Временами я уже кажется, разобралась кто кому кем приходится… а потом бац и снова все запутали и опять по новой вникать где какая семья и кто там чей сын-сват-брат.

Вы еще не устали? Ну а чего вы хотели – это вам семейная сага в чистом виде, надо терпеть до финиша. Никаких антрактов! Кстати, антракты присутствуют в прямом смысле – жизнь героев пронизана тем или иным творчеством доходит и до постановок кукольного театра – вот тут и антракты)
Ну а антракты не такие буквальные, между постоянными перемешиваниями и расстановках детей и родителей семейств были и мероприятия;

• например, бал который вполне похож на типичные для нас выпускные вечера, но только конец XIX века;
• была невероятная и интересная на то время Всемирная выставка в Париже 1900 года (действительная, а не выдуманная), ближайшая натуральная такая нас ждет уже в этом году в Милане, а недавняя состоялась в 2012 в Южной Корее.
• ну и как не отметить события Первой мировой войны, с потерями грустными для всех; автор подает их нам в финале, что совсем минорит впечатления…

кстати, хорошо так и качественно выведен список на то время уже написанного и опубликованного натуральными сказочниками:

Как раз это больше всего хочется отметить в книге – хорошая такая и полезная структура детской литературы.

п.с. это моя первая рецензия, не судите строго…

Не верьте названию, книга совсем не детская. В ней.. кхм.. очень полно представлена тема отношения полов.

В своей "Детской книге" Антония Байетт нарисовала в ярких красках портрет целой эпохи: конец 19 - начало 20 века. Художники и писатели, фабианцы, девы с полотен прерафаэлитов, обзаведшиеся детьми, анархисты и социалисты, психоаналитики, суфражистки и богема, всемирная выставка в Париже, первое радио, телефон. На закате викторианской эпохи людей трясла лихорадка борьбы и противостояний. Создавались тайные и явные общества, писались и сжигались книги, ставились и запрещались пьесы. Анархисты и суфражистки ломали, поджигали, взрывали, боролись.
Главные герои книги -- дети. Они растут среди всего этого, взрослеют, находят свой путь. Кто-то испытывает переживания первой любви, кто-то бьется за право заниматься тем, чем хочется, а чья-то жизнь ломается посередине и так он остается, ребенком-инвалидом, с покалеченной душой. Детей очень много: родные и сводные братья, кузины, соседи, друзья-подруги. Я никак не могла к ним привыкнуть и периодически приходилось напрягать память, простраивая параллели (кто чей ребенок и у кого с кем отношения). Те люди, что были не довольны семьей Буэндия в "Сто лет одиночества" читайте эту книгу осторожно. Можно сойти с ума)
Двум темам Байетт уделила особенно много внимания: теме секса и теме прав женщин. Первое занимает умы многих героев и толкает их на рискованные поступки, вдохновляет на создание новых предметов искусства. С правами женщин тогда все было просто: у женщин не было прав.

Каждый закон, содержащий в себе слово "женщина" был направлен на то, чтобы лишний раз ограничить свободу женщины. В начале 20 века женщина не воспринималась, как существо разумное, способное в полной мере отвечать за свои поступки и заниматься серьезной, "мужской работой".

Одна из ключевых фигур романа -- Олив, писатель сказок для детей. Олив -- многодетная мать, пишущая запоем, без остановки. Возникает мысль: много ли общего между Байетт и Олив? Надеюсь, не очень. От Олив у меня осталось крайне неприятное ощущение. Она в моих глазах как кукушка, подкидывающая своих детей в другие гнезда. Она больше нянчилась со своими мифами и сказками, чем с собственными детьми. Олив создает в своих книгах новые миры, но она так же создала у себя в голове идеальную картину окружающей реальности и злилась каждый раз, когда реальная жизнь расходилась с идиллией в ее воображении.

Мне очень нравится обложка зарубежного издания: женщина-стрекоза Рене Лалика, как олицетворение смешения всего реального и мифического, что есть в данном произведении. Как иллюстрация к жизни того времени, жизни в стиле модерн, ар-нуво, югендстиль, вычурного и естественного. Люди творили, черпая вдохновение у природы. Люди жили в свое удовольствие, наслаждаясь молодостью, невинностью, свободой.
Но всему приходит конец. Логическим концом этой истории стала первая мировая война. Грязная, безжалостная война, где ежедневные потери в 40 тысяч человек называют "не значительными". У тех, кто вернулся с этой войны не осталось молодости. Ушли молодыми, вернулись стариками. Стерлись старые ценности, понятия, жизни. Осталось лишь неясное будущее, скорбное, безрадостное.

В заключение скажу, что книга прекрасна. Неспешное повествование с своевременными историческими, почти документальными, зарисовками не напрягает, не утомляет. Персонажи! Да, я запуталась, но я не могу не оценить всей проделанной работы, это за гранью добра и зла. Это теперь одна из моих любимых книг, полагаю.

Основные составляющие семейных саг, которые мне очень нужны и важны:

• неторопливость. Я люблю перечисление семейного древа до пятого колена, описание домов и интерьеров вплоть до складочек на портьерах, перечисление всех деталей туалета всех действующих лиц, включая горничных и даже дворецкого;
• объём. Хорошей семейной саги много не бывает, лучше, чтобы в пятнадцати томах;
• большое количество героев. Для добротной саги нужно добротного размера семейство, а лучше несколько;
• события. Описание семейного фарфора должно перемежаться парочкой скандалов и одним хорошим разводом.

  Смешиваем это все, и получаем... Нет, "Детскую книгу" мы не получаем, потому что последний ингредиент госпожа Байетт забыла/вычеркнула/не успела добавить (нужное подчеркнуть). Она слишком увлеклась детальными описаниями всего-всего-всего, что только попадалось героям книги на глаза. (Присутствует даже описание лошади, с помощью которой русские анархисты сбегают из тюрем. Подробное описание процедуры побега, конечно же, в наличии.)

  К книге я еще вернусь, но гораздо позже. Скорее всего тогда, когда моя жизнь будет такой же - ленивой и неторопливой. Пока что вокруг меня слишком много отвлекающих факторов, не позволяющих сфокусироваться на таком опусе. До встречи через десяток лет, "Детская книга".