Рецензия на книгу

• 

  zlobny_sow31 января 2018 г.

  «Он подумал, что попал в необычное племя — сплошная мишура и фальшивая позолота».

  Пытливому читателю следует обязательно познакомиться с этой британской писательницей. Искусствовед, литературовед Антония Байетт любит обращаться к викторианской эпохе, вписывая героев своих книг в антураж этого времени. Объемный роман «Детская книга», попавший в шорт-лист Букеровской премии в 2009 году, стал замечательным образцом для знакомства с творчеством Антонии Байетт.

  Замечательным в том плане, что по прочтении «Детской книги» можно многое сказать о стиле письма, задумываемом и реализованном, искусном и искусственном.

  
  «Забавно, что от искусства можно образовать как слово «искусный», так и слово «искусственный».

  Нам как бы нарисовали полотно жизни большого семейства, главными героями сделав детей. Их родители, Хамфри и Олив Уэлвуды, живут в тиши усадьбы, сознательно удалившись от загазованного Лондона, но ведя бурную общественную деятельность. Олив описывается женщиной, пользующейся вниманием у противоположного пола, и в то же время Матушкой-Гусыней, как ее называет время от времени автор. Но за этой кличкой скрыта женщина, чья личина вызывает, как бы это сказать, много вопросов. Не хотелось бы высказываться категорично — каждый сам нарисует себе образ Олив, который ему импонирует.

  
  «Олив улыбнулась Элси, продолжая ее внимательно разглядывать. Элси потом сказала Филипу, что в женщине со шляпой есть что-то ведьминское».

  — кстати, Элси одна из немногих адекватных героев в романе.

  Примечательно, что Хамфри Уэлвуд вполне соответствует прекрасной Олив. Оба имеют связи на стороне и нагулянных детей, оба знают о слабостях своей второй половины и согласны с таковым положением вещей. Все это было бы не так важно, если бы эти два чудесных родителя не воспитывали орду детей, которые почему-то (sic!) по мере взросления становятся неуправляемыми, с кучей комплексов, страхов подростками и несчастными взрослыми, не находящими своего места в жизни.

  А может, дело в том, что Антония Байетт писала книгу про сексуальные загоны своих героев. Дети имеют возможность в подробностях слушать ночные утехи своих родителей, быть в курсе, что часть из них не совсем родные, а сводные. Мамаша исподтишка любуется на вставший стручок своего старшенького любимого сынишки, пока все резвятся в речке. Сын друга семьи рассматривает упругие ягодицы сверстника под парусиновыми штанами, после того как стал адептом специфического тайного общества в колледже для мальчиков. Принятый в семью друзей мальчик, оставшись один, в первую же ночь в теплой кровати дергает своего дружка. Неосторожных богатых и бедных девочек соблазняет жилистый любовник Матушки-Гусыни. Выпорхнувший из отцовского гнезда молодой человек посещает дома с проститутками, попутно изучая банковское дело и мечтая о чистой, невинной подруге детства. Одни папаши в пьяном виде заваливают любимых доченек, другие папаши заставляют своих девочек раздеваться и делать кое-что еще.
  

  
  «Хамфри и Олив, сплетенные в объятии, — она прижала тяжелое чрево к его брюкам, уткнулась головой ему в плечо, его рука все поглаживает ее струящиеся по спине волосы, а на узких губах играет улыбочка».

  — по-моему, они просто мерзкие.

  Можно было бы не упоминать эти грязные подробности, допустить, что они имеют право на существование, но очень уж контрастируют с названием романа, противоречат представленному полотну, которое разрастается в объеме за счет исторических сведений, описаний реальных произведений искусства, множественных сведений об общественных движениях, реальных личностях искусства и политики, подробностей Всемирной парижской выставки 1900 года и т.д. Огромные куски глав состоят из перечисления исторических фактов: кто что сделал в этом году, как проявили себя те или иные группировки, какие действия были со стороны королей. И так по каждому году. И все это как-то неуклюже, натужно, чтобы показать антураж, но текст не оживает.

  Антония Байетт постаралась сделать свой роман современным и модным, отдав дань постмодернизму, вплетая в повествование сказочные мотивы. Нашлось место Шекспиру, Гофману, Гримм, народным преданиям. Их разыгрывают летом в усадьбе, по ним ставят кукольные спектакли, их изучают девочки в колледже, Матушка-Гусыня сочиняет оригинальные сказки, а также ремейки на существующие, конструируя жуткую реальность для своих детей (это станет понятно потом). Симпатии автора на стороне мрачных, душных и тягучих сказочек, и, надо заметить, они прекрасно вплетаются в такого же качества текст романа.

  Отдельно стоит сказать о стилистике текста. Претенциозный роман может иметь массу достоинств, но они меркнут, когда на нижнем уровне, в зачатке имеется нелогично рваное, неискусное слово. Анализировать произведение нельзя с точки зрения «нравится – не нравится». Поэтому неважно, как мы относимся к персонажам, но есть правомерные оценки стиля. Логичны ли поступки действующих лиц, живут ли они в той реальности, которую создал автор, насколько изящен и подходит под происходящее язык. Вот, например, Антония Байетт пишет сцену, где отец только что хотел поиметь свою дочь. Они говорят:
  

  
  — Сука! — сказал Хамфри. Он сел. Из руки текла кровь на белую постель с рюшечками. Он спросил: — У тебя есть носовой платок? Нужно остановить. Мне больно.
  — Я и хотела, чтоб было больно. Как ты посмел? Вот тебе платок. Но он слишком маленький. У девчонок дурацкие платки. Иди найди полотенце. Тогда я что-нибудь порву на бинты и перевяжу тебя. Но мне нечего порвать. Если я изорву эту нижнюю юбку, Виолетта меня убьет, она столько времени на нее потратила. Так что остаются только трусы.

  Изящно, не правда ли?

  Может быть, Антония Байетт действительно хороший специалист в области гуманитарных наук, но «Детская книга» выглядит, скорее, претенциозной пустышкой, нежели произведением искусства.

  18

  590