Рецензия на книгу

• 

  Chagrin

  12 августа 2014

  Не верьте названию, книга совсем не детская. В ней.. кхм.. очень полно представлена тема отношения полов.

  В своей "Детской книге" Антония Байетт нарисовала в ярких красках портрет целой эпохи: конец 19 - начало 20 века. Художники и писатели, фабианцы, девы с полотен прерафаэлитов, обзаведшиеся детьми, анархисты и социалисты, психоаналитики, суфражистки и богема, всемирная выставка в Париже, первое радио, телефон. На закате викторианской эпохи людей трясла лихорадка борьбы и противостояний. Создавались тайные и явные общества, писались и сжигались книги, ставились и запрещались пьесы. Анархисты и суфражистки ломали, поджигали, взрывали, боролись.
  Главные герои книги -- дети. Они растут среди всего этого, взрослеют, находят свой путь. Кто-то испытывает переживания первой любви, кто-то бьется за право заниматься тем, чем хочется, а чья-то жизнь ломается посередине и так он остается, ребенком-инвалидом, с покалеченной душой. Детей очень много: родные и сводные братья, кузины, соседи, друзья-подруги. Я никак не могла к ним привыкнуть и периодически приходилось напрягать память, простраивая параллели (кто чей ребенок и у кого с кем отношения). Те люди, что были не довольны семьей Буэндия в "Сто лет одиночества" читайте эту книгу осторожно. Можно сойти с ума)
  Двум темам Байетт уделила особенно много внимания: теме секса и теме прав женщин. Первое занимает умы многих героев и толкает их на рискованные поступки, вдохновляет на создание новых предметов искусства. С правами женщин тогда все было просто: у женщин не было прав.
  

  
  — Если женщин допустят на выборы, это уберет унизительное различие между ними и мужчинами — одно из многих. И тогда, может быть… в каком-то новом мире… женщины и мужчины смогут разговаривать друг с другом. Как люди.

  Каждый закон, содержащий в себе слово "женщина" был направлен на то, чтобы лишний раз ограничить свободу женщины. В начале 20 века женщина не воспринималась, как существо разумное, способное в полной мере отвечать за свои поступки и заниматься серьезной, "мужской работой".
  

  
  Университет допускал женщин «в порядке исключения»: женские колледжи не являлись частью университета, и женщины, хоть и сдавали с мужчинами одни и те же экзамены, не получали степеней бакалавра. Это были свободные женщины, желающие профессионально заниматься умственным трудом. Кое-кто в университете был активно против их присутствия. Эта оппозиция никогда не затухала и время от времени перерастала в яростную полемику или даже беспорядки. Согласно общему мнению, женщины представляли собой искушение и опасность для нравов (часто шатких) молодых людей, которые, в отличие от женщин, находились в университете по праву.

  Одна из ключевых фигур романа -- Олив, писатель сказок для детей. Олив -- многодетная мать, пишущая запоем, без остановки. Возникает мысль: много ли общего между Байетт и Олив? Надеюсь, не очень. От Олив у меня осталось крайне неприятное ощущение. Она в моих глазах как кукушка, подкидывающая своих детей в другие гнезда. Она больше нянчилась со своими мифами и сказками, чем с собственными детьми. Олив создает в своих книгах новые миры, но она так же создала у себя в голове идеальную картину окружающей реальности и злилась каждый раз, когда реальная жизнь расходилась с идиллией в ее воображении.

  Мне очень нравится обложка зарубежного издания: женщина-стрекоза Рене Лалика, как олицетворение смешения всего реального и мифического, что есть в данном произведении. Как иллюстрация к жизни того времени, жизни в стиле модерн, ар-нуво, югендстиль, вычурного и естественного. Люди творили, черпая вдохновение у природы. Люди жили в свое удовольствие, наслаждаясь молодостью, невинностью, свободой.
  Но всему приходит конец. Логическим концом этой истории стала первая мировая война. Грязная, безжалостная война, где ежедневные потери в 40 тысяч человек называют "не значительными". У тех, кто вернулся с этой войны не осталось молодости. Ушли молодыми, вернулись стариками. Стерлись старые ценности, понятия, жизни. Осталось лишь неясное будущее, скорбное, безрадостное.
  

  
  “Он начал составлять список слов, более недействительных. Слава. Честь. Наследие. Радость.”

  В заключение скажу, что книга прекрасна. Неспешное повествование с своевременными историческими, почти документальными, зарисовками не напрягает, не утомляет. Персонажи! Да, я запуталась, но я не могу не оценить всей проделанной работы, это за гранью добра и зла. Это теперь одна из моих любимых книг, полагаю.

  15 понравилось

  25

  141