Norra mets

Я старалась подойти к этой книге, исходя из мысли, высказанной Мисима. Честно старалась... Но, увы.

Дремучий, мрачный, засасывающий и путающий следы, наводящий тоску и уныние, лес: вот куда меня занесло. Чем дальше углубляюсь, тем ощутимее становятся цепкие объятия безвыходности, куда вогнаны все эти странные люди. Именно странные - другого определения я не напишу, потому что может заскрежетать, как ноготь по стеклу.

Ватанабэ - главный герой и рассказчик, вначале хоть чем-то выделяется из всей этой группы депрессивных и непонятно чем разочарованных, ушедших в собственные парадоксы, людей. Но стоит поближе его узнать, то понимаешь, что перед тобой непонятно кто. Растерянный, абсолютно безвольный, неуверенный в чувствах и желаниях, идущий на поводу мгновенных вспышек, кусок холодного, гладкого мрамора... Красивый, но все равно камень.

Образы девушек вообще оставили меня в недоумении.
Наоко, почему ты впала в такую сумрачную депрессию? В чем твоя проблема? В каком именно пункте ты в разладе с жизнью? Дело в твоем бывшем, который так нелепо и бессмысленно поступил с собой? Если да, то причем тут ты? Ведь ты так до конца и не разобралась в своих к нему чувствах. Убей меня Бог, если я смогла понять твои рефлексии, хотя бы, на мизер.
Мидори, ты мне нравилась вначале. Такая непосредственная, смелая, раскованная, умеющая чувствовать и все положительные и важные черты, придающие изюминку. Но зачем тебе такая грубость и вульгарность в общении с парнем, у которого, как тебе известно, есть любовь всей его жизни? Он же откровенно тебя не хочет, даже в одной с ним постели ты ему не нужна. Ну же, Мидори, ну зачем ты так с собой?.. Может, я ханжа или опять же, неправильно понимаю аспект книги, но меня удручал факт падкости Мидори до Ватанабэ.
Рэйко, ты единственный нормальный и настоящий человек в этом лесу привидений. Женщина, ради которой можно и нужно совершать поступки. Ты мне близка во всем, я тебя понимаю. Жизнь, она способна и на худшее, чем клевета. Нужно быть такой как ты, чтобы повернуться к ней лицом и суметь не отвести взгляда. Не могу побороть в себе желание послушать "Norwegian Wood" в аккордах твоей гитары. Ради эпизодов о тебе стоило дочитать эту книгу, от которой долгое время мне пришлось отходить.
Депрессия, срыв, слезы, бегство в неизвестность, смерть смерть смерть... Угнетает с той же силой, стоит только вспомнить.

Дальше...

Недавно мы с С. как раз обсуждали восточный (в частности японский) стиль жизни, а особенно восприятие смерти как особой формы жизни что ли.

У Мураками в "Норвежском лесу" очень много на эту тему. Кстати, этот роман первый, что я читаю у него, потому что всегда была уверена в том, что эта откровенная попса. Прочитав и поставив оценку "понравилось", я не изменила своего мнения о том, что Мураками - это попса, но попса качественная что ли, трогательная, в чём-то даже сентиментальная.

"Норвежский лес" - это монолог мужчины тридцати семи лет, неожиданно услышавшего в немецком аэропорту композицию битлов "Norwegian Wood", композиция эта напоминает Ватанабэ о его прежней любви к хрупкой девушке Наоко, восхищавшейся этой песней. И герой пускается по волне своей памяти, вспоминая всё то, что с ним было и что связывало его с любимой. В ходе воспоминаний вырисовываются и другие персонажи: покончивший жизнь самоубийством друг Ватанабэ и возлюбленный Наоко Киндзуки, эксцентричная сокурсница героя Мидори, соседка Наоко по комнате в закрытой клинике Рэйке. У каждого из этих героев свой лес, своя тьма где-то внутри, о которой можно лишь догадываться из их рассказов.

Понравился неоднозначный финал. Хотя, в принципе, построение идеи романа на монологе памяти подкупает.
Обязательно почитаю что-то ещё из Мураками.

Сижу на кухне; холодный февральский ветер из форточки уравновешивает большущую чашку горячего чая в моей руке. Думаю о книге Мураками.

Некоторые книги перечитывать тяжело и неинтересно - многие детективы или те, в которых сюжет построен на легко запоминающихся ходях и интригах. Есть и такие, которые перечитывать не хочется по причине их сомнительного качества.
А есть книги-эмоции, книги-атмосферы, книги наполняющие собой - не повествованием как таковым, а эмоциями и переживаниями.

Таким для меня стал "Норвежский лес". Он долго стоял на полке, пока я вдруг не решил его перечитать. И пусть некоторую часть сюжета я помнил - я не мог не переживать вместе с Ватанабэ и Наоко, Мидори и Рэйко.
Эта книга пронизана противостоянием: смертью, безысходной и близкой, и жизнью, одинокой, с "заведенной пружиной", жизнью с неизвестным будущим.
Ведь будущее жизни - всегда смерть, верно?

Легкие строки Мураками просто подчеркивают, создают невесомость картины, а основные сети паутины возникают в наших головах и завлекают нас дальше и дальше.

Эта книга об одиночестве и утратах. Потерях близких людей, потерях отрочества, потерях времени, потерях тепла.

Читайте "Норвежский лес" но не ждите взрыва, не ждите взлетов, просто грустите вместе с героями и сопереживайте.
Поверьте, им тяжело.

Господин Мураками знакомит нас с историей японских студентов, которые живут общажной жизнью со своими шуточками, алкоголем, короткими отношениями с девушками, а порой и серьезными проблемами. Таковая у Ватанабэ - его друг покончил с собой. Притом ему еще как-то удается справиться с горем, чего не скажешь о третьей в их компании, Наоко, которая совсем опустошена. Вот и узнаем мы их чувства, размышления о жизни, страдания, мечтания и надежды.

Я начну с плюсов. Стиль написания, такой меланхоличный, обладает своим очарованием. Невольно погружаешься в историю с головой, не желая возвращаться назад. Вместе с тем, всё пропитано отчаянием, грустью и одиночеством, изящно прописанными.
Тема жизни и смерти волнует многих, ведь каждый из нас когда-то терял близких. Вот и можно послушать автора по этому поводу и сделать свои выводы. И, к тому же, испытать глубокое сочувствие к героям.

Книжная тема, где бы она ни встречалась, очень радует. Здесь у нас читает главный герой, Ватанабэ. Притом на лицо противопоставление себя с другими, читающими только "типичную" литературу. И в этом он находит нить связи с другими людьми, которые также выходят за рамки.

Ну всё, теперь минусы. Главным минусом я бы назвала немалое количество пафоса. Среди хорошего текста встречались какие-то штампованные фразы, которые особо страдающим натурам можно смело разбирать на статусы вк, и действия, подходящие им же. Было и многовато самоубийств, что тоже является штампом. Я очень категорично отношусь к самоубийцам, считая их действия огромным проявлением слабости и эгоизма (исключаю случаи очень тяжелой болезни, когда человек больше не может мучиться). Мне не понятно, как можно настолько думать только о себе, оставляя близких с этой болью и виной до конца их жизни? Поэтому это не вызывало во мне сочувствия к погибшему, а лишь к людям, которые его потеряли. Ну ладно бы одно, я бы закрыла на это глаза, но столько - это слишком.

Не понравилась мне и откровенность содержания. Как по мне, эти подробные описания иногда были совсем не к месту. Я ещё и слушала аудиокнигу, а там все эти интимные деяния в несколько раз ярче звучали.

В итоге, мне всё - таки больше понравилось, чем нет. Этот очаровывающий текст меня не отпускал, атмосфера Японии затягивала, да и читать было вполне интересно, что и сыграло свою роль. Но пафос с нотками сходства с нелюбимым Коэльо удручал. Поэтому пока мнение об авторе у меня окончательно не сложилось, и я бы почитала что-нибудь ещё. Не скоро, но советам буду благодарна.

Данные многолетних многочисленных широкомасштабных социально-психологических исследований говорят о высоких значениях у японцев таких индивидуально-личностных психохарактерологических характеристик, как пессимистичность и тревожность. А неумолимая статистика подтверждает эти сведения количеством самоубийств среди представителей этой нации — «По статистике самоубийства основная причина смерти среди японских граждан в возрасте 15–39 лет, и по сравнению со статистикой ВОЗ Япония единственная экономически развитая страна, где самоубийства являются основной причиной смерти среди лиц в возрасте 15–34 года» (ВИКИПЕДИЯ).

Эта преамбула будет весьма кстати ДО прочтения книги японского автора Харуки Мураками (правда, я её привожу уже после чтения, но кто же знал...). Просто нужно иметь ввиду, что самоубийства являются чем-то сродни культурной традиции, т. е. становится понятно, что Мураками не просто взял единичные случаи и перенёс их в свою книгу, а отразил в романе поистине национальную проблему.

С точки зрения литературной книга написана довольно талантливо, ведь не напрасно роман завоевал всё, чем его удостоили (на самом деле никаких наград, зато есть экранизация), а автор стал весьма популярным и продаваемым во всём мире (опять же не только в связи с этим романом, а в целом и вообще).
Как мне кажется, основной читательской аудиторией этой книги могут быть люди преимущественно молодые, только-только вышедшие из подростковости и вступившие на порог юношества. Прежде всего потому, что таковы главные герои этой книги — 18-21 год, вот их возраст. И даже 40-летняя второстепенная героиня романа по своему внутреннему психологическому возрасту явно моложе своих 40, хотя с ней в этом смысле всё спорно, кое-в чём она явно себе соответствует.

И соответственно возрасту и проблематика романа и его героев и персонажей: взаимоотношения молодых людей друг с другом, симпатии и антипатии, взаимные влечения и влюблённости, секс просто как секс и секс как проявления любви, трудности выбора между тем кого любишь и тем кого любишь, проблемы с самоидентификацией в половом смысле — а может я лесбиянка? — задаёт себе вопрос не одна героиня книги.

И ещё это просто жизнь людей маленькой Японии, начиная от супергиганта Токио и заканчивая маленькими деревушками в сельской местности. Но всё же в основном молодых горожан. Правда при всём при том нужно иметь ввиду, что все события романа происходят на излёте 50-х (для меня самым первым признаком времени стало упоминание группы «Кровь, пот и слёзы», а уж потом и сам автор обозначил хронологию прямым текстом).

Роман пропитан атмосферой грусти и печали, ароматами романтики и запахами секса, дружескими подначиваниями и милыми ссорами милых, посиделками в барах и прогулками по городу и на природе — в общем, автор не поскупился на детали времяпрепровождения.

Конечно, вот эта самоубийственная тема привносит в книгу свою атмосферу, но тут уже просто имеешь в виду то, что имеешь, вот и всё. Хотя жалко тех, кто ушёл из жизни, не справившись с теми трудностями, в которые они упёрлись. Причём автор даже не всегда объясняет истинные причины этих поступков, просто потому, что и в самом деле не всегда можно найти истинную причину, докопаться до сути...

Когда мне прислали книги нового формата для оценки качества издания в целом, я не могла и представить, что получу работы Мураками. Конечно, мне хотелось однажды познакомиться с его творчеством, однако, не думала, что все наступит так быстро и неожиданно. И знаете, не зря тянула с приобретением его книг…
⠀
Прочитав «Норвежский лес», я загрузилась не на шутку. После романтических комедий и фэнтезийных сказок, эта книга спустила с небес на землю и здорово шмякнула об нее головой. Если честно, мне трудно определиться со своим отношением к этой истории, потому что она и понравилась, и нет.
⠀
С одной стороны, напрягала тематика. Самоубийства, душевные терзания, психологические проблемы и вообще хроническое настроение «жизнь – боль» - все это капало на мозги. С другой стороны, зацепила сама подача. Не смотря на моральное давление, книга прочиталась быстро, чуть ли не за один вечер.
⠀
Если говорить про сюжет в трех словах, то основное повествование – это воспоминания Ватанабэ. Он, Кидзуки и Наоко вместе дружили. Двое последних встречались и все-то у них было хорошо, пока однажды Кидзуки не наложил на себя руки… С тех пор мир друзей раскололся на множество мелких частиц. Если Ватанабэ переживал случившееся более-менее стойко, то Наоко от душевной боли сходила с ума. В прошлом сестра девушки тоже покончила жизнь самоубийством, что еще больше усугубило положение вещей. Двое несчастных, возможно, искали спасения друг в друге, но это плохо получалось. Даже чувства, которые испытывал Ватанабэ, не могли исцелить или хотя бы облегчить боль Наоко…
⠀
В общем, Харуки Мураками не мой автор, а я не его читатель. К сожалению, оценить по достоинству саму историю не смогла, зато побалдела от издания. Книга, как уже говорила, отпечатана в Италии. Шикарные странички, удивительно мягкий переплет, позволяющий раскрывать томик на 360 градусов, и необычная, цепляющая взгляд, обложка-закладка.

Вот, что я думаю о «Норвежском лесе» Мураками. Я ещё не решила, насколько бранной будет эта простынь, но уберите своих внутренних детей от экранов, потому что это – полный аллес, помноженный на бесконечность.

О Мураками я слышала давно и много, он любимчик книжного пространства и я-таки решила узнать, почём фунт изюма(спойлер: цена – моё либидо и нервные клетки). Зря.

О сюжете многого не скажешь – 37летний Ватанабэ в рандомный момент своей жизни вдруг решает вспомнить свои студенческие годы. И начинается: вечные, бесконечные, сухие и пресные описания своей рутины, что ел, что пил, где был, что читал/смотрел/слушал. Я не против описаний, поскольку это инструмент погружения в реальность книги, но эта скучная дотошная подробность в какой-то момент настолько забивает эфир, что становится просто невыносимо.

Странице на двухсотой я начала пропускать громадные куски текста и переходить к диалогам, но и с ними беда! Я в курсе, что большинство людей в жизни именно так и разговаривают, - и именно поэтому читать этот документализм в художке нет никакого желания. Кроме того, диалоги Мураками использует в том числе и для характеристики своего главного героя: его облизывает каждый его собеседник, буквально. Ему постоянно говорят, какой он классный, необычный, интересный, рассказывают ему все секреты(только ему!), доверяют и блаблабла. На этом характеристика героя заканчивается: он классный и особенный только в диалогах с другими, в тексте это больше никак не проявляется и никак не подтверждается. В какой-то момент я начинала догадываться, что будет дальше, потому что Ватанабэ – особенный-разособенный, только он и больше никто в этом тексте может влиять на других, привлекать их, влюблять в себя. Но и взаимодействий у Мураками нет, связей меж персонажами нет – опять всё только на словах. Ватанабэ говорит, как любил своего погибшего друга, но как, почему, зачем – Мураками не покажет, придумайте сами. Хотя бы одну сцену, где будет видна их крепкая связь, хотя бы одну сцену, где будет влияние этого друга – может быть, а может быть и нет, а может быть пошёл ты? И так с каждым персонажем и их ветками. Наоко говорит – я любила сестру. Ок. Дальше что? Когда сестра повесилась, она поехала крышей. Ок. Покажи мне эту любовь, чтобы я поверила, чтобы я почувствовала – мне что, Тату для верности спеть, чтоб точно достучаться?

Поскольку в тексте нет никакой логики, у меня здесь тоже её не будет. Куда делся сосед по общаге Штурмовик и на кой хрен он был нужен? Все с него просто валялись, а я, блин не понимала, почему: потому что недостаточно сказать, что герой смешной и дать посмеяться с него персонажам, недостаточно, твою в бога душу мать! А потом и вовсе его убрать без объяснений – план, Уолтер, просто гениальный, если я правильно понял. Всё это вообще – натужная попытка в «Над пропастью во ржи», которая неоднократно упоминается и в самом тексте. Мураками её обожает и сам переводил её на японский язык, но боже ты мой, не надо навязывать читателю ассоциацию с ней так настойчиво! Я срубила фишку ещё в самом начале, когда Штурмовика пытались сделать Экли, деткой и настоящим принцем, но суть в том, что Сэлинджеру я верю, Сэлинджера я чувствую – его Холден хотя бы эмоционально был связан с погибшим братом, он очень трепетно и бережно носил с собой исписанную им перчатку, вспоминал о том, что было дорого ему в контексте брата, а Мураками – нет. И все эти словесные сравнения Ватанабэ с Колфилдом – боже, ну вы серьёзно? О личности Колфилда можно сделать вывод по одной лишь сцене, где он говорит со своей маленькой сестрёнкой:

Тот самый момент, после которого у меня включился режим бешеного Таргариена, не влезает в рамки 18+ - даже в рамки 21+ не влезает. 37летний мужчина от лица 31летней женщины рассказывает, как её, эту самую женщину, почти изнасиловала её 13летняя ученица. А самое мерзкое, что во всём этом могло быть – это заявление, что эта самая женщина – Рэйко не смогла её остановить, потому что ей понравилось. В какой-то момент она, всё-таки, собралась и девчонку выгнала, но… У самой Рэйко есть дочь и то, как она описывает эту 13летку сразу выдаёт не совсем адекватного автора-мужчину за её спиной. Я как женщина, которая тоже работает с детьми, никогда в жизни не буду оценивать грудь своей ученицы, её форму, её тело, думать об её сексуальности и привлекательности, потому что это, , *** педофилия. Плевала я на возраст согласия в Японии – это всё ещё педофилия. Так вот, женщина, тем более мать, при условии, если она здорова(а о подобных наклонностях Рэйко нигде до этого не говорилось) НИКОГДА не будет так думать и так смотреть на ребёнка. НИКОГДА, грёбаные вы извращенцы! Усугубляется это всё ещё и тем, что Рэйко ещё никогда не было так хорошо, ни до, ни после этого «домогательства».

Я не смогла это дочитать. Я просто не стала себя мучить, не стала себя заставлять, а погуглила концовку. Что ж, ничего другого я не ожидала – этого, кстати, я ожидала с их первых совместных сцен и намного раньше, честно говоря. Конец, что называется, открытый, а как по мне – ну просто дичь какая-то, потому что как можно было закончить этот невнятный бред воспоминаний адекватно? Да никак.

Всё это в целом подаётся под соусом размышления о жизни и смерти – смерти в основном, потому как смерть всегда вьётся вокруг Ватанабэ(вещи и люди нас окружают, и те и эти терзают глаз), но по сути нет там никаких размышлений, нет там никакого исследования ни жизни, ни смерти. Есть набор банальных и примитивных фраз, которые уникальностью своей ну точно не поражают. Если хотите почитать о жизни и смерти, возьмите «Героя нашего времени», который уже, наверное, попса. Вокруг Печорина там тоже много смерти – он сам её в себе носит, и это намного интереснее и глубже, чем «Норвежский лес». Возьмите «Смерть Ивана Ильича» Толстого. Возьмите «Рассказ о семи повешенных» Андреева – вот уж где мастерство и глубина. Там речь идёт о 7 приговорённых к смерти революционерах, которые доживают последние дни в ожидании казни и каждый по-своему ощущает смерть. И это действительно круто до бесконечности.

Как итог хочу в сотый раз удивиться популярности этого романа и километрам восторженных отзывов. Эта книга вызвала у меня великое отторжение, и мне жаль, что она останется со мной навсегда. Как говорил Алексей Ведерников после песни Инстасамки «Вы же понимаете, что душу изнутри не вымыть?» - вот и я не смогу. И не дай бог вы увидите ЭТО в руках у подростка – вырывайте книгу и бегите с ним к психологу. Кстати, много где встречала стейтмент, что это – о жизни без прикрас. Если ЭТО для вас о жизни – мне жаль.

P.S. Мураками, у меня есть для тебя лишь одно слово – дракарис!

Мураками может быть разным, но ещё никогда он не был таким... доступным, неоригинальным, попсовым что ли. Бешеная популярность говорит не о том, что книга великолепна, а о том, что она очень многим людям будет доступна. А доступность ещё ни одной великой книге на пользу не шла (кроме «Маленького принца», конечно). Поэтому поначалу я даже разочаровалась: эта книга зайдёт тому, кто никогда не сталкивался с Мураками, но не тому, кто любит «Хроники заводной птицы» и «Кафку на пляже». Впрочем, книга в итоге мне всё равно понравилась — это не безумный восторг, но приятное спокойствие. С «Норвежского леса» хорошо начинать знакомство с автором, и тем более поразительно то, что с момента её написания прошло 32 года — а книга всё так же может взбудоражить юную душу. Думаю, если бы я прочитала её лет десять назад, то не чувствовала бы себя сейчас таким пресыщенным литературным снобом.
Героям могло быть сколько угодно лет, но то, что им семнадцать-двадцать, почему-то цепляет сильнее. Юная смерть бродила среди них, и юными оказались почти все, кто умер на страницах книги. Любовь, смерть, секс — есть в этом что-то максималистское. И чёрт с ним, с сюжетом, в книге потрясающая, фирменно муракамская атмосфера лёгкости, холодного света и прозрачного воздуха. В этот раз ощущение было сродни визиту в морг: вот они, герои, — лежат красивые и мёртвые на столах, и никогда им больше не заговорить, не встать, не проснуться. Окна покойницкой выходят в осенний сад, и ты стоишь над мёртвыми, смотришь в сад и ни о чём особенно не думаешь, только стараешься как можно точнее запомнить этот странный момент.

Главный герой — Ватанабе, на протяжении повествования ему сперва 37 что ли лет, потом семнадцать, восемнадцать, девятнадцать и двадцать; его друзьям столько же. Ватанабе выделяется своей проницательностью и наблюдательностью, но эти качества скорее вытекают из опыта почти сорокалетнего героя, который начинает повествование, чем из гениальности почти двадцатилетнего парня, о котором он рассказывает. Когда Ватанабе двадцать, он наивен и слеп, — как и положено быть в этом возрасте, пусть даже парень начитан сверх меры, а чувства его остры. Но так как повествование идёт от первого лица, не склонного, если честно, к рефлексии, понять, где же герой проявляет наивность и к чему остаётся слеп, сложно, пока не случается непоправимое. Однако больше рефлексии главного героя меня интересовало, какое впечатление он производил на окружающих? У Ватанабе почти не было друзей, зато девушки сходили с ума — иногда от него, иногда буквально. Он был очень странным парнем, хотя сам себя считал обычным. Книга погружает во внутренний мир Ватанабе тех лет, но понять, каким его видели окружающие, почти невозможно: даются лишь отдельные фразы и обрывки диалогов на эту тему, из которых не складывается цельная картинка. Вернее, складывается, но с трудом, а ведь именно она необходима, чтобы отстраниться от главного героя и оценить роман.
Это роман о созревании. Не столько даже в биологическом смысле, хотя и это есть, сколько в психологическом. Наша сексуальность, интимная жизнь, собственное тело — всё это является неотъемлемой частью личности, но процесс становления и созревания — очень сложный. Это и чувственное познание самого себя, и эмпирическое познание мира, и болезненная социализация, и заранее проигранная битва против собственной природы, — мы те, кто мы есть. Но если не набивать шишек, не совершать ошибок, не действовать — так и не узнаешь, кто же ты. Не только Ватанабе, другие герои тоже познавали себя и мир, и кто-то из них после этого ломался и умирал, кто-то превозмогал свои слабости и умирал, кто-то вместо познания придумывал себя и собственные правила жизни и заживо гнил в этом аду, а кто-то — продолжал жить, превозмогая всё. Так же ведут себя молодые деревца в старом лесу, где свет слаб и почти не достигает земли. Кто-то, возможно, и хотел бы устроить в этом лесу революцию, но большинство ведёт себя одинаково и ничего не делает, только качает веточками на ветру.
Если продолжать лесную аналогию, то ключевые персонажи книги являются неотъемлемой частью леса, но ведут себя совершенно по-разному, потому что они не похожи ни друг на друга, ни на большинство людей вокруг. Ватанабе будто создаёт вокруг себя сад: там есть цветы и красота, но всё равно это — сад в лесу. Мидори — будто растущее на окраине леса деревце, радостно купающееся в лучах солнца, но оторванное от основной массы деревьев и потому одинокое. Кидзуки и Наоко — это молодые побеги в самой мрачной глубине чащи, но и они стараются как могут. Рэйко, несмотря на возраст, похожа на заблудившееся по дороге к земле семечко, и в конце книги ветер уносит это семечко далеко-далеко — возможно, куда-то, где семечко сможет пустить корни. И т.д.

Очень сложно понять, почему одни герои любили других, а те их не любили. История любви в «Норвежском лесу» не менее странная, чем нарисованный мной лес. При этом очень японская, как я себе это представляю: молодые люди, медленный секс, европейская музыка, бесцельное существование, книги, размышления, самоубийства.
И да, очень сложно понять, почему одни совершали самоубийства — и почему другие продолжали жить. С причинами первых вообще никакой ясности; только у одной героини можно проследить более-менее внятную мотивацию и даже понять последнюю фразу, которая могла стать решающей. Но не точно. У других — и того туманней, как утром в лесу на болотах. Почему-то я подозреваю, что глубинные мотивы героев были не так уж важны: ни для Ватанабе, который всё равно не смог бы докопаться до истины, ни для читателей, которым важнее понять, как после случившегося жить дальше. Ведь смерть является неотделимой частью жизни, но разрушает и убивает что-то в живых, и уже не важно, по каким причинам внутри поселяется пустота.

Всё это звучит довольно мрачно, и только тёмными декабрьскими вечерами о таком и писать. Но книга ведь не о смерти, а о созревании. И для кого-то приятным бонусом (а для кого-то — бессмысленной тратой слов, но тут уж каждый отталкивается от личного опыта) станет то, что в книге довольно много интимных подробностей — о сексе, петтинге и беспорядочных половых связях. Самое забавное, что автор, по-моему, специально пытался преподнести такие сцены самым невозбуждающим — чистым, холодным, как кафель в покойницкой, — способом. Поэтому европейским читателям интимные сцены вообще могут показаться бессмысленными и беспощадными. В японской же прозе муракамские описания породили целую волну подражаний. (Может быть, и сам Мураками кому-то подражал? Но я читала только прозу начала и конца века, поэтому мне сложно судить).
Ещё одним последствием того, что герой толком не рефлексирует, стало то, что в книге нет особых нравственных и моральных ограничений. Я не имею в виду, что книга безнравственна и аморальна — ничего подобного. Просто герои жили как получалось, и единственное, за что двадцатилетний Ватанабе чувствовал вину, так это за то, что любил сразу двух девушек. По-разному, но всё же любил обеих. И его отношения с каждой описывались светлыми красками, часто со смешными диалогами и нелепыми сценками, вдохновением влюблённости и смутным оптимизмом по отношению к будущему.

Отношения между героями, поиски взаимопонимания, возникновение привязанности — всё это в книге на первом плане. Но мне оказалось не менее интересно изучать, что и почему было на втором плане. Автор использовал Японию 1968–1970 годов как декорации, и этот фон заслуживает пристального внимания. Разница между главным героем и его окружением интересна не тем, каким вычурным был Ватанабе, а тем, что молодежь в те годы была политически активной, читала японских классиков (Кадзуми Такахаси, Кадзабуро Оэ, Юкио Мисиму, Осаму Дадзая); обычные молодые люди интересовались своей страной — а он нет. Объяснение такой позиции можно найти в одном из разговоров с Нагасавой:

«Норвежский лес» - это главным образом роман о жизни и смерти. Здесь все персонажи, так или иначе, олицетворяют жизнь и смерть.
Мидори: она воплощение жизни. Несмотря на смерть матери и смертельную болезнь отца, у нее остается неиссякаемая энергия для любви, для совершенствования своей личности и жизни вокруг. Когда она говорит Ватанабэ, что ее отец уехал Уругвай, этим отрицает факт близкой смерти своего отца.
Наоко: она воплощение смерти. После самоубийства Кидзуки она мертва и в душе и в теле. Не зря у нее единственный секс в жизни случается в день своего двадцатилетия с Ватанабэ– и до и после, с физиологической и психологической точки зрения, она просто cухарь.
Кидзуки, сестра Наоко и Хацуми - тоже олицетворяют смерть, хотя все они для окружающих считаются талантливыми, красивыми и умными людьми. Но их тяга к смерти сильнее всего остального.
Нагасава: он олицетворяет жизнь, который приводит других к смерти. Кажется, что он живет полной жизнью, целеустремлен, хорошо учится, читает много книг, занимается сексом со всеми подряд, но не способен дарить любовь Хацуми, его эгоизм – разрушительная сила.
Ватанабэ и Рэйко: они олицетворяют тех, которые находятся между жизнью и смертью. Когда Рэйко уходит из горной санатории, последный раз встречается с Ватанабэ и уезжает в Хоккайдо, таким образом она выбирает жизнь. Что касается главного героя, то любовь Ватанабэ к обеим девушкам символизирует его стремление и к жизни и к смерти. В конце он должен выбрать между Мидори и Наоко, между жизнью и смертью.
«P. S.». В книге осталась одна загадка: куда пропал Штурмовик?