Рецензия на книгу

• 

  hexenel627721 августа 2025 г.

  – Ну чё ты споришь? Тебе говорят – говно музыка, а ты споришь или После прочтения сжечь

  Вот, что я думаю о «Норвежском лесе» Мураками. Я ещё не решила, насколько бранной будет эта простынь, но уберите своих внутренних детей от экранов, потому что это – полный аллес, помноженный на бесконечность.

  О Мураками я слышала давно и много, он любимчик книжного пространства и я-таки решила узнать, почём фунт изюма(спойлер: цена – моё либидо и нервные клетки). Зря.

  О сюжете многого не скажешь – 37летний Ватанабэ в рандомный момент своей жизни вдруг решает вспомнить свои студенческие годы. И начинается: вечные, бесконечные, сухие и пресные описания своей рутины, что ел, что пил, где был, что читал/смотрел/слушал. Я не против описаний, поскольку это инструмент погружения в реальность книги, но эта скучная дотошная подробность в какой-то момент настолько забивает эфир, что становится просто невыносимо.

  Странице на двухсотой я начала пропускать громадные куски текста и переходить к диалогам, но и с ними беда! Я в курсе, что большинство людей в жизни именно так и разговаривают, - и именно поэтому читать этот документализм в художке нет никакого желания. Кроме того, диалоги Мураками использует в том числе и для характеристики своего главного героя: его облизывает каждый его собеседник, буквально. Ему постоянно говорят, какой он классный, необычный, интересный, рассказывают ему все секреты(только ему!), доверяют и блаблабла. На этом характеристика героя заканчивается: он классный и особенный только в диалогах с другими, в тексте это больше никак не проявляется и никак не подтверждается. В какой-то момент я начинала догадываться, что будет дальше, потому что Ватанабэ – особенный-разособенный, только он и больше никто в этом тексте может влиять на других, привлекать их, влюблять в себя. Но и взаимодействий у Мураками нет, связей меж персонажами нет – опять всё только на словах. Ватанабэ говорит, как любил своего погибшего друга, но как, почему, зачем – Мураками не покажет, придумайте сами. Хотя бы одну сцену, где будет видна их крепкая связь, хотя бы одну сцену, где будет влияние этого друга – может быть, а может быть и нет, а может быть пошёл ты? И так с каждым персонажем и их ветками. Наоко говорит – я любила сестру. Ок. Дальше что? Когда сестра повесилась, она поехала крышей. Ок. Покажи мне эту любовь, чтобы я поверила, чтобы я почувствовала – мне что, Тату для верности спеть, чтоб точно достучаться?

  Поскольку в тексте нет никакой логики, у меня здесь тоже её не будет. Куда делся сосед по общаге Штурмовик и на кой хрен он был нужен? Все с него просто валялись, а я, блин не понимала, почему: потому что недостаточно сказать, что герой смешной и дать посмеяться с него персонажам, недостаточно, твою в бога душу мать! А потом и вовсе его убрать без объяснений – план, Уолтер, просто гениальный, если я правильно понял. Всё это вообще – натужная попытка в «Над пропастью во ржи», которая неоднократно упоминается и в самом тексте. Мураками её обожает и сам переводил её на японский язык, но боже ты мой, не надо навязывать читателю ассоциацию с ней так настойчиво! Я срубила фишку ещё в самом начале, когда Штурмовика пытались сделать Экли, деткой и настоящим принцем, но суть в том, что Сэлинджеру я верю, Сэлинджера я чувствую – его Холден хотя бы эмоционально был связан с погибшим братом, он очень трепетно и бережно носил с собой исписанную им перчатку, вспоминал о том, что было дорого ему в контексте брата, а Мураками – нет. И все эти словесные сравнения Ватанабэ с Колфилдом – боже, ну вы серьёзно? О личности Колфилда можно сделать вывод по одной лишь сцене, где он говорит со своей маленькой сестрёнкой:

  
  Я хочу, хочу быть ловцом во ржи. Я себе представляю, как маленькие ребятишки играют вечером в огромном поле во ржи. Тысячи малышей, а кругом ни души, ни одного взрослого, кроме меня… И мое дело — ловить ребятишек, чтобы они не сорвались в пропасть. Наверно, я дурак. Но это единственное, чего мне хочется по-настоящему.

  У Мураками ни одной подобной сцены нет. Ватанабэ похож на одну большую авторскую сублимацию, которой он закрывает какие-то свои собственные дыры(поверьте мне, я знаю, что такое сублимация в тексте, I’ve been through this shit so many times).

  Отдельный разговор будет о женщинах и сексуальной составляющей этого чтива. Все женщины в романе вешаются на Ватанабэ и все его хотят. Абсолютно. Такой вот он, мужчина на коне. У нас есть три женских персонажа и каждая из них имеет проблемы с менталкой, но на этом фоне не имеет проблем с сексуальным влечением. Отдельный вопрос у меня к Наоко: она не может заниматься вагинальным сексом из-за сухости влагалища, но ни одна из возможных причин этого недуга ей не подходит. Зато с Ватанабэ у неё всё было прекрасно. Вот это я понимаю, мэджик фист(не фист, конечно, но). Вопрос: каков диагноз, товарищ автор(не брат ты мне, ага)? Каждая из этих трёх женщин говорит, что она не такая как все, отличаясь от других своей ущербностью и количеством страданий. Боже, да. Вас всего три штуки на весь восьмимиллиардный мир. Да, вы – единственные в своём роде с поехавшей кукушкой, да. Вообще количество депрессивности и страданий просто зашкаливает. Я в какой-то момент отловила своё отвратительное телесное состояние как раз после прочтения хотя бы скольки-нибудь страниц. И душевное состояние было соответствующим – и это я ещё в терапию хожу и умею фильтровать прочитанное. Представляю, что происходит с теми, у кого психика подвижнее. А вообще это всё смахивает на какую-то лёгкую романтизацию проблем с психикой. Обилие самоубийств и смерти, конечно, не романтично, но в остальном – вполне себе.

  Тот самый момент, после которого у меня включился режим бешеного Таргариена, не влезает в рамки 18+ - даже в рамки 21+ не влезает. 37летний мужчина от лица 31летней женщины рассказывает, как её, эту самую женщину, почти изнасиловала её 13летняя ученица. А самое мерзкое, что во всём этом могло быть – это заявление, что эта самая женщина – Рэйко не смогла её остановить, потому что ей понравилось. В какой-то момент она, всё-таки, собралась и девчонку выгнала, но… У самой Рэйко есть дочь и то, как она описывает эту 13летку сразу выдаёт не совсем адекватного автора-мужчину за её спиной. Я как женщина, которая тоже работает с детьми, никогда в жизни не буду оценивать грудь своей ученицы, её форму, её тело, думать об её сексуальности и привлекательности, потому что это, , *** педофилия. Плевала я на возраст согласия в Японии – это всё ещё педофилия. Так вот, женщина, тем более мать, при условии, если она здорова(а о подобных наклонностях Рэйко нигде до этого не говорилось) НИКОГДА не будет так думать и так смотреть на ребёнка. НИКОГДА, грёбаные вы извращенцы! Усугубляется это всё ещё и тем, что Рэйко ещё никогда не было так хорошо, ни до, ни после этого «домогательства».

  Я не смогла это дочитать. Я просто не стала себя мучить, не стала себя заставлять, а погуглила концовку. Что ж, ничего другого я не ожидала – этого, кстати, я ожидала с их первых совместных сцен и намного раньше, честно говоря. Конец, что называется, открытый, а как по мне – ну просто дичь какая-то, потому что как можно было закончить этот невнятный бред воспоминаний адекватно? Да никак.

  Всё это в целом подаётся под соусом размышления о жизни и смерти – смерти в основном, потому как смерть всегда вьётся вокруг Ватанабэ(вещи и люди нас окружают, и те и эти терзают глаз), но по сути нет там никаких размышлений, нет там никакого исследования ни жизни, ни смерти. Есть набор банальных и примитивных фраз, которые уникальностью своей ну точно не поражают. Если хотите почитать о жизни и смерти, возьмите «Героя нашего времени», который уже, наверное, попса. Вокруг Печорина там тоже много смерти – он сам её в себе носит, и это намного интереснее и глубже, чем «Норвежский лес». Возьмите «Смерть Ивана Ильича» Толстого. Возьмите «Рассказ о семи повешенных» Андреева – вот уж где мастерство и глубина. Там речь идёт о 7 приговорённых к смерти революционерах, которые доживают последние дни в ожидании казни и каждый по-своему ощущает смерть. И это действительно круто до бесконечности.

  Как итог хочу в сотый раз удивиться популярности этого романа и километрам восторженных отзывов. Эта книга вызвала у меня великое отторжение, и мне жаль, что она останется со мной навсегда. Как говорил Алексей Ведерников после песни Инстасамки «Вы же понимаете, что душу изнутри не вымыть?» - вот и я не смогу. И не дай бог вы увидите ЭТО в руках у подростка – вырывайте книгу и бегите с ним к психологу. Кстати, много где встречала стейтмент, что это – о жизни без прикрас. Если ЭТО для вас о жизни – мне жаль.

  P.S. Мураками, у меня есть для тебя лишь одно слово – дракарис!

  37

  1,2K