Остаток дня

Лежала эта книга в долгом ящике, но я наконец-то до нее добралась. Это была аудиоверсия, и, надо сказать, о сюжете я специально никаких справок не наводила. Потому что решила, что экранизированная-и-почти-классика не может быть плохой. Подвела ли меня моя чуйка? Однозначно нет!

"Остаток дня" - роман для любителей старой доброй Англии. Исигуро с такой любовью и благоговением описывает пейзажи, обычаи и привычки этой страны, что прямо таки жалеешь, что ты сам не британец и не имеешь к этому великолепию никакого отношения.
От старинной резиденции, отношений между персонажами, их речей, поведения и, наконец, от самого главного героя так и веет элегантностью, британской сдержанностью и достоинством! Вообще говоря, этим последним текст прошит, как красной ниткой.
Постфактум роман оставляет о себе очень теплые воспоминания- заставляет скучать по атмосфере Туманного Альбиона.

НО! В процессе чтения (а точнее слушания) несколько раз мне таки удалось уснуть. "Британский" стиль сего романа все таки имеет свои недостатки. Неторопливость, размусоливание, чопорность, а то и вычурностью - это, обратная сторона книги. Слушать было местами тяжело, местами скучно, а местами вообще хотелось просто отдохнуть.
Отношения главного героя и его коллеги- это вообще отдельный вид негодования! Им очень сопереживает и сочувствуешь в конце, но на протяжении книги просто недоумеваешь, кто из двоих больший дурак и кто больше бесит!

Но, энивей, прошла уже неделя с дня прочтения/прослушивания, я вообще не думала ничего здесь писать, а сегодня вспомнила об этой книге и улыбнулась. Значит прочитано было не зря!

7/10

Вечер - лучшее время суток. Кончился долгий рабочий день, можно отдыхать и радоваться жизни

Исигуро написал мою любимую и ошеломившую "Не отпускай меня" - несомненно, это новый вид литературы на грани фантастики, реальности и всех человеческих чувств.
Он пишет правдиво, искренне и так, что оторваться не получится до конца.
И если до этого был альтернативный мир доноров, то "Остаток дня" - сложная, легкая, традиционная, актуальная книга о достоинстве.

Эпохи меняются, несомненно, что-то отпадает, как ненужный рудимент, но вместе с этим всегда уходит важно-щемящее, что никогда не вернётся.
Например, огромные английские особняки, как Дарлингтон-холл, разговоры об обязанностях дворецкого и экономки за вечерней чашкой какао в буфете, неспешные поездки по землям Солсбери и Корнуолла, раздумные закаты в Сомерсете и долг, который превыше любви и семьи.
Да где такое видано, чтобы делу просвещали свою жизнь, без сомнения и колебаний? Принося в жертвуя самое себя?
В наших офисах? Пф.
А вот в "Остатке дня" такое есть.
Упиваешься книгой.
Мечтаешь поехать в Англию.
Влюбляешься в старого дворецкого, потому что такой профессионал априори не может быть человеком плохим.
Очень, очень советую.

Так, может, стоит прислушаться к его совету - перестать все время оглядываться на прошлое, научиться смотреть в будущее с надеждой и постараться как можно лучше использовать дарованный мне остаток дня?

Эта книга мне понравилась значительно больше, чем "Не отпускай меня", в первую очередь, потому что главный герой получился удивительно цельным и настоящим. Вся книга написана в одном стиле, строгом и старомодным, как и сам Стивенс. Он человек чести и долга, точнее дворецкий, который мечтал стать лучшим из лучших среди дворецких и посвятил этому всю жизнь. Об этом-то и книга - стоило ли оно того? Не заметить любовь, жить ради работы, служить великим людям, отложить на потом всю свою жизнь...

Оценка могла бы, наверно, быть выше, но мне было скучно читать, если честно, при всех достоинствах книги. Вечерами руки сами открывали какую-нибудь другую книгу, что чтение такой небольшой книги растянулось на целый месяц.

Я много чего необычного ждала от японского писателя, но только не того что это будет абсолютно ничем не связанный с Японией роман! Место действия Великобритания, главный герой дворецкий в достойном доме, основной сюжет это неспешные рассуждения о великом дворецком и что его составляет, о том как герой достиг или не достиг общепринятой и своей собственной планки, путём описания многих событий и о мисс кентон, наличие чувств у которой к герою так и не были до конца поняты героем же.
Относительно поведения Стивенса много непонятного:

• Мисс Кентон ведёт себя странно, вечные стычки и порой абсурдные заявления в адрес Стивенса, причина которых кроется в неразделённых чувствах, но непонятна реакция Стивенса: он не только не ставит ее на место, но в некоторых моментах идёт на уступки, при этом без проявления заинтересованности к ней.
• Утверждает, что вёл себя со всех сторон довольно достойно, хотя имело место потакание мисс Стивенс (п. 1) и предвзятая оценка действий отца, после того как он взял его в дом (игнорирование вопиющих ошибок и недоработок).
• Гордится тем, что не был с отцом в последние моменты его жизни, т.к. Прислуживал гостям хозяина во время важной встречи.
• В одни моменты говорит что гордиться работой у мистера Дарлингтона, а потом гостям при новом хозяине не признается что служил у него, выставив тем самым нового хозяина в глупом свете.
• Во время путешествия когда его принимают за джентельмена так и не признается, что он слуга и что его «знакомство» с Черчиллем не более чем «чаю,сэр?»

Начиная говорить об этом романе, можно для затравки перечислить «титулы и звания»: безоговорочная Букеровская премия 1989 года, «самый английский роман XX века»… Но, конечно, эти громкие слова не передают и малой доли того, чем является «Остаток дня» британского писателя японского происхождения Кадзуо Исигуро. На ум приходят сплошные эпитеты: поэтичная, ностальгическая, медитативная книга, переполненная лёгкой грустью и тоской по мгновениям, ушедшим безвозвратно, возможностям, упущенным навсегда. Вместе с главным героем последние дни доживает и целая эпоха старой аристократичекой довоенной Англии, время веры в человеческое достоинство и лучшие моральные качества.

Как говорил персонаж одного фильма, «Неважно, когда наступит смерть. Важно, что это – навсегда». Поэтому на пороге старости время для человека начинает существовать по другим законам, поворачиваясь вспять, – к сожалению, только в воспоминаниях. Ими и пропитано повествование романа, затрагивающего шесть дней из жизни английского дворецкого мистера Стивенса, а на деле – главные линии его судьбы. По сути, читатель на протяжении всей книги находится только рядом со Стивенсом, через чьи память и сознание пропущены все эпизоды.

Мы встречаем дворецкого в 1956 году – он продолжает служить в Дарлингтон-холле, но времена, увы, изменились, так же, как и их хозяева, – теперь резиденцией управляет приезжий американец мистер Фаррадей. Естественно, его поведение не всегда соответствует привычному Стивенсу кодексу настоящего джентльмена – к примеру, порой тот позволяет себе подшучивать над прислугой! Но, однажды дав себе обещание быть «великим дворецким», Стивенс не уступит перед своими правилами и с таким хозяином имения. Дальнейшие его действия будут связаны с поездкой к ранее работавшей в Дарлингтон-холле мисс Кентин – путешествие по живописным английским предместьям вполне в традиции сентиментализма натолкнёт главного героя и рассказчика на размышления и воспоминания.

Однако стоит заметить, что с внешней стороны Стивенса достаточно сложно назвать сентиментальным. Его работа – не только обычные хозяйственные и управленческие функции дворецкого, это целый кодекс, система ценностей и даже маска. Маска холодного и сдержанного достоинства, с которой он и проходит через всю свою жизнь, почти ни на минуту не уступив эмоциям, не поставив знак различия между службой и личной жизнью, условностями профессии и чувствами. В этом и заключается его трагедия, которую он, словно утратив внутреннее зрение, отказывается признавать, видеть.

И именно здесь и прячется главная жемчужина прозы Исигуро. Писателю удаётся почти невероятное – штрихами и полутонами раскрыть перед читателем изначально вполне однозначного в своей чёрствости и сухости человека совсем с другой стороны, приблизить до такой степени сопереживания, когда сам уже ощутишь в себе частицу мистера Стивенса. Но обычному человеку до персонажа Исигуро, конечно, далеко — с ним случилось слишком явное и необратимое искажение личности.

Другая жемчужина – это рассуждения о времени и вообще то, как Исигуро манипулирует им в повествовании. Память позволяет нам погружаться в прошлое, которое может предстать в неожиданно новом свете. Фантазия отправит в бесчисленные образы возможного прошлого, заставит размышлять над сюжетами собственной жизни в духе «эффекта бабочки». Но, как говорит мисс Кентон-миссис Бенн:

И, несмотря на то, что роман сразу назвали «самым английским», что, безусловно, присутствует, есть в нём, на мой взгляд, и «японские» черты – какая-то размеренная меланхоличность, поэзия обычной, ничем не выдающейся жизни. И главная метафора и символ – должность главного героя — удачно вписывается в оба культурных контекста, хоть и внешне кажется типично британской. Однако, здесь можно вспомнить и самурайский кодекс чести и достоинства, его правила службы своему даймё или сюзерену — жёсткие и однозначные.

Как заявлял позже и сам Исигуро, дворецкий здесь в первую очередь – удачное воплощение не маленького человека, но, как бы сухо это ни звучало, среднестатистического. Слуга, дворецкий – это та роль, которую чаще всего исполняют люди на протяжении всей жизни. Порой мы не предполагаем, какой большой цели служит всё предприятие, а просто выполняем свои маленькие задачи, вносим свой, часто незаметный, вклад в дело. К закату дней, конечно, большим разочарованием может обернуться знание того, что ваш начальник очень глубоко заблуждался, а вы, следовательно, ему в этом слепо способствовали. Как уже можно догадаться, именно с такой ситуацией в том числе сталкивается и мистер Стивенс. И выходит он из неё — если это можно считать выходом — с привычным хладнокровием, которое однако, далеко от самурайского, где исход предполагался бы не в медленном угасании, а в немедленной смерти.

Как и всякая большая книга, «Остаток дня» – не только история частной жизни, но и картина ушедшей, растворившейся в новых реалиях, эпохе. Кардинально поворачивает направление истории Вторая мировая война, перед Стивенсом проходят даже некоторые крупные исторические лица. В этом контексте роман достоин находиться в одном ряду с тоже очень английским «Возвращением в Брайдсхед» Ивлина Во, например, при этом подмигивая «Стоунеру» Джона Уильямса. Свой «остаток дня» доживает и век аристократии, и прочно упрочившиеся когда-то традиции служения и этикета. Исигуро не понадобился жанр семейной саги и большой масштаб, но несколькими штрихами ему удалось передать и величие Дарлингтон-холла, и его обречённость.

Не будем же дальше дразнить бедного читателя и позволим ему самому насладиться изысканной прозой Кадзуо Исигуро, вставшего на кросс-культурный путь и при этом совсем не действующего по шаблону. История у него, как видите, получилась многогранная, глубокая и окутанная в светлую печаль.

Опять-таки рекомендую знакомиться с романом на английском – языке, для которого тоже совсем в незапамятные времена был важен аристократизм, правильный выговор и сдержанность. Так что «самой английской новелле» без этого языка никак не обойтись.

А в тему прощания с ушедшими мечтами и ностальгии по «тем» дням – стихотворение ирландца Йетса, по духу и мелодике очень созвучное прозе Исигуро. Японские хокку, кстати, тоже здесь неслучайно всплывают в памяти.

When you are old and gray and full of sleep,
And nodding by the fire, take down this book,
And slowly read, and dream of the soft look
Your eyes had once, and of their shadows deep;

How many loved your moments of glad grace,
And loved your beauty with love false or true,
But one man loved the pilgrim soul in you,
And loved the sorrows of your changing face;

And bending down beside the glowing bars,
Murmur, a little sadly, how Love fled
And paced upon the mountains overhead
And hid his face amid a crowd of stars.

(William Butler Yeats, The Collected Poems).

Книга, однозначно, не для чтения "на бегу", требующая сесть, успокоиться, а лучше еще выпить чашку чая с травками, чтобы совершенно настроиться на волну неторопливого танца мухи, попавшей в варенье. Текст плавный, убаюкивающий, с первых строк приводящий в состояние ёжика в тумане, плывущего по реке.
Мысли, по ходу чтения, формировались довольно неоднозначные: поначалу, книга, в которой упоминается "Ежеквартальник для джентльменов при джентльменах" (только вслушайтесь: Ежеквартальник для джентльменов при джентльменах! Я в восторге!), в наше время скользких формулировок, показалась не просто книгой, а путеводителем в области достоинства и чести. Потом закралась мысль, а нужно ли пользоваться таким путеводителем, если ведет он к одинокому, обращенному в прошлое "остатку дня". Перед нами воспоминания дворецкого, мистера Стивенсона, которому "выпала честь исполнять свои профессиональные обязанности там, где вершились великие дела". Воспоминания, где в один ряд важности поставлены закулисное вершение судеб Европы и революция в чистке столового серебра. Хотя, если подумать как настроение человека влияет на принятие решений, то вовсе не такой уж бредовой покажеться мысль, что доблеска начищенное серебро могло поднять настроение какого-нибудь политика и таким образом повлиять на ход истории:),
Конечно, мысль о том, что "невозможно в одно и то же время подметать трамвайные пути и устраивать судьбы каких-то испанских оборванцев..." донесена до нас ещё профессором Преображенским, но и мистер Стивенсон всей своей жизнью доказывает, что человек, чётко определивший своё место и досконально, на совесть делающий своё дело, может и не убережет мир от разрухи глобальной, но локальной разрухи избежит точно, чем и заслужит уважение.
Краеугольный камень всех размышлений по ходу текста - честь и достоинство дворецкого. А в итоге, за "стремлением увидеть в мире торжество справедливости и добра", мистер Стивенс бесстрастно выполненяет свои обязанности, пока в соседней комнате умирает его отец, а в другом случае, когда может состоятся кульминационный момент неявной, сдержанной любовной линии, он опять отдает все силы "наилучшему обслуживанию тех благородных джентльменов, от которых понастоящему зависят судьбы цивилизации". А стоило ли? И неужели классическое достоинство джентльмена в основе своей имеет искусство подавления эмоций, практически несовместимое с жизнью?