Николай Гоголь

"Ты не знаешь, какие ужасные вещи он пишет в "Лекциях по русской литературе"! - говорили образованные знакомыe, когда речь заходила о Набокове, - Какой грязью всех поливает." На самом деле нет, "Лекции" вполне корректны, хотя напрочь лишены комплиментарности, невольно отмечающей разговор авторов второго толка, литературоведов и критиков, об авторах первого толка - писателях. Даже когда ругают, присутствует некий внутренний трепет перед творящими мир из маленьких черных закорючек, у ВВ его нет, он сам из таких, и стоит ли удивляться, что о звездах русской классики говорит как равный о равных?

С Гоголем случай особый, набоковская поэтика, чего не мог не осознавать, ближе к поэтичной прозе НВ, который главное свое произведение озаглавил "поэмой в прозе", чем к Толстому, Тургеневу или Достоевскому. Будучи в остальном полной противоположностью малообразованному неспортивному провинциалу ипохондрику, блестящий столичный умница, спортсмен и жизнелюб Набоков родственен ему в этом главном, в богопоцелованности. В обложке корпусовского издания, с наложенным на портрет Набокова силуэтом гоголевского профиля, эта их соединенность более, чем очевидна.

Книга "Николай Гоголь" написана в начале сороковых, вскоре после переезда в Америку, и отличается от классического писательского ЖЗЛ отсутствием синопсиса произведений, упоминаемых в контексте биографии. По настоянию издателя. Набоков включил их в "Хронологию" - завершающую часть книги.

Я решительно расхожусь с автором в оценке "Вечеров на хуторе близ Диканьки" и "Миргорода", которые он считает посредственными, незначительными и подражательными, а я числю по части шедевров, но благодарна ему за трепетную нежность к "Мертвым душам", за пристальный любящий взгляд на поэму, открывший моему читательскому взору многие нюансы, ускользавшие от внимания раньше. Набоков говорит, что Гоголь не знал России и это так. Тем удивительнее дар писателя, воплотивший квинтэссенцию русской жизни.

Биографические подробности, которыми ВВ не пренебрегает и включает такие. о каких большинство биографов предпочли бы умолчать, многое объясняют в гоголевском феномене, сочетающем веселость с жутью, болезненную чувствительность с жестокостью. В набоковском отношении к Гоголю нет привычного для русской литературы "любя, ненавижу", скорее это "жалея, восхищаюсь", что предпочтительнее в отношениях. И разве не из "Шинели" вышла вся русская литература?

Как-то по-особенному, по-своему Набоков смотрит на Н.В.Гоголя (а ведь он мало кого оставляет равнодушным своими произведениями!). Не так, как мы привыкли. Но, стоит отдать должное, весьма и весьма оригинально получилось. Пришлось заново открыть для себя жизнь Гоголя и его гения.

Мне показалось, что Набоков попытался из "мистического" Николая Васильевича представить перед нами обычного человека, ничем не выделяющегося перед другими. Более того, автор показал писателя как человека, страдающего рядом психических отклонений. Набоков быстро нашёл причины резких отъездов Гоголя из России, он словно разоблачает русского классика, выдавая свои предположения за истину последней инстанции. Но он предельно интригующ и необычайно нтересен в своих догадках.

В литературном эссе Набоков даёт небольшую характеристику лишь упомянутым выше произведениям и его главным героям. Не ставя перед собой цели заниматься критикой творчества и наследия классика, как он пишет об этом в своих комментариях, Набоков обращается к читателям заметок (по всей видимости, англоязычным):

На протяжении всех заметок меня не покидало чувство, что Набоков отталкивает читателя (слушателей своих лекций русской литературе) от Гоголя, оставляя его нам, тем, кто может читать его на родном языке.

Набоковские заметки о Гоголе перекликаются с фильмом Л.Парфенова "Птица-Гоголь" (2009)

...если бы у меня был шанс учится у Набокова, я бы с удовольствием посещала бы его лекции о литературе (настолько меня впечатлил его выразительный язык и манера изложения мыслей).

Интересная лекция для американских студентов. Очень шокирующее начало. Прям донельзя жаль Гоголя. После такого лечения и у здорового б человека крыша поехала. Здесь сразу вспомнился Зощенко. Не сильно за разделяющие этих писателей годы изменилось лечение депрессии. Тем ценней " Михаил Зощенко - Собрание сочинений. Перед восходом солнца
Но, возвращаясь к Набокову. Прекрасный язык. нетрадиционный анализ. Мне было интересно. Отдельно я бы выделила главу не про Гоголя, а про пошлость в рекламе и в жизни. Интересно было сравнить с современным видением. Там где автору казались очевидными недостатки рекламы, современный человек их часто не видит. Настолько упал у нас уровень культуры.
К минусам отнесу главу про второй том "Мертвых душ". Если честно, из-за нее хотела поставить даже на балл меньше. Слишком там автор ушел в предположения. Да и по ощущениям Гоголя в последние годы жизни в какой-то момент Набоков перешел от просто предположений к рассказыванию о мыслях другого человека как о факте. Этот момент не понравился. Все остальное интересно и глубоко.

Книга «Николай Гоголь» была написана только переехавшим из Парижа в США эмигрантом Владимиром Набоковым, уже известным по своим произведениям, изданным под псевдонимом В. Сирин. Нью-Йоркское издательство «Новые направления» в 1940-е годы принялось выпускать серию литературоведческих работ «Создатели современной литературы», пятой книгой стала работа Набокова о Гоголе (1944). Эти работы (первые четыре посвящены Джойсу, Вулф, Форстеру и Лорке) были призваны расширить знания американского читателя (в основном университетской братии) о гениальных писателях и поэтах прошлого и современности.

Судя по переписке с издателем, Набоков думал довольно быстро закончить книгу, но столкнулся с очень слабыми переводами Гоголя на английский, поэтому принялся сам переводить цитируемые места из его произведений и писем. Перед читателем предстаёт довольно необычная биографическая книга, которая оказывается не биографией в прямом смысле. Это своеобразная критика того, как понимали Гоголя при жизни и потом, когда он стал признанным классиком. Набоков начинает с нелицеприятных сцен "врачевания", предшествующих смерти писателя, а заканчивает датой его рождения (1 апреля).

Набоков с его точностью в определениях, с тонкой иронией и умением задеть чужие верования и чувства, развенчивает школярские мифологемы о Гоголе — то как о сатирике, бичующем пороки общества, то как о признанном реалисте, описывающем "русскую жизнь"... Тремя вершинами гоголевского гения Набоков обозначил в работе пьесу «Ревизор», поэму «Мёртвые души» и рассказ «Шинель», которым он посвящает больше внимания и разбирает подробнее, цитирует, анализирует и раскрывает мастерство и выразительность языка.

Набоков пытается увидеть и описать сюжетные механизмы, которые двигают историю и приводят к невероятным прозрениям в гоголевских текстах. Гениальность Набокова здесь помогает увидеть гениальность Гоголя. Чичиков как агент дьявола собирает души, в то время как Гоголь-иллюзионист помогает улизнуть своему герою в последней сцене первого тома — с помощью финального крещендо отвлекает внимание зрителей скороговоркой фокусника (про "Русь-тройку" и дорогу)...

Набоков критикует Гоголя и, с одной стороны, восхищается его гением, с другой — описывает его самообман... В конечном итоге, показывает, как желание врачевать литературой больные сердца привели самого писателя к творческому бессилию и в итоге к болезни и смерти. Анализировать вместе с Набоковым гениальные творения Гоголя, его поэтику и умение создавать самые проникновенные и лиричные сцены, обрушиваться в глубины порока, смеяться над человеческой глупостью... — этот опыт бесценен.

Знаменитый отрывок из этой книги посвящён теме пошлости, при этом языкового аналога понятию "пошлость" в английском не существует. Не буду пересказывать, почитайте сами. По-моему, Набоков сумел описать Гоголя как никто точно, а сожжение второго тома «Мёртвых душ» вполне можно назвать победой Гоголя над пошлостью.

Ахматова в период частых посещений «Бродячей собаки» любила изображать из себя женщину-змею, сидя на стуле до невозможности изгибая своё тело. Ее, впрочем, тогда всерьез никто и не воспринимал - достаточно посмотреть рецензию Блока на первые книжки.
А вспомнилось это к тому, что есть какие-то удивительные совпадения в биографиях великих писателей и поэтов. «Его большой и острый нос был так длинен и подвижен, что в молодости (изображая в качестве любителя нечто вроде «человека-змеи») он умел пренеприятно доставать его кончиком нижнюю губу...». Сказано по поводу Николая Васильевича Гоголя.

Возведение на престол и принудительное изучение как-то затмило само творчество Н.В.
А ведь он был литературным революционером, разрушившим многие стереотипы.
В свое время его словопись произвела на современников впечатление сравнимое с реакцией французов на импрессионизм. (Когда вдруг все увидели то, что много лет находилось прямо перед глазами. Тень оказывается не черного цвета, а цветная!)
«До появления его (Гоголя) и Пушкина русская литература была подслеповатой. Формы, которые она замечала, были лишь очертаниями, подсказанными рассудком; цвета как такового она не видела и лишь пользовалась истертыми комбинациями слепцов-существительных и по-собачьи преданных им эпитетов, которые Европа унаследовала от древних. Небо было голубым, заря алой, листва зеленой, глаза красавиц черными, тучи серыми и т.д. Только Гоголь (а за ним Лермонтов и Толстой) увидел желтый и лиловый цвета. То, что небо на восходе солнца может быть бледно-зеленым, снег в безоблачный день густо-синим, прозвучало бы бессмысленной ересью в ушах так называемого писателя-«классика», привыкшего к неизменной, общепринятой цветовой гамме французской литературы XVIII века. ... Сомневаюсь, чтобы какой-нибудь писатель, тем более в России, раньше замечал такое удивительное явление, как дрожащий узор света и тени на земле под деревьями или цветовые шалости солнца на листве.»
А чего стоит «грубо-ощутительная правильность» в описании сада Плюшкина из «Мертвых душ»:

Дальше...

Вторую «революцию» Гоголь произвел по отношению к своим героям. Незыблемый принцип: «Если в первом акте на стене висит ружье, то в третьем оно должно выстрелить», даже не обсуждался. Это была непререкаемая истина. Но не для Николая Васильевича. В его произведениях царит просто вакханалия случайных персонажей, произносящих всего только одну реплику и сразу же исчезавших за поворотом сюжета.
Начало «Ревизора». Сквозник-Духановский читает письмо своим подчиненным и обсуждает настоящее положение дел. На какое-то мгновенье из небытия возникают судебный заседатель, учитель истории, что бы оставить о себе напоминание только репликами, сказанными по их поводу: «Он говорит, что в детстве мамка его ушибла, и с тех пор от него отдаёт немного водкою», «Оно, конечно, Александр Македонский герой, но зачем же стулья ломать?».
Или возьмем начало «Мертвых душ».

У любого другого писателя той эпохи следующий абзац должен был бы начинаться: «Иван — ибо так звали молодого человека...» Но, увы, ни молодой человек, ни мужики больше никогда не появятся в романе.
***
О любом писателе можно говорить с двух позиций – «как» написано и «что» написано. И есть две прекрасные работы, рассматривающие Гоголя именно с этих точек зрения.
Анализу «как написано», несомненно, посвящено эссе Владимира Набокова «Николай Гоголь» (которое и цитировалось многократно). И ценно оно, прежде всего, тем, что это взгляд писателя на писателя. Взгляд, видящий гораздо больше читательского, умеющий показать не только «что» написано, но и как Н.В. добивается этого.
О «чем написано» у Гоголя можно прочитать в работе Андрея Синявского (Абрама Терца) «В тени Гоголя». Продолжение «Прогулок с Пушкиным» вышло гораздо более академичным. Возможно, сказалось место написания. «Прогулки» создавались в Дубровлаге, а эссе о Гоголе – в эмиграции.

P.S. Приложение – «Написанное Что и написанное Как».

Набоковский очерк творчества дорогого ему писателя близок к публицистике. Написанный в 1942-м, он продиктован обидой и гневом на неудачные переводы Гоголя и непонимание его сочинений за рубежом. Поэтому ждать объективности, хронологической последовательности и всестороннего анализа от Набокова не приходится.

В центре внимания автора три гоголевских шедевра: пьеса Ревизор, поэма Мертвые души и рассказ Шинель. С горячностью и восхищением отстаивает Набоков свою идею о том, что никакой Гоголь не писатель-реалист, обличающий пороки государственного устройства России, и что главное определение его творчества - иррациональный.

И в этом своём подходе, расставляя СВОИ  акценты, он максималистски отметает и не хочет видеть того, что жизненные реалии, фольклорные корешки всё же не могли не прорасти в гоголевских текстах. Дали бы  ему кисть в руки, написал бы, по его словам,  портрет Гоголя фантасмагорически, в виде носа.

Книга знакомит подробнее не только с некоторыми моментами биографии Гоголя и его  стиля, но и с самим автором, дополняя представление о нем как о человеке и писателе. Интересны тут его "лирические отступления", например, страницы о пошлости и её проявлениях.

Купил бумажную версию книги и сильно пожалел, что не сделал этого раньше. Давно ждал возможности погрузиться в набоковский анализ творчества Гоголя.

Набоков пишет особенным языком — его стиль может показаться немного надменным, но это лишь добавляет тексту характера. Автор действительно мастерски владеет словом, и даже если некоторые его высказывания кажутся резкими, их сложно не признать за их точность и глубину.

Интересно, что книга изначально создавалась для иностранной аудитории, и это заметно влияет на её структуру. Много места уделено пересказам произведений Гоголя, но они не кажутся утомительными — наоборот, помогают лучше понять контекст и значение творчества великого писателя.

Набоков пишет для нерусского читателя, и в этом ценность книги — мы получаем совершенно иной взгляд на творчество известного писателя. Особенно ценно то, как автор раскрывает понятие «пошлость» — слово, которое действительно сложно перевести на другие языки.

Хотя книга не даёт ответов на все загадки биографии Гоголя (например, почему был сожжён второй том «Мёртвых душ»), она помогает избавиться от стереотипных представлений о писателе, которые часто навязываются в школе.

В итоге книгу определённо стоит прочитать всем, кто интересуется классической русской литературой и хочет увидеть её в новом свете.

Для кого-то первое апреля - день дурака с приколами и шуточками, для кого-то день ангела (просроченный привет всем Дарьям), а для загадочного Николая Васильевича Гоголя - день рождения. Ровно 1 апреля 1809 года в селе Сорочинцы Полтавской губернии на свет появился долгожданный мальчик Коля. Окруженный с детства вниманием сестер и суеверной матери, рассказывавшей деткам на ночь сказки о леших и нечистой силе, Николаша рано стал доверять свои сочинения бумаге.

В мае 1942 года после переезда в США Набоков получил заманчивое предложение от одного нью-йорского издательства - написать книгу о Николае Гоголе, которая стала бы часть серии «Создатели современной литературы». Задача показалась писателю несложной и на её реализацию было заложено два месяца. Но не тут-то было. Качество переводов большинства материалов о Гоголе (письма, статьи, произведения и т.д) Набоков оценил крайне низко: «Из множества переводов, полученных мною из Гарвардской библиотеки, ни один не годится для цитирования, так что мне приходится переводить все отрывки самостоятельно. Собираюсь свернуть этим «переводам» их тощие шеи», «мне иногда кажется, эти старые английские «переводы» поразительно напоминают так называемое разрезание на тысячу кусочков, - казнь, одно время распространенную в Китае..». И вот ожидаемые два месяца работы растянулись более чем на год. Первоначальное название книги «Gogol the Ghoul» («Гоголь-упырь») сменилось на «Гоголь в Зазеркалье», а потом и вовсе на сдержанное «Николай Гоголь».

Сложную гоголевскую натуру Набоков не особенно щадит. Немногим знаком Николай Васильевич как поэт, но именно с поэмы «Ганц Кюхельгартен» начинается история Гоголя. Набоков же в свою очередь отзывается о произведении хлестко - «больше ничего о поэме и не скажешь: не считая этого обаятельного покойника, она - полнейшая беспросветная неудача». Подобных неудач в жизнь писателя было предостаточно, а после каждого литературного провала он имел обыкновение покидать город, в котором находился - Любек, Травемюнд, Гамбург. После похвалы «Вечера близ Диканьки» Пушкиным, отмечавшим уморительную веселость сборника, и признания, Николай Васильевич немного снизил скорости своего перемещения, затем последовал оглушительный успех «Ревизора» (Николай I даже позволил поставить по пьесу, которой Гоголь был страшно недоволен), после которого писателя вновь сдуло ветром с наших земель, и «Мертвые души» дописывались уже заграницей.

Набоков прицельно анализирует отрывки из «Ревизора», «Шинели» и «Мертвых душ», что особенно ценно для читателя. Особая роль отводится носу, лейтмотивом проходящему через произведения Гоголя: детальное описание запахов, чиханья, храпа, нюханья табака, сморкания, «из носов течет, носы дергаются, с носами любовно или неучтиво обращаются». Еще, по мнению Набокова, Николай Васильевич на пару с Пушкиным внес в «подслеповатую русскую литературу» необычные цвета - желтый, лиловый - «то,что небо на восходе может быть бледно-зеленым, снег в безоблачный день густо-синим, прозвучало бы бесмысленной ересью в ушах так называемого «классического» писателя, привыкшего к неизменной, общепринятой цветовой гамме французской литературы 18 века»

Набоков пишет о детстве, раннем творчестве, провалах, успехах и угасании всеми любимого писателя. Делает это с вызовом и местами грубовато, но отдавая дань уважения его таланту. Эдмунд Уилсон - друг Набокова и по совместительству влиятельный американский критик в острой рецензии на книгу отмечал, что подобный подход Набокова к фигуре Гоголя, сделал последнего по истине набоковским персонажем, «а типичные приемы набоковского портретирования привели к искажению карьеры и творческого пути героя».

В заключении книги Набоков оставил зарубежным читателям послание следующего содержания:
«… Цель моих беглых заметок о творчестве Гоголя, надо надеяться, стала совершенно ясна. Грубо говоря, она сводится к следующему: если вы хотите узнать что-нибудь о России, если вы жаждете понять, почему продрогшие немцы проиграли свой блиц, если вас интересуют «идеи», «факты» и «тенденции» - не трогайте Гоголя. Каторжная работа по изучению русского языка, необходимая для того, чтобы его прочесть, не окупится привычной для вас монетой. Не троньте его, не троньте. Ему нечего вам сказать…Сначала выучите азбуку губных, заднеязычных, зубных, буквы, которые жужжат, гудят, как шмель и муха цеце. После какой-нибудь гласной станете отплевываться. В первый раз просклоняв личное местоимение, вы ощутите одеревенелость в голове. Но я не вижу другого подхода к Гоголю. Его произведения, как и всякая велика литература, - это феномен языка, а не идей»

В процессе чтения я вновь погрузилась в горячо любимые разборы с уроков литературы, когда вы продираясь через текст, пытаясь добраться до его бьющегося сердца. Поэтому единственное, что хочется сказать в заключении - читайте Гоголя. Сделайте себе подарок, позволив вновь погрузиться в это звучное море метафор и острых фамилий уже с высоты текущего жизненного опыта.

Всем Гоголь!

Книга В. Набокова о Николае Васильевиче Гоголе уводит от традиционных представлений о творчестве и личности писателя, которые преподавались нам в школе.
Набоков представляет Гоголя как личность талантливую, но мятущуюся, сомневающуюся, как человека очень религиозного, но в то же время мистифицирующего окружающих (приведены забавные письма Гоголя к матери, где он объясняет свои поездки за границу то придуманной страстью к женщине, то выдуманной болезнью).
Гоголь Набокова - это в первую очередь Гоголь "Носа" и "Шинели","Ревизора" и "Мёртвых душ".
Ранние произведения Гоголя, в том числе его сборники "Вечера" и "Миргород" Набоков оценивает, как произведения слабые, пробы пера, а о незаконченном романе "Гетьман" отмечает, что очень хорошо, что Гоголь его не завершил.
Разбирая "Ревизора" и "Мёртвые души" Набоков ни в коем случае не представляет их, как реалистические произведения. По его мнению это эпос, своеобразная сказка о России, написанная из "прекрасного далёка".
Очень любопытная, своеобразная и талантливая книга! Всем поклонникам Гоголя и Набокова рекомендую!