Сон в начале тумана

1910-е. Канадец Джон, однажды поддавшись романтике путешествий и открытий неведомых доселе земель, бросает всё, родителей, невесту, уютный теплый дом, и отправляется в плавание к берегам Чукотки, не ведая вовсе, что эта холодная и дикая земля станет его новой Родиной, его "сном в начале тумана"...
Приступая к чтению книги, я и не подозревал, что она меня настолько захватит, окунет в жизнь чукчей, что сложится ощущение, что ты проживаешь все тяготы и радости вместе с главным героем, будто ты - это сам Джон. Роман невероятно натуралистичен! Все обычаи, ритуалы чукчей изображены такими, какими их знал и сам автор, без прикрас и ретуши. Они шокируют порой, но тем книга и ценна, что нам дается возможность узнать реальную жизнь этого народа, живущего на краю света. Эта этнографическая, краеведческая составляющая романа была поистине интересна и познавательна.
Хочется отметить пару традиций чукоцкого народа, которые меня действительно поразили:
1) Женщина должна рожать в одиночку и при этом не должна издавать ни звука.
2) Пожилой человек, если он уже не в силах охотиться, должен быть убит своими детьми или сам покончить с собой.
Поражает, как этот народ веками приспосабливался к настолько нечеловеческим в нашем понимании условиям жизни. Они ели лишь мясо, и то часто сырым, ни овощей, ни фруктов... Я не очень, мягко говоря, знаком с природой близ Ледовитого океана, но меня смутил все же один момент. Чукчи охотились на моржей, нерп, уток, но почему у них в книге была однажды зима, когда они умирали от голода? Почему они не ловили рыбу? Про рыбу ни слова...
Еще автор очень интересно обыграл название книги. Сон - так чукчи звали Джона, а "В начале тумана" - это имя его жены Пыльмау. Получилось "Джон в Пыльмау".
Автор удивительно тонко и с любовью описывает житейскую мудрость родного ему народа. Пусть их единственная цель жизни - добыть еду, поесть и не замерзнуть, но это их жизнь, их выбор, и никто не вправе диктовать им свою модель жизни. "Мы любим свою землю, потому что кроме нас она никому и не нужна..."
У романа есть продолжение ( Юрий Рытхэу - Иней на пороге ). Возможно, я его когда-то тоже прочту. Сейчас хочется отдохнуть от атмосферы этого сурового, но такого завораживающего края. Да и судя по аннотации, второй роман уже больше отдает соцреализмом и пропагандой. Джон там уже советский гражданин и строит вместе с большевиками новое светлое коммунистическое будущее на Чукотке...

Противоречивое впечатление от книги. Первая часть прочиталась залпом, практически на одном дыхании, все новое необычное, написано неплохим языком, хоть и без особых изысков, но самобытно и атмосферно. Главный герой, от лица которого рассказана история - Джон Макленнан, канадец, на торговом корабле прибыл к берегам Чукотки, где судно застряло во льдах (начало как "Террор"))). В результате несчастного случая он серьезно ранил руки, и фактически был обречен на мучительную смерть от гангрены. Тут сразу возникает вопрос - почему на корабле, отправляющемся в длительное плавание к безлюдным берегам, нет врача? Местной шаманке удалось вылечить Джона, и он остался жить в чукотском селе у приютивших его людей. Благородно-романтичный идеалист, выпускник университета вынужден приспосабливаться к жизни примитивного общества, сначала брезгливо, потом с любопытством, а в целом - восторженно от чистоты и непосредственности нравов, готовности помочь и нестяжательства. Вторая часть книги - это приход советской власти в тундру. Наверное в более "идеологически выверенные" времена это воспринималось как ода советской власти: несгибаемые борцы за лучшее будущее освобождают затюканый народ из кабалы. Но по сути пришли новые грабители, набрали золота и долларов и через Америку поехали отвозить в голодающий Питер (нельзя не вспомнить кино "Хозяин Чукотки"). Только сейчас грабители позатейливее, не просто убивают и грабят, а еще и заставляют за это благодарить(((.

Действительно мощная книга. История не о жизни белого цивилизованного человека в условиях севера... История о столкновении двух миров, двух взглядов на окружающий мир. История о том, что все мы равны, несмотря на разность обычаев, внешности, привычек...
Читать захватывающе, но вместе с тем немного жутковато... Поэтому читала я ее дозировано, чтобы переварить и усвоить, осознать прочитанное. Удивительное знакомство с народом чукчей, с их особыми традициями, обычаями, мудростью, обретенной и подтвержденной вековым укладом. Страшные и неприятные (с точки зрения так называемого цивилизованного человека) обычаи являются неотъемлемой частью жизни многих северных народов. Но что принесла им цивилизация? Что важнее: честность и открытость или блага цивилизации? Думаю, что решение главного героя является своеобразным ответом на данный вопрос. Но все-таки не верится, что это решение окончательное...

Представьте себе: вы культурный, образованный молодой человек, мечтающий о морских путешествиях. Вам повезло познакомиться с капитаном торгового судна. Вы познакомились, понравились другу другу, и он согласился взять вас в команду. Настоящее морское путешествие с настоящим другом, здорово? Еще как! Но на деле всё оказывается не совсем радужно. И путешествие не столь романтично, и моряки далеки от идеала - лишь бы выпить, да найти какую-нибудь девицу. Вдобавок еще и корабль оказался в ледяном плену возле какого-то дикого селения. Сиди теперь, жди у моря погоды нужного ветра, чтобы разогнал льды. Но попытка ускорить процесс привела к трагедии, и вот, тот самый молодой человек, с поврежденными взрывом обеими руками далеко-далеко от цивилизации. Так начинается эта история, которая, право слово, заслуживает внимания.

Но не так страшно ехать с чукчами раненому в далекий Анадырь, как с этими же дикарями остаться, поняв, что твой корабль уплыл, как только появилась такая возможность. Готово: теперь ты не цивилизованный белый человек, который может свысока взирать на дикарей. Ты бесполезная обуза, ты даже есть не можешь самостоятельно, не говоря уже о том, чтобы самому добывать себе еду. Тебя кормят из жалости, тебя рассматривают из любопытства. Тебе нужно продержаться всего год, пока не придет какой-нибудь другой корабль. Всего год в этой жуткой яранге, среди этих жестоких и жутких людей, дети которых лакомятся выколотыми глазами нерпы.

Безусловно Джон заслуживает уважения. Практически инвалиду найти свое место там, где все занятия связаны с тяжелым физическим трудом, научиться работать и охотиться без рук, да еще и не хуже, чем чукчи, учившиеся этому с детства - дорогого стоит. Белому заслужить уважение чукчей - еще труднее. Без шума, крика, без специальных усилий. Просто жить так, чтобы тебя - белого человека - приняли за своего. На словах гораздо проще, ведь кроме всего прочего Джону самому придется привыкнуть к этой жизни, этому миру. К постоянной грязи, к запахам, которые далеки от приятных, к прогорклому жиру на ужин, если охота не удалась. К множеству деталей, от которых обычных людей скорее всего вывернет наизнанку.

Всё это здорово, и Джон без сомнения хороший человек, но сильно по-своему. Не могу я отделаться от неприязни к нему. Ах, он так радеет за народ, который уже называет своим, так о них заботится и переживает, что всячески хочет оградить их от контактов с белыми людьми. От них-де один вред. Нет, ну я не спорю, на пользу и желания коренного населения люди редко обращают внимание, больше о своей выгоде думают. Так-то и с Карпентером и с золотом Джон, пожалуй, прав. Но чтобы он сам взял Орво под локоток да и объяснил, что "дурная веселящая вода" - не есть гуд, и не стоит ей увлекаться. А заодно и Ильмочу, и Армолю, и всем остальным. Ведь спаивают же торговцы, откровенно спаивают. Но нет, к этой проблеме новоиспеченный чукча относится безразлично. А вот знания и прогресс чукчам не нужны однозначно:

А и правда, зачем врачи? Пускай продолжают люди умирать от смерти, а дети постоянно болеть чесоткой. Пускай продолжают слезиться глаза и портиться зрение от трахомы - привыкли уже к этому и ладно. И грамота тоже не нужна - один вот Джон знает, как мотор перебрать, да как граммофон работает. Кому надо - расскажет и покажет, а самим учиться зачем? Необходимость связи с большими народами по-моему весьма четко иллюстрируется тем, что для охоты чукчам уже необходимы ружья, ибо охотясь по старинке семью не прокормишь, моторные вельботы - затем же, зачем и ружья, и далее по списку.

Нельзя отделиться от всего мира так, как этого хотелось бы Джону. Понятное дело, что советская власть тут самая лучшая, самая справедливая и так далее. Дело совсем не в этом, а в том, что цивилизация рано или поздно доберется всюду. И кто сказал, что она намного хуже, чем трудиться целый день только на то, чтобы не умереть с голоду? Чтобы не было времени думать о чем-то отвлеченном, чтобы не было времени научиться тому, что не пригодится на охоте? Часть про советскую власть, конечно, в традиционном стиле: красные - хорошие, все остальные - плохие. Но тут забавнее всего было наблюдать искреннее недоумение Антона Кравченко, когда ему не удавалсь обнаружить в Энмыне признаки классового расслоения, а стало быть и классовой борьбы. Должно же, мол, быть всё это, куда же они его дели? А им, товарищи просвещенные, не до этого, им охотиться надо, чтобы зимой с голоду не умереть всем селением.

«Сон в начале тумана» - одно из самых необычных произведений, которое я когда либо читала. История о том, как человек отказался от всех благ цивилизации, поняв, что цивилизованное общество отказалось от него, бросив на милость «дикарям».
Джон Макленнан представляется мне достаточно цельной и гармоничной личностью. Несмотря на кажущуюся нереальность ситуации, в которой он оказывается, в него хочется верить. Да, я могу допустить, что человек, переживший предательство, испытавший огромный шок и чуть не распрощавшийся с жизнью, способен поменять своё прошлое на сомнительное для кого-нибудь будущее на голой чукотской земле.
Устами Джона-Сона высказывается идея всей книги, которая в принципе и лежит на поверхности: живи сам и дай жить другим. Это же призыв к так называемому «белому человеку»: «Перестань насильно делать людей счастливыми, навязывая им свои ценности, которые им вовсе и не ценности, и перестань считать себя при этом миссией, благодетелем и спасителем».

И всё идёт в повествовании гладко и логично. Макленнан привыкает к новой жизни с долей причитающихся трудностей, по пути знакомя читателя с особенностями существования чукчей. В плане бытовых подробностей очень полно. Настоящий экскурс. А потом в середине книги появляется Сверхчеловек-Большевик Антон, заставляющий меня хмурить брови при чтении...

Разрешите мне небольшое отступление...Северные народы (не только чукчи) стали грамотными сравнительно недавно. Идеи революции им, как и чукчам из этой книги, были внушены в полной мере. У меня есть сборник рассказов, стихов, сказок писателей народов Крайнего Севера и Дальнего Востока. Вот там есть стихи: «....в большой аргиш (здесь: «кочёвка») вступил народ на путь свободной, новой жизни, он песни новые поёт, в них благодарен он Отчизне. Мой край познал свободный труд для счастья новых поколений. Пусть на земле моей живут и революция и Ленин!» Про то, что «...поселилась книга в чумах», там тоже есть. А в другом стихе есть про «Авроры» залп в тот незабвенный год». К моему счастью, таких произведений там гораздо меньше, чем самобытных и очень интересных рассказов, сказок и стихов.

Так вот. И в этой книге появился идеологический элемент в лице Антона Кравченко. Помните, я его Сверхчеловеком назвала? Иронизирую, да. На фоне цельного Макленнана Антон Кравченко выглядит каким-то не сказать чтобы недалёким, но недальновидным что ли. Сначала он вообще не видит дальше собственного носа. Такой слуга народа, бросившийся на войну с его врагами. Почему-то без подсказок Макленнана ему не приходит в голову, что искать буржуев и вообще пресекать классовое расслоение среди людей, у которых в собственности разве что посуда и одежда (даже оружие толковое не у всех есть), как-то несерьёзно и не очень умно. Видимо, невнимательно в институте слушал. Но он быстро исправляется. Я же говорю, Сверхчеловек. Это обычный человек ко всему привыкает годами, а Антон новую жизнь подхватывает быстро, как чесотку. И на охоте он молодец и к жизни чукчей привыкает так, словно это не он в Петрограде студентом-интеллигентом ходил.
Макленнаном двигала уверенность, что больше его никто не ждёт и за человека не считает, кроме этой горстки чукчей. Вот Макленнану я верю. А Кравченко — нет. Слишком быстро и легко входит он в племя. Сейчас я заговорю как тот самый презренный белый человек, но все же понимают, что такое жизнь в глухой тундре? Пронизывающий холод, тёмные, замкнутые яранги. Своеобразные запахи, от которых непривычному человеку может стать дурно, пока обоняние не притупится, специфическая, однообразная еда (а, бывает, и её отсутствие). Кругом — чужие люди, которые тебя не до конца понимают. Тут можно в депрессию впасть. А он даже бровью не ведёт. Нет, не верю я в такую волшебную социализацию в новом обществе.
Книга заканчивается очень бодро, оставляя надежду на светлое будущее...К сожалению, жизнь показала, что где-то жизнь дала северным народам, а где-то забрала. Их стали отмывать. Попутчица в поезде, узнав, откуда я родом, вспоминала, как в 80-е военная часть её мужа располагалась в Игарке. Солдатам было строго велено мыть в бане местное население, которое активно сопротивлялось водным процедурам. Отмытая кожа, лишённая привычной грязевой защиты, была очень уязвима по отношению к инфекциям, поэтому местные справедливо считали, что мытьё — губительно.
Их стали учить. Такие, как Антон Кравченко, перевелись, и детей стали забирать в интернаты, транспортируя воздушным путём. Многих, правда, приходилось забирать чуть ли не силой, потому что родители-оленеводы не желали терять помощников ни на учебный год, ни тем более в дальнейшем. Слишком умные дети бежали потом в города и не желали возвращаться к занятиям предков.
Но, самое главное, их научили пить дурную веселящую воду. Генетически северные народы не настроены на приём алкоголя. Он плохо усваивается организмом. Они быстро пьянеют и очень быстро привыкают. Алкоголики — потерянные люди в каком угодно обществе.

Я знаю, что остались ещё на земле чукчи, эвенки, долганы, ненцы, нганасаны, нанайцы...всех я даже не перечислю. Хочется надеяться, что они смогут не исчезнуть с лица земли.

"Рытхэу? Кто это?" - подумала я, когда увидела совет в годовом флэшмобе. Я не только его книг не читала, но и фамилия была мне совершенно не знакома, что бывает все-таки не так часто. Но аннотация и рецензии убедили меня в том, что "надо брать" (с). Что я, собственно, и сделала, и совершенно об этом не пожалела.
В итоге я получила книгу о людях, ведущих совершенно другой образ жизни, совершенно по другому мыслящих. И пусть в книге описаны события уже почти столетней давности, хуже она от этого не становится. Кроме того, "Сон в начале тумана" уникален с этнографической точки зрения. Где еще можно прочитать о быте народов Севера, причем книга написана тем, кто такую жизнь вел сам. Многое мы можем не понимать и не принимать, но интерес от этого меньше не становится. А кроме того, книга намекает, что нет единственно правильного, что было бы подходящим для всех, и как раз эту мысль надо понять и принять.
Рытхэу в нескольких рецензиях "обвинили" в советской пропаганде - не знаю, мне это не бросалось в глаза. А игнорировать 70 лет истории бессмысленно - они были и от них уже никуда не денешься. В книге каждый видит то, что видит - кто-то советскую пропаганду, а кто-то - этнографию :)

Неужели так плох наш цивилизованный мир, что стоит бежать в такую даль? Так странно – обычно всегда ратую за сохранение национальных особенностей народа, их индивидуальность и обособленность. И сейчас, в общем, тоже за, но упрямая статистика подкидывает вымершие от голода народы севера (может изначально их было значительно больше, но об их существовании мы даже не знаем). Страшно представить людей, которые чтобы выжить едят ботинки и крышу дома и такая ситуация повторяется раз в лет пять. Страшнее только положение женщин, которые в условиях вечного недоедания каждый год рожают по ребенку и судьбу этих несчастных младенцев, которые уже с рождения обречены.
Джон на протяжении всей книги выступает ярым противником прогресса и влияния цивилизованных людей на коренное население. Для меня это было немного странно, потому что не может же он совсем не видеть и отрицать положительные стороны нововведений. Ведь сам же понимает нужность лодки, моторов и, наконец, оружия. Могу представить себе ситуацию, когда закостенелое население противится всему новому, но когда человека, пришедший из вне настолько проникается жизнью и бытом местных, что полностью отрицает все, что было хорошего в его жизни.
Автор нам явно показал сильно смягченную версию жизни на севере, реальность не ограничивается тем, что они никогда в жизни не мылись.

Хрустит торос, полозья обнимая
Летят по тундре нарты как байдар
Мороз крепок, но малахай снимая
Смеюсь, яранги предвкушая жар

Отличная, хоть и малоизвестная книга. Прочел по совету пользователя портала Litres под ником Lyudmila . Не пожалел ни разу. Это не просто жизнеописание Джона Макленнана, но и погружение в быт, культуру и самосознание чукчей. С помощью героя читатель медленно погружается в этот непонятный, по началу, народ. Невзгоды, выпадающие на долю героя, считающиеся среди «белых людей» невыносимыми, для «настоящих людей» обыденность. Тут и возникает вопрос - является ли героизмом преодоление тяжелых жизненных обстоятельств? Соотечественники Джона почти всегда отвечают «да», не принимая на веру настоящих мотивов героя повествования. Для Джона же ответ очевиден, как полярный день – «нет ничего особенного в том, чтобы так жить».

Главное же в произведении то, что весь уклад жизни и внутренний мир чукчей, гораздо более человечный по сравнению со считающим себя лучше во всем, так называемым, «белым человеком». Как это часто случается в истории те кого считают дикарями и недо-людьми, оказываются куда лучше тех, кто считает себя носителем цивилизации. Тяжелые природные условия и борьба за выживание всего народа, а не отдельного человека, создают прекрасных людей, пусть даже они не знают железа и живут в палатках из шкур.

Джон, волею обстоятельств, оказывается глубоко и надолго погружен в жизнь северного народа. Его отношение от высокомерного презрения «белого человека» быстро рушится перед тяжёлыми обстоятельствами. Проходя через испытания герой открывает для себя моральное богатство приютивших его людей, прикипает к ним сердцем и уже не мыслит возвращения к прошлой жизни.

Кажется, что протагонист, должен вызывать жалость. Тяжелые жизненные условия, увечье, оторванность от дома и то, что его бросили – все эти факты, даже по отдельности вызывают сочувствие и жалость, но во время прочтения они почти не ощущаются. Герой не сдается, принимая главное правило жизни на севере – «кто не работает – тот не ест» он не просто выживает, но и еще и живет, кажущейся ему, обычной жизнью и иногда, быть может, счастлив.

Читается книга очень легко. Описывая жизнь на крайнем севере, автор ставит и отвечает на главные вопросы жизни – какой человек лучше? все ли люди Люди? и многие другие. Не хочется слишком углубляться, чтобы не лишать будущих читателей радости собственных открытий, но книга прекрасна.

По этой книге, пожалуй, можно проследить мое собственное взросление: впервые она попала ко мне в руки еще в 2001-ом, но, будучи человеком, который только начинает осознанно следить за собой, то бишь тринадцатилетним подростком, я, прочитав несколько глав, с брезгливостью ее отбросила. А спустя еще 13 лет наткнулась на нее снова. Только уже с аннотацией, чужими отзывами и собственными повзрослевшими взглядами на мир. На столько повзрослевшими, что несмотря на довольно большой объем книги мне сделалось ее мало. Сразу по прочтении последовал штурм Википедии, Яндекса и прочих ресурсов в поисках информации об авторе и его книгах, и пополнение списка "хочу прочитать". К слову, анекдоты про чукчей стали вдруг несмешными и показались кощунством. Каково же было мое удивление, что Рытхэу, оказывается, самое что не на есть чукотское имя, превратившееся в фамилию из-за необходимости получить паспорт; и каково же восхищение, что дедушка автора был настоящим шаманом. Да и сам автор достоин неменьшего восхищения и уважения за умение рассказать о своей родине с такой простотой, и в то же время с такой любовью, искренностью, без желания что-то приукрасить или умолчать.
Мою подростковую и отчасти взрослую брезгливость можно объяснить еще тем, что главный герой, по воле судьбы оказавшийся среди чукчей, по началу сам был довольно брезглив, не понимал и не принимал их образ жизни, и всей душой надеялся снова оказаться в родном доме, в тепле и чистоте, рядом с любимой девушкой, вдали от этих невежественных грязнуль. Но с течением времени Джон стал смотреть на своих спасителей по-другому, понял, что несмотря на изолированность от цивилизованного мира, эти люди ничем не хуже тех, кто считает себя цивилизованными и смотрит на других свысока. Эти люди не умеют лгать и притворяться, им чуждо высокомерие жажда наживы, они никогда не оставят того, кому требуется помощь. Они мужественно переносят холод и голод, болезни и смерть, и не хотят для себя другой судьбы, в то время как цивилизованные люди впадают в панику от небольшого снегопада. Жизнь этих людей перестала быть для него чем-то чужим и непонятным. Он стал частью этой жизни, этих людей, этого маленького мира, и даже родная мать не смогла изменить его отношения к ним, не заставила бросить их и вернуться домой.
Во второй части на Чукотку пришла советская власть, и очарования поубавилось. Хотя, может быть, сама по себе эта власть и не является таким уж вселенским злом. К примеру, "спасибо" за "огненную воду", судя по этой же книге, которая, кстати, основана на реальных событиях, стоит сказать не советам, а американцам. Советы же дали чукчам письменность и медицину, и считать это "проклятием" все же неправильно.
В целом же "Сон в начале тумана" - настоящая энциклопедия чукотского быта, их обычаев, предметов одежды, еды, охоты, отношений друг с другом и даже шаманских таинствах. Вот только жаль, что знают об этой книге немногие. В то время как в Германии, не говоря о других странах, изданные книги Юрия Рытхэу приближаются к четверти миллиона экземпляров, в нашей стране о них знают единицы. А ведь нам есть чему поучиться у этих людей. их мужество, мудрость, и спокойствие достойны восхищения, и в их образе жизни, если разобраться, нет ничего, от чего стоило бы морщить нос.