Общага-на-Крови

Это действительно то, что я ожидал от книги. Она гениальна и проста. Перед написанием положительной рецензии я всегда читаю отрицательные, чтобы увидеть вторую сторону медали. Многие посчитали книгу неправдоподобной, потому что ждали от Иванова настоящей, искренней истории из общежития. Про студентов, тусовки, учёбу. Но вот задумка совершенно не в этом. История хоть и строиться вокруг общаги, но эта скорее образ, а не реальный объект. Часть персонажей действительно живая и с ними действительно можно столкнуться в настоящем общежитии, а вот часть это образы. Книга создана для осмысления жизни, как таковой. Как трактат.
Вам не нужно искать в ней студенческие воспоминания, попойки, учёбу. Ведь вся жизнь это общага...Общага-на-Крови.

Не люблю я отечественную прозу, если только это не фантастика, но Иванов зацепил меня чем-то… Чем я так и не понял, но в течение всего года возвращался к этому автору, пока «Общага…» всё не испортила.

Цепляющее начало, предсказуемый финал и грязное наполнение, вот что такое «Общага…» в городе N (хотя сам автор признавался, что прототипом его общаги стало соответствующее заведение УрГУ). Журналист Челиков намекает, что история, если и не основана на реальных событиях, то имеет вполне реальную опору:

Проблема в том, что я не верю в эти образы, я не верю в таких героев.

Время позднего СССР 1989-1990, нравы рухнули в самый низ, сострадание возможно только при трагедии, но это даже не сострадание, это просто набор обязательных реплик… Пожалуй начало истории и трагедия городской девочки из 220 самое сильное, что есть в романе. Остальное… остальное по меткому выражению Александра Шипина:

История крутиться вокруг нелегалов и их попыткам скрыться в общаге (по крайне мере так написано в синопсисе), но нет, история крутится вокруг нелегалов и их процесса превращения в общагу. Друзья Отличника набор театральных масок, они отыгрывают роль и тем ощущаются пустыми и безжизненными, они ведут заумные беседы (которые невозможно представить в реальности), и так со всей историей, кажется, что она иллюзорна, нереальна, пуста.

В связи с этим поражают тонны восторженных отзывов, попыток найти определение жанру, раскрыть суть феномена.

Вообщем всё понятно: роман «Общага…» — это вспышка в начале сменившийся трансом впоследствии, это то, что отталкивает меня от современной Российской прозы, когда говорят: «книга не для всех, поймут только избранные, артхаус от мира литературы». На деле же очередная попытка выдать недоработки за высший, элитарный слой… Что же если такая она ваша возвышенная литература, то я лучше побуду среди нас: грешных и приземленных.

Люди , вы поверили ,что эти герои учится в институте? В каком? Это общежитие похоже на общежитие птушников. Какой предмет могли изучать эти пьяницы ,вертихвостки и балаболы? Явно не математику с физикой.
Время действия -сессия. Вспомните как мы ночами не спали ,зубрили конспекты. Тут не до выпивок. Пьянки могли быть только в течение семестра,но никак ни в сессию.
Все герои умничают. Может это философский факультет? Умничанье никак не отражается на их личностях. Все подлые ,все продажные ,все мелкие. И рассуждения этих темных душой людишек не заинтересовало. Такие же людишки сидят под разными подъездами с бутылкой и с вопросом- Ты меня уважаешь?

В какой-то момент приходит понимание, что собственный мир - нереален. Он реален для меня, домашней барышни, но бесконечно далек от тысяч человек. Мир, в котором люди вежливы и бережны друг к другу, мир профессионалов, увлеченных своим знанием и работой, мир просторных светлых квартир и хорошего вина к домашнему ужину за столом, застеленным белой скатертью. Мир поиска, открытий и счастья в этом поиске. В этом мире есть и боль, и страдание, но они, в конечном счете, позволяют идти дальше.
Есть другой. Тот мир полон грязи, мрака и сладковато-приторного запаха гниения. И в нем любое светлое, яркое, чистое - уничтожается, покрывается зеленоватой патиной, разлагается. Любое искание обречено на провал.
Зачем все это? - спрашивала я себя на каждой третьей странице. - Зачем у них все так примитивно, пошло, убого? Как эти ребята, студенты - весь мир перед ними, все двери открыты - с ужасающей неумолимостью разрушают себя? Почему они задают вечные вопросы - но ответы так искажены? Почему все так беспросветно?
А потом, на последней странице, я увидела время написания - и картинка сложилась.
И теперь могу говорить о тенденциях времени, об отражении эпохи перемен в литературе и об жизненном пути героев.
Только вот Алексей Иванов уже все сказал.
А я на будущее запомню - время написания книги не менее важно для ее понимания, чем время действия.

"Общага-на-крови" - надличностная сила, вроде рока у древних греков. Она заглатывает всех обманутых мотыльков, которые летят на её свет в виду отсутствия других мест для жилья. Она переваривает и гомогенизирует человечество, попавшее в её стены. Обрамляет их своими стенами и навсегда забирает у мира.
Все герои показаны изнутри Общаги, ограниченными её этажами, лестницами, комнатами. Периодически идёт речь о сессии, но герои не ходят на экзамены, почти никто ничего не учит. Общага не выпускает их разумы, заставляя кружиться в водовороте безумия своих комнат. Засасывает, как в слив унитаза. Да и сам роман движется по спирали. Но понимаем мы это только тогда, когда из-за очередного поворота внезапно понимаем, что ходим кругами. Как будто нас тоже замкнуло в Общаге.

Этажи Общаги как степени падения человека. Не спроста девушки, отдающиеся власть имущим, живут на 2м этаже, а Серафима - единственная светлая и чистая - на 7м, куда в итоге к ней поднимается и Отличник.

Мало кого Общага выпускает из своих стен. Только Ваня да Отличник могут выходить из неё. Ваня - алкаш, никуда не уйдёт, до магазина и обратно. Всегда вернётся под её сень, и Общага это знает. Отличник же как будто и впрямь немножечко бог, творец романа, как называет его Нелли. Его единственного мы регулярно видим вне Общаги, у него даже есть ключ от её крыши. Там, конечно, тоже Общага, но лишь с одной стороны, а сверху неизбежно небо. Когда ему некуда пойти, Отличник идёт на крышу. Он выносит мусор, когда с крыши прыгает девушка. Вслед за Серафимой, которая потом отнимает у него ключ от крыши, тем самым как бы спровоцировав его выход на улицу, к светофорам и троллейбусам.
Остальные изо всех сил цепляются за Общагу, морально не могут покинуть её. Жертвуют своими душами, чтобы остаться, зацепиться во что бы то ни стало. Впрочем, и Отличник тоже остаётся умирать в ней. Будто со смертью Серафимы испаряется его шанс вырваться из этого заколдованного места. А может, смерть - единственный способ уйти?..

Отличник, вслед за Серафимой, "выходит" из Общаги насовсем, наверняка. И всё равно оказывается в Общаге, хоть и в Общаге-на-любви. Потому что "Весь мир - Общага".
Общага как имитация Эдема.

Мне было очень сложно приступить к данной рецензии, так как книга вызвала у меня массу сложных эмоций. Автор поднял темы, о которых обычный человек, такой как я, старается не задумываться: темы самоубийства, предательства и выживания. И все это в реалиях одного (видимо, московского) общежития.
Сюжет же романа строится вокруг нескольких молодых ребят, объединенных местом проживания (их поселили в соседних комнатах). Так сложилось, что их выселили, и каждый из пяти по-своему пытается зацепиться. Каждый из них прошел через предательство себя, друзей, своих идеалов. Каждому из них пришлось заплатить за это слишком высокую цену.
Главный герой не имеет даже имени – все его зовут Отличник. Мне, наверное, даже нет смысла его описывать – все могут представить такого отличника из своего окружения. Он младше остальных ребят, его подселили самым последним. Не зря у него нет даже имени. Это функция. На него навешивают функцию бога, судьи, чистоты, совести.
Как только он уходит от этой роли функции – все начинает рушиться. Например, одна из его соседок соглашается стать любовницей человека, который довел своими притязаниями недавно до самоубийства другую девушку. Соглашается за возможность остаться в общежитии, соглашается предать свою любовь, соглашается отказаться от своей чести. И в конце концов обвиняет в этом Отличника – он простил ее и тем самым разрешил ей эти поступки.
И так, постепенно, все бывшие друзья предают себя и его и отказываются от него. Он постепенно оказывается в пустоте, в одиночестве.
Заканчивается для всех все ОЧЕНЬ ПЛОХО.
Ранее я читала у Иванова «Географ глобус пропил» и там меня восхитила его способность показать, как человек постепенно уходит во все большие глубины одиночества и отчаяния. В данном романе тоже филигранно описана эта грань, после которой человеку уже нет смысла жить. И как много зависит от того – есть ли рядом тот, кто тебя любит, кто тебя принимает. И как страшно, если такого человека рядом нет.
Сразу скажу, что эту книгу нельзя читать нежным романтичным людям. Даже мне было тяжело и страшно читать ее. К тому же в данной книге много секса, бухалова и насилия над личностью. Книга оставляет гнетущее впечатление и очень-очень жалко главного героя… Но я обязательно возьму почитать еще книг данного автора и обязательно ознакомлю с ними и ВАС.

Редкий случай, когда критики в основном правы. Про «Общагу» писали, что это дебютный роман, ученический, отягощенный чернухой, красивостями, богоискательством, сексуальной озабоченностью и интересный, по большому счету, только упертым поклонникам пермского самородка, которые теперь могут оценить, из какого сора.
Есть смысл согласиться с высказанными мнениями в целом, отметив лишь несколько нюансов.
Для 25-летнего автора «Общага» (написана в 1992 году) - вполне приличный дебют. «Охота на «Большую медведицу»» выглядела, конечно, гораздо симпатичнее, но она была разудалой приключенческой коротушкой про космических пиратов. Такую, по идее, мог навалять любой остроумный начитанный старшеклассник с искоркой под лобной костью. «Общага» - это сугубый социальный реализм, отягощенный достоевщиной, такое мальчик уже не напишет. Это уже опыт унд амбиции. Один из фэнзинов 15 лет назад сообщил: юнца Иванова так захвалили после «Медведицы», что он поверил в свою гениальность, бросил вуз и удалился ваять нетленку. Вот что наваял, оказывается.
Сюжет, на всякий случай, такой: дружную разномастную компанию студентов (святой отличник, бабник, пьяница, бывшая гуленка и добрая девица с большой грудью) принимается плющить скотское совершенно начальство общаги. В итоге всю компанию вышибают из комнат, каждый пытается заякориться собственным способом и при этом неизбежно ссучивается и предает дружков. Лишь один герой находит любовь - и тут же ее теряет.
Нет здесь, честно говоря, ни чернухи, ни половой замороченности – утверждаю это, как человек, довольно долго живший в общагах. Я бы сказал, что Иванов даже приукрасил слегка административно-бытовую сторону единого человечьего – но не буду, потому что кто знает, может, это только в Казани гопники с Адельки студентам двери вышибали, чтобы со шмалью на всю ночь устроиться.
Щенячья молодость автора видна, главным образом, в нарочитости завязок и развязок, натужном символизме (название – это отдельная песня, сильно меня удручившая) и неравномерности повествовательного полотна. Первые 15 страниц автор жестко держится принципа «литературы без образов не бывает», и лепит хлесткое сравнение в каждую фразу. Потом увлекается, отвлекается, идет нормальное повествование, потом - а! Забыл! И опять пошли комья вымученных образов и желтого как вечность кирпича (это такая мулька авторская, ее положено каждые 10 страниц повторять).
Но в целом текст вполне конкурентоспособный, выше среднего.
А его слабости настойчиво требуют направить комплименты в 2 адреса. Во-первых, Иванова, который, оказывается, начинал как нудноватый молодежный проблематик, но скрыл эту деталь от общественности, и сразу дал жару в качестве самобытного квазиклассика. Положительная динамика оказалась надолго скрыта от любопытных – это досадно, но это правильно.
Во-вторых, похвал достойно издательство «Азбука», которое все-таки издало «Общагу», и которое издало ее в последнюю очередь. Превратив таким макаром возможное разочарование в умиление - тем, что вот, Иванов-то наш, тоже в свое время ходить учился. Агу-агушеньки.
Он-то научился.
А умиляющихся даже не жалко.

Не буду оригинальна, отметив, что творчество Иванова делится на два "рукава" - этнографически-фэнтезийный ("Сердце Пармы", "Золото Бунта") и "реалистический" ("Блудо и мудо", "Географ глобус пропил"), к которому отнесу и "Общагу".
Первый "рукав" изобилует подробными красотами - лиричными пейзажами, тонко выписанными деталями, аутентичной материальной культурой, обширными экскурсами в историю и топонимику. Второй - лёгким колоритным юмором, бритвенно-острыми срезами современности, столь же аутентичными ей штрихами.
Оба "рукава" роднит подлинный психологизм, достоверность характеров, глубина образов, надрывная яркость персонажей. И конечно - богатейший, изысканнейший язык, одинаково выразительный в Толстовски-длинных предложениях первого направления, и Довлатовски-лаконичных второго. Упоминания других писателей ни в коем случае не говорят о том, что книги Иванова напрашиваются на сравнение или вторичны, напротив, это ярчайшее, самобытнейшее явление русской литературы, не только современной, но и просто - литературы в целом. Произведения этого автора многослойны, неоднозначны, ассоциативны.
"Общага на крови" - описание небольшого отрезка жизни нескольких пар студентов в институтском общежитии, ключевой момент - трагическое событие, произошедшее с их однокурсницей. Книга читается на одном дыхании, хотя, к некоторым абзацам и страницам хочется вернуться и осмыслить ещё раз. Язык , как всегда, великолепен. Я, честно говоря, плакала в некоторых местах, и не столько под воздействием трагедийных сюжетных моментов или лирических интонаций, а именно - под влиянием красоты слога, умиляясь совершенным формулировкам, редкой красоты образам...
Не может не обратить на себя внимание некоторая цитатность текста. Я имею ввиду откровенные параллели главного героя и пресонажей других авторов. В образе студента Отличника быстро начинают узнаваться Алёша Карамазов, князь Мышкин, даже - Иешуа. Но опять же, о вторичности и речи не идёт. Всё это авторские приёмы, призванные помочь пробиться мысли к нашему сердцу, объединить "разум и чувство".
Роман в целом можно охарактеризовать одним словом - пронзительный. Хотя хвалебных эпитетов рождается предостаточно. Один тот факт, что на момент выхода книги (1992) автору было 23 года, не может не изумлять - столь виртуозно владеть словом в столь юном возрасте.
Рекомендовать книгу стоит самой широкой аудитории - в небольшом объеме текста сконцентрировано огромное количество эмоций,юмора, вдохновения, трагичности, мысли, красоты.

⠀⠀большинство людей знают Алексея Иванова как автора образца русского постмодернизма, романа «Географ глобус пропил». но в своё время, будучи на лекциях по современной русской литературе, моё внимание привлёк роман «Общага-на-крови»
⠀
⠀⠀случайный поход в магазин и вот книга в моих руках и уже с лёгкостью читается на смене. стоит отметить, что слог у автора лёгкий, поэтому книга читается быстро, даже за один присест.
⠀
⠀⠀роман поднимает огромное количество важных тем, актуальных по сей день. мы переживаем с героями их выселение и за руку ведём каждого в другую жизнь.
⠀
⠀⠀среди проблем, поднятых А. Ивановым такие, как подростковый алкоголизм, распущенность, пошлость, бессилие перед властью, самоубийство и его причины.
⠀
⠀⠀роман прекрасно демонстрирует, на что способен пойти человек ради достижения своей цели – на какие низкие и подлые поступки готов ради личной выгоды.
⠀
⠀⠀меня роман сломал – тут бесспорно. я с таким трепетом и тремором дочитывала финальные страницы, а порой хотелось бросить книжку куда подальше от эмоций, переполнявших меня.
⠀
⠀⠀и если я предвзято относилась к русскому (да и к зарубежному, будем честны) постмодернизму, всё-таки есть книги, способные привлечь моё внимание!

"Общага-на-Крови" - то, что мы много раз читали в разных формах у русских классиков. Вопросы о вселенской справедливости, о Божественном и мирском, о зле и добродетели. Иванов помещает эти философские темы в очень бытовой контекст - в общежитие. Общага по своей сути топос ярко-выраженного пограничного характера. Во-первых, люди в ней пребывают временно (ну, как правило). Осознание этого лишает жителя чувства оседлости и не позволяет врастать корнями в свое жилище, что оставляет его в подвешенном состоянии до выселения. Во-вторых, сами люди в таком месте обычно взрослеющие, еще ищущие и сомневающиеся, без укрепившихся убеждений и взглядов на жизнь. В-третьих, как замечают сами герои романа, в общежитии у человека нет ничего своего, а значит, нет и прав тоже. Пограничность сама собою предполагает неестественное положение человека и искажение его взгляда на мир. Искажение не в смысле потери истины, а в смысле перемены точки зрения - вещи иногда полезной, а иногда опасной. Такие искаженные призмы восприятия и транслирует читателю Иванов в "Общаге..." На самом деле, три этих признака пограничности сочетаются довольно плохо, но часто. Молодые люди приезжают учиться в другой город, заселяются в общагу, живут свою маленькую жизнь - сюжет стар как мир и знаком многим не понаслышке. Тем не менее, в тексте Иванова очень высокая мера условности. Несмотря на столь располагающий к натурализму фон, герои "Общаги-на-Крови" изобилуют богоподобными чертами, что приближает их к образам святых мучеников. Отличник, Игорь, Ваня, Нелли, Леля - путники, которых читатель застает на дороге к Богу. Поначалу кажется, что оксюморон возвышенных речей героев и их низких поступков намекает на комизм, однако "чем дальше в текст", тем больше читатель понимает, что они это всерьез. Проясним ситуацию: события повести охватывают примерно неделю, герои, живя в общаге, в основном пьют и трахаются (об учебе нам ничего не известно). Но при этом каждый их поступок, мимолетное решение обязательно мотивированы и оправданы высокими целями. Напиться - чтобы спасти душу, переспать с комендой - чтобы получить прощение любимой, предать друга - чтобы восстановить вселенскую справедливость. И так далее и так далее... Это как раз то, что выше мы назвали "смирением с мерой условности". "Люди так не говорят", но у Иванова и нет притязаний на реализм, и для его героев философские речи и экзистенциальные дилеммы вполне органичны. Текст не лишен сюжета, но основным его композиционным принципом является нанизывание монологов один на другой. Текст оказывается сплетением пяти (по числу главных героев) философий, представлений об истине. Пяти попыток постичь Бога. Текст получает форму видоизмененного жития (в традиции житийного жанра может быть только один главный герой, тут же их целых пять). Герои не боятся смерти, ведут аскетичный образ жизни (а каким он еще может быть в общаге?), совершают подвиги во славу Господа и сопутствуют им во всем этом разнообразные чудеса. По канону жития развязка должна быть положительной: святой умирает, но дела его обретают почитателей и последователей, а его имя запечатлевается в истории. О развязке "Общаги..." такого, конечно, сказать не получится, но раз уж мы имеем дело с видоизмененным житием, она весьма логична в своей противопоставленности классической модели. На наш взгляд, главный вопрос, который поднимает "Общага..." - это вопрос жанра. К слову, одна из героинь даже подозревает, что существует в книге, а автор этой книги - никто иной как Бог. В общем, чтение "Общаги..." не подарит ностальгию по студенчеству, а герои не напомнят друзей ушедшей юности. Текст скорее предлагает новый - современный российскому читателю - взгляд на старые метафизические вопросы. А пограничный локус общежития соотносится с переходом от старых (классических) взглядов к новым - еще не оформившимся и не осознанным до конца.