Сговор остолопов

«Сговор остолопов» — великолепная и по-своему гениальная книга, которая мало кому понравится, бывает и такое. Во-первых, антигероев любят не все, во-вторых, с её позиционированием что-то пошло не так (как и с большинством обложек), так что многие читатели почему-то ждут от неё шуток-прибауток в традиционном стиле, сказано же, что комедия (ох уж эти читательские ожидания, никогда им не поддавайтесь!). «Сговор остолопов» очень смешной, но ровно настолько, насколько велик ваш читательский и житейский опыт. Это сейчас очень снобски прозвучало (что очень в духе самой книги), но на самом деле я говорю совершенно без желания опустить кого-то из неполюбивших книгу, дескать они неучи и вообще-ничиво-не-поняли. Джон Кеннеди Тул мастерски драпирует шутки в толстую обёртку аллюзий, отсылок и пародий, так что банально нужно до хренищи прочитать и изучить, чтобы эти отсылки наловить. Ну, допустим, «Дон Кихота» с горем пополам читали многие, а что насчёт Боэция, по которому вообще строится вся структура книги? Или десятки авантюрных романов давнымдавнонадцатого века, у персонажей которых есть особенные свойства, прослеживаемые в «Сговоре остолопов»? Чтобы не забыть, сразу отмечу наиболее яркую характеристику: ни один из персонажей не развивается и не меняется, хотя очень много всего происходит, но связать с плутовской литературой это трудновато, если ты в неё не вчитывался. В современном мире это скорее даст ассоциации с комиксом или мультиком, где есть некая нереальность происходящего и логика вообще не нужна, потому что все герои подчиняются не суровому реализму, а другим литературным задачам.

Дальше...

Ну вот, отвлеклась. Итак, «Сговор остолопов» — смешной, тонкий, для знающего западные каноны читателя. Это первое. Второе: атмосфера. Представьте себе кафкианскую атмосферу, в которой действует персонаж, совершенно на кафкианского героя непохожий. Холерик, антигерой, выспренный и одиозный сноб. И ситуации с ним происходят (наконец-то нашла подходящие впечатления!) как в «Уловке-22/Поправке-22», многое в юморе схоже с лучшими работами Хеллера. Львиной доле читателей трудно принять персонажа, который вызывает неприязнь. Но при этом и однозначно не любить его тоже невозможно, многие вещи, которые он говорит, совершенно правильные (пусть и перемежаемые дичью), но из-за подачи и образа невыносимо бесят, записывая нас автоматически в остолопов. Ну, а что поделать. Мир действительно такой и люди тоже такие — нельзя однозначно сказать, хорошие они или плохие, умные или глупые, в каждом из нас есть дикая мешанина из интеллекта и идиотизма, величия и нелепости (ну а тут можете ещё накидать дихотомий, мысль вы поняли). Мир несовершенен и при этом ещё чудовищно субъективен, никому из нас никогда объективный мир не познать. И Игнациуса Райлли тоже. Третье (тут вы уже, наверное, забыли, что я где-то в начале этого абзаца что-то нумеровала и считала) — сатира. Да, в «Сговоре остолопов» куча шуточек для своих — запойных читателей, психологов, эрудитов — но роман опирается не только на старые тексты, но и на современную для автора действительность. Новый Орлеан во плоти, от нас смертельно далёк, тем интереснее о нём читать.

И от Нового Орлеана к непременному фактору — переводу. Сделать его было почти невозможно, потому что Джон Кеннеди Тул щедро налил новоорлеанских акцентов, а там их с десяток, начиная от йата и заканчивая ирландскими, французскими, немецкими искажениями. Как это перевести в русский, чтобы не игнорировать этот аспект? У нас такого разнообразия небось и нет нигде. Тем не менее, Максиму Немцову это удалось, а ведь там помимо одних только говоров работы непочатый край, от пафосных речей Райлли удавиться можно. Можете на оригинале проверить свои навыки английского, предполагаю, что у вас глаза в трубочку свернутся. А русскую версию смело берите, и если после первых двух-трёх сцен вам неинтересно, непонятно и дико несмешно, то бросайте, когда-нибудь потом ещё с ней встретитесь. Хотя я прекрасно представляю человека, который весь томик прочтёт без тени улыбки, но от книги будет в восторге.

Кажется, нет той категории граждан, которой не досталось на страницах этого романа. Тул разносит в щепки
а) молодых бунтарей, которые свой бунт организуют на папочкины деньги;
б) стареющих профессоров, тихо ненавидящих и свою тему, и своих студентов;
в) воинствующих интеллектуалов, злобно сражающихся с ветряными мельницами;
г) фанатичных поклонниц психоанализа и выставления диагнозов по результатам самой простейшей фразы;
д) серых работников безликих офисов, становящихся начальниками лишь потому, что все прочие сотрудники ещё более бездарны;
е) молодящихся старух, живущих сплетнями и сводничеством
и т.д. Продолжать можно ещё долго, благо, материала хватает (см. цитата Эйнштейна про глупость). Да, они все слишком типичны, слишком гротескны, зато и воплощают всё самое смешное и ненавистное или ненавистное и смешное, кому как. Отдельные типажи носят явный местный отпечаток - прекрасный и ужасный (опять же, кому как) Новый Орлеан 1960-х. Естественно, тут и проблема равенства, и жизнь как карнавал, и проблемы с полицией. В контексте героев, кстати, хочется сделать небольшую ремарку - если вы любите идентифицировать себя с главным героем книги или считаете, что герои должны быть приятными, лучше сразу проходите мимо и избавьте себя от расстройства, ибо все герои омерзительны, жалки и в лучшем случае смешны.

Вообще-то я люблю английскую сатиру - тонкую, изящную, построенную на полутонах и полунамеках, роман Тула кажется мне слишком грубым и прямолинейным, но и в этом, пожалуй, есть свое очарование. И самое главное - эта прямолинейность подана в прекрасном виде. Я очень ценю писателей, герои которых отличаются не только именами и внешностью, но и тем, как они мыслят и говорят (пять баллов я отжалела, в первую очередь, за это). Ну разве это не изумительно?..
Чернокожий паренёк с проблемами: Чё? Ууу-иии. Да ты ващще ничо не рубишь, чувак.
Любящая мать: — Игнациус, чего ты натворил, дуся?
Малограмотная начинающая актриска, произносящая вместо "Столько кавалеров на балу было, дорогуша, но честь моя осталась незапятнанной" вот это - "Там стока херов на балу было, дорогуша, но честь моя осталась внезапной".
Нетерпимый интеллектуал: Вы обязаны все это прекратить. Помимо того факта, что я становлюсь свидетелем самого вопиющего оскорбления вкуса и пристойности, я уже начинаю задыхаться от вони железистых испарений и одеколонов.

А, да. Отдельный респект за героя, не упускающего возможность посмотреть новый голливудский фильм, чтобы в очередной раз возмутиться упадку нравов. Думаю, что комментарии излишни.

Люди всегда вмешивались в твою жизнь, ради твоего же блага, и в конце концов я понял, что хотят они на самом деле, чтобы ты полностью вписался в их стандарты, не отличался от них и участвовал в разгуле, самом глупом и скучном, как у коммивояжеров на их съезде.
Эрнест Хемингуэй ''Праздник, который всегда с тобой''

На самом деле это гениальная книга. Гениальная тем, что за удивительно смешным текстом, порой достаточно скабрезным, неожиданно приходит понимание того, почему кто-то оканчивает жизнь самоубийством, в тот момент, когда рядом не оказывается, по счастливому стечению обстоятельств, кого-то вроде ужасной Мирны, когда человек остается один на один с пониманием того, что он везде лишний, даже в собственной семье. Не белая ворона, а именно лишний, ненужный, мешающий, так отличающийся от остальных. Он везде изгой. Но история Игнациуса Ж Райли невероятно пронзительна. История одиночества и непохожести на остальных, написана невероятно смешно, и именно это сочетание пронзительности и сатиры делает книгу просто гениальной.
Да, это, безусловно, сатира на американское общество, на бесконечные ТВ шоу, на бессмысленные фильмы, потоком выходящие на экраны кинотеатров, погоня за молодостью и как бы умом, на фастфуд, на ночные клубы, на борьбу за права негров и т.д., на всю эту мишуру обыденной жизни, но, в то же время, Игнациус так верит в силу разума, искусство и философии, что только эти понятия имеют значение для человека, для его жизни, что герой книги, подобно Дон Кихоту, отчаянно бросается на борьбу с обыденностью. Да, он и внешне отличается от остальных - невероятно толстый, испускающий жуткие газы, его комната провоняла человеческими испарениями, он нервный, странный, одет в старомодную одежду и смешную шапочку с ушками, - он готов сражаться с ветряными мельницами. Грандиозное противопоставление физического несовершенства, даже отталкивающего несовершенства, воняющего несовершенства и внутреннего тонкого и глубокого мира, начитанного, образованного, интеллигентного, мечтающего создать некий современный трактат, подобный его любимым древним текстам, Игнациус постоянно пишет что-то вроде ''Записок рабочего парнишки'', в которых пытается рассказать о своих взглядах на современный мир, или в своем трактате ''Великий Вождь'':

Он смешной и нелепый, он совершает поступки и говорит странные вещи, которые не вписываются в окружающий мир. О, мир Нового Орлеана 60-х годов описан Джоном Кеннеди Тулом блестяще и необычно. Новый Орлеан напоминает театральные подмостки с вычурными декорациями: старинного особняка - местом сбора для более, чем странной публики; ночного бара - местом, где заправляет похоая на нацистку дамочка, слегка приторговывающая странными вещами; улиц - местом, где полицейский под прикрытием пытается поймать преступника, но его самого сдают полиции пару раз за приставание, потому что местные вычислили его; фабрика ''Штаны Леви'' - место, где старуха Трикси уже лет двадцать ждет выхода на пенсию. Все те места, куда Игнациус пытался встроиться и рассказать о своих взглядах. Места где он каждый раз задавал вопрос: Начитаны ли вы в Боэции?
Второстепенные персонажи у Тула просто фантастически прекрасно выписаны: яркие, выпуклые, карикатурные - хоть мамочка Игнациуса, подсевшая на боулинг, хоть полицейский под прикрытием Манкузо, хоть негр Джоунз, хоть владелица клуба Лана, хоть анархистка Мирна, хоть мисс Трикси, хоть миссис Леви, хоть Дориан Грин и три девицы культуристки. Настоящие остолопы. Другой полюс. На одном Игнациус, а на другом все остальные. Причем, другой полюс даже лингвистически, то есть язык остолопов, другой. В переводе Максима Немцова это смешной граматически неправильный язык, безграмотный - самашедший, цельный в смысле целый или например, вот такой диалог:

в оригинале же персонажи Джона Кеннеди Тула говорят на диалектах, а Игнациус высокопарным литературным языком. Понимаю, что в переводе никак эти диалекты не передашь, поэтому Немцов выбрал наиболее удачный вариант языка остолопов. Читается не просто смешно, а гомерически смешно, до слез. Но единственная претензия к переводу это очередной перевод mongoloid просто как монголоид, в английском же языке mongoloid child — ребёнок с синдромом Дауна, mongoloid в ироничном обращении означает недоразвитый, тупой человек. Так вот Немцов в перводе употребляет просто ''монголоид'', что утраичвает изначальное ироничное значение ''недоразвитый'', что для меня не есть хорошо. Такая же история с горячими собачками - почему не оставить просто хот-дог? Такая же история с напитком доктор Орешек - почему не оставить привычное Доктор Пеппер, к которому все привыкли?
Но это мелочи, на самом деле, потому что книжка потрясающая! Потому что, начав ее читать, вы не сможете отложить, так как сочетание пронзительности истории одного одиночества и непохожести на всех остальных и гомерически смешной текст, не отпустят вас. А после вы будете долго размышлять о книге, потому что окончание истории все-таки дает надежду. Потому что там есть много тем над которыми хочется думать и размышлять.

А вы начитаны в Боэции?

Одна из тех книг, которые читала Рори Гилмор в "Девочках Гилмор". Огромный плюс к моему интересу.

Шерлок в одноимённом сериале говорил, что у любителей дурацких шапок чаще всего непростые отношения с людьми. А вот главный герой этой книги - Игнациус - большой приверженец экстравагантных шляп. И отношения с людьми у него правда не складываются. Он всеми силами старается вести абсолютно домашний образ жизни, но реальность такова, что постоянное взаимодействие с окружающим миром вынуждено необходимо.

Книга сатирически описывает будни Игнациуса, который по сути занят тем, что отстаивает право быть собой и быть верным своим убеждениям. Его желание отгородиться от людей и происходящей вокруг жизни, как по Кафке, одновременно состоит из страха и презрения к себе и к остальным.

У Тула получаются очень узнаваемые образы. Несмотря на то, что действия разворачиваются в середине прошлого столетия, в другой стране, но характеры персонажей так детально подмечены, что таких людей можно встретить до сих пор.

Это не та книга, над которой хочется смеяться в голос. Это комедийная проза, которая строится на абсурдности жизненных ситуаций, увлечений, стремлений и, наверно, глобально - поисках смысла жизни.

Сам Джон Кеннеди Тул не дожил до своей известности. В возрасте 31 года он покончил с собой. Благодаря его матери, роман был опубликован только спустя 11 лет, а ещё через год получил окончательное признание в виде Пулитцеровской премии.

Не стремлюсь постичь чужую человеческую душу. И не предпринимаю попыток покопаться в чужих мыслях. Но становится жутко от того, что Игнациус нашёл для себя счастливую концовку, а сам Тул - нет.

• Если б одна из твоих дочерей была бейсболистом, а другая лошадью, ты б ради них из кожи вон лез.

Он года не дожил до возраста Христа. Блестящий рассказчик, оригинальный писатель, удивительный умница покончил с собой в тридцать два. А Пулитцера "Сговор о столопов" получил посмертно, двенадцать лет спустя, через год после публикации, которой неимоверными усилиями добилась мать писателя. Было три причины читать; не до конца утоленное "Неоновой Библией" любопытство к Джону Кеннеди Тулу (по правде, The Neon Bible только разожгла интерес). Перевод Максима Немцова, по определению знак качества. "Утешение Философией" о труде Боэция говорилось, как об играющем в романе значительную роль. А я, так совпало, с давним трепетом к этому трактату. Но, по порядку.

Книга удивительная и в некотором роде уникальная. Поймала себя на том, что привычная забава подбора герою аналогов в мифологии и предшествующей литературной традиции здесь не работает. С некоторой натяжкой его можно было бы соотнести с Полифемом: ужасающе крупный, представляет опасность для окружающих, действует с изяществом слона в посудной лавке. Но недалекий циклоп нехорош в обращении со словами, а Игнациус кого угодно забьет этим оружием. Знаете эффект умного говорения, когда грамотная речь на некоторое время обезоруживает самого напористого оппонента? Что-то в нем от шекспировских Фальстафа и Мальволио, что то от раблезианского Гаргантюа без жизнерадостного жизнелюбия последнего. Но в целом Игнациус в достаточной мере вещь в себе. Собственно, как и положено аспергеру. Вот, по крайней мере, для себя прояснила.

Позже кинематограф поэксплуатирует типаж, причесав по голливудским стандартам до образа Чокнутого Профессора, в сути это будет сильной игрой на понижение. Приведение к общему знаменателю всегда подразумевает некоторую степень опрощения. Но без того массовый потребитель не примет. Собственно, в изначальном виде не примет и подготовленный. Всякое явление Игнациуса сопровождалось у меня дискомфортом, от умеренного до жгучего. Не то фоновое состояние, какое способствует получению от книги удовольствия. Не хочешь соотносить себя с героем ни в одной из предлагаемых ситуаций, не умеешь воспринять его точки зрения ни по одному из вопросов, однако испытываешь острый стыд за его поведение. И воспринимать происходящее как комедию просто не можешь.

Фарс, скорее так. Карнавальность, которая могла бы оправдать происходящее, напрочь отсутствует. Понимаете, о чем я? Эффект: "да гори оно огнем, само как-нибудь разрулится", который позволяет беззаботно хохотать над самыми нелепыми комедийными ситуациями. Здесь слишком явственны беды и несчастья, в которые само присутствие героя вовлекает окружающих. Неустойчивое жизненное равновесие всех, вступивших с ним в контакт, рушится карточным домиком от со прикосновения с Игнациусом, а кто из нас может похвастать абсолютной незыблемостью своей жизненной позиции? То есть, инстинкт подсказывает, что от такого триггера лучше бы держаться подальше.

Не адепт биографического метода интерпретации, но думаю, зарождавшаяся душевная болезнь Тула сыграла здесь недобрую роль. Если бы книга была опубликована, а автор продолжил выпускать чудовищ своего подсознания на бумагу, все для него могло сложиться иначе. Но вышло как вышло, потому имеем гротескную, неуклюжую, больше грустную, чем смешную, комедию положений.

О переводе. Максим Немцов блистательный переводчик непростой литературы. У каждого своя специализация. он по интеллектуальной прозе. Здесь, сколько понимаю, задача осложнялась значительным количеством просторечий, жаргонизмов, диалектизмов, которыми изобилует речь персонажей. И я не знаю, насколько нью-орлеанский местечковый говор соотносится с одесским, но как по мне - наделить кое-кого из героев бабелевсими интонациями было самое оно. Тут дело еще в том, что они все разные и говорят по разному, и вот эти речевые особенности персонажей хорошо слышны в книге, они может быть ее единственный радостно карнавальный признак.

О Боэции. Как ни печально, но "Утешение Философией" здесь на служебной и довольно неприглядной роли. Ну или герой склонен понимать его в диаметрально противоположном моему смысле, беззастенчиво спекулируя понятиями и выворачивая наизнанку смысл. В общем, тут у нас никак не срослось, все-таки воинствующая деструктивность сильно не мое. И грустно-пророческим оксюмороном звучит реплика Игнациуса о матери, учитывая, чьими трудами мир узнал писателя. Но как-то так...

Новый Орлеан 1960-х годов. Игнациус Райлли спокойно живет с матерью, до тех пор, пока они не попадают в автомобильную аварию. Теперь им придется выплачивать компенсацию, а значит Игнациусу придется найти работу.

Как эта книга оказалась в моем виш-листе? Причин много: необычная аннотация, теги "сатира" и "юмор", хвалебные рецензии, каждая из которых говорит о необычном главном герое и необычная история публикации самой книги.
А желание читать ее пропало в основном из-за сленга. Я не против нескольких сленговых слов, иногда появляющихся на страницах книги. Но здесь его слишком много. Каждый герой коверкает слова по-своему, вот небольшой пример:

И так всю книгу. Возможно, на английском сленг воспринимается как-то легче, а на русском выглядит как издевательство. Из-за сленга я уже три раза бросала «Заводной апельсин» , так что эта книга стала для меня настоящим испытанием.

Да, Игнациус Райлли неповторимый герой, но, увы, герой не моего романа.

Восприятие книги зависит от кучи факторов: от настроения читателя до его возраста. Каждую книгу нужно читать в определенное время жизни. И если ключики подобраны неправильно, то скорее всего книга пройдет мимо тебя. Именно по этому нужно перечитывать книги и давать им второй раз (иногда и третий-четвертый!).

Так у меня произошло с романом "Сговор остолопов" (A Confederacy of Dunces) американского писателя Джона Кеннеди Тула. За него автор получил Пулитцеровскую премию в 1981 году, причем посмертно. В 1969 году Джон Кеннеди Тул совершил самоубийство. Его мама 11 лет пыталась опубликовать его роман и только в 1980 году ей это удалось. Он сразу получил признание критиков и читателей.
Но лично у меня, эта книга не вызвала никаких чувств.

Новый Орлеан 1960-х годов. 30-летний Игнациус Райлли, живущий со своей матерью, вынужден устроиться на работу. Для него это становится "Mission Impossible", так как он очень своеобразный. Мало того что он очень большой, даже огромный, носит несуразную одежду, имеет проблемы с пищеварительным клапаном (а он существует?), так еще и слишком умен для этого дерьма для этих работ. Он интеллектуал, философ, пишущий свой гениальный трактат. И он, бедняжка, вынужден столкнуться с реальной жизнью, то есть офисной работой и не только.

Мне обещали сатиричную, вызывающую гомерический смех книгу, высмеивающую пороки общества. Я же ни разу не улыбнулась, просто читала книгу с покерфейсом. Возможно, у меня проблемы с чувством юмора, хотя раньше вроде не жаловалась. Возможно, это просто не моя книга, и я не смогла оценить ее по достоинству. Возможно, это смешно, если ты в теме, если ты знаком с нюансами того времени. И тогда, вытирая слезы от смеха, ты говоришь себе "Вот сейчас прям в точку было!".

Я же не прочувствовала эту сатиру на общество того времени. Вернее, я получила не ту сатиру, к которой привыкла (и которую люблю - тонкую и острую). Как мне показалось,  это было подано уж слишком широкими мазками, слишком топорно и слишком в лоб. Я бы даже сказала, что как-то по-детски. Уж все получилось утрировано и гротескно.
(Я прекрасно осознаю, что это моя проблема, а не писателя. Но в тоже время это мои чувства и эмоции, которые вызвала именно эта книга. Значит, все-таки автор хоть немного, но ответственный за них.)

Ок, я не смогла воспринять стиль написания. Каждому свое. Но что же с сюжетом? Для меня, сюжет был слишком ровным, я скучала во время чтения. Мне не хватило динамики. Эпизоды, вызывавшие интерес, можно пересчитать за пальцах одной руки. Все остальное время были пустые разговоры ни о чем (видимо, в эти моменты читатель должен смеяться над словечками, употребляемыми персонажами).

Вот, кстати, за огромное количество сленгов того периода я благодарна автору. У каждого героя была своя манера говорить и использовать различные фразочки, по которым без труда можно угадать, кто говорит. Но опять же, у меня эти жаргоны не вызвали смех.
(извините, но когда моя бабушка говорит конфет или колидор - мне не смешно. Это показывает ее необразованность, а над этим, как мне кажется, глупо смеяться).

Все персонажи романа - отвратительные. Здесь нет ни одного (!) положительного героя. Никто не вызывал сочувствия или хоть малейшего сопереживания. Также они мне показались ненастоящими и карикатурными.

Вот например меня постоянно удивляло, что все слушают этого Игнациуса. Когда он с кем-то спорит, то часами. И вроде его собеседники - не идиоты, но полностью прогибаются под него. Он вечно рявкает, орет, ревет, кричит. Даже, если герой задумывался как непризнанный гений, то получился человек-истеричка. Хотя я так и не поняла, Игнациус - интеллектуал или все-таки выскочка с завышенным самомнением.

После прочтения у меня возник вопрос: должна ли я сочувствовать чуваку, который не вписывается в общество? Мне кажется, что общество состоит из кучи групп и подгрупп , и каждый, тупо, каждый может найти себе единомышленников (и финал книги нам это доказывает). И если ты одинок, то это явно твоя проблема, а не общества. Это не потому, что ты непринятый и непонятый гений, а потому, что ты как человек - мудло. Вот какие у меня были чувства к герою. И я уверенна, что Мирна бросит его через пару недель.

Итог:  я не жалею, что прочитала этот роман. Хотя монотонность и длинные диалоги приводили меня в уныние. Советовать книгу точно не буду, даже несмотря на Пулитцеровскую премию.

Ну как можно было не захотеть прочитать эту книжку? Рецензии обещают едкую сатиру, карикатурные образы, пестрящие юмором диалоги и смех до слёз, аннотация так и завлекает, описывая главного героя: "Новый Орлеан просто и скромно гордится, что у него есть такой сын – неограненный бриллиант яростного юмора и неутолимого сарказма". Ох, вы это серьёзно? Может, я взялась за этот роман очень невовремя, но что-то мне совершенно не зашла книжка про неопрятного придурка-псевдоинтеллектуала, несмотря на престижные премии и общественное признание.

"Сговор остолопов" переносит нас в Новый Орлеан 1960-х. И местной экзотики на страницах, кстати говоря, просто навалом - не исключаю, что каких-то намёков или шуток автора я могла даже не уловить, слишком уж это локальные вещи, неизвестные человеку со стороны и ничуть его не трогающие. Роман сразу же знакомит нас с главным героем, Игнациусом Райлли, и его матерью. Игнациусу тридцатник, но он до сих пор беспомощное существо под опёкой мамочки, бездельник, отказывающийся соприкасаться с реальным миром. Но зато яростно критиковать этот мир во всех проявлениях - это пожалуйста, мальчик же у нас большой интеллектуал и лучше всех знает, как жить. Кроме негодования по поводу всего на свете Игнациус якобы занят написанием некого литературного шедевра, не продвинувшись, правда, дальше кучи беспорядочно исписанных, грязных обрывков бумаги на полу собственной комнаты. И вот эта личность с её образом жизни, а также абсурдность его суждений и действий, по замыслу автора, должны были нас заинтересовать.

Игнациус Райлли - герой вовсе даже не забавный и странненький, он просто гадкий в своей избыточно выставляемой напоказ физиологии, жирный избалованный придурок. Вечно у него какая-то свинота: крошки на усах, одежда воняет застарелым потом, клапан открылся-закрылся, выпустив наружу газы, и т.д. Уж не знаю, кому как, а мне читать постоянные об этом напоминания - да ещё красочные такие, например, про карманы затхлого тёплого воздуха, перекатывающиеся в просторных, плотных, несвежих штанах - не особенно приятно. И точно так же неприятны всякие "мамаша, вы меня угробить хотите!" в ответ на простейшее предложение устроиться для разнообразия на работу, неприятен весь этот агрессивный эгоизм и инфантильность героя, проявляющиеся в каждом его действии, в каждом слове. Здесь можно возразить, что это гротеск, художественный приём, да и сатира и не должна быть приятной, но всё-таки, на мой взгляд, для того, чтобы по праву называться сатирой, написанное должно быть куда более тонким, изящным и куда менее прямолинейным.

Остальные герои - тоже сплошной парад уродов. И причём ведь парад уродов может быть весьма интересным, но здесь персонажи какие-то никакие, не яркие личности, а просто мелкие, нелепые и противные людишки бесцельно копошатся - вроде и каждый со своими тараканами, но уж очень друг на друга похожие, и ни одного цепляющего. А уж потуги на юмор за счёт героев вроде описаний того, как тупит и засыпает на ходу восьмидесятилетняя маразматичная бабка в конторе "Штанов Леви" - это и вовсе выглядит жалко.
Ещё более убого, мелко и провинциально вся эта история смотрится из-за простонародного безграмотного говорка, присущего большому количеству героев. И так дурацкие герои и скучные события, а тут ещё через строчку всякие "куды енто ты собираисси, дуся?".

Сюжет романа не то что не увлекательный - он никакой, не за что взгляду зацепиться, нечем и некем заинтересоваться. Просто описание абсурдной жизни группки новоорлеанских простых людей, очумелых дурачков - не совсем социальное, интеллектуальное и моральное дно, но где-то близко к нему.
И хорошей сатиры в книге я не нашла, повторюсь. То что есть - это какие-то унылые банальности типа Игнациуса Райлли в целом как персонажа и, например, того, что вместо классификации документов Игнациус их выкидывает в урну и считается самым эффективным работником на фирме, быстрее всех обрабатывая бумаги. Эээ, ну ок, но по-моему, толстовато.

В общем, книжка, которую я последние несколько лет очень хотела прочитать и постоянно держала в поле зрения, оказалась разочарованием. Продираться через неё было до крайности скучно и немного отвратительно, с каждой страницей копилось раздражение и хотелось отвлечься буквально на любое другое занятие. В общем, далеко мне до интеллектуалов и литературных ценителей, не поняла я прелести этого шедевра.

Прочитав биографию автора, я призадумалась. Не люблю я такие истории, связанные в итоге с изданием книг: очень они мне напоминают простую пиар-компанию. А потом я заглянула в список подборок, и чуть приуныла. Честно признаюсь: я с недоверием отношусь к книгам, которые включены во все возможные списки лучших книг, но у которых читателей раз, два и обчёлся. Большей частью потому, что подспудно возникают сомнения: судя по всему, не для широкого круга чтения книга, что-то слишком уж специфическое.

Но вот в случае со «Сговором остолопов» ситуация была немного другая. Я не сказала бы, что книга требует чересчур узкой аудитории, что для её чтения нужна какая-нибудь специальная подготовка или ещё что. Нет. Скорее, нужен определённый настрой, что ли. Потому что конкретно в этом случае очень многое зависит от совпадения авторского текста и читателей.

Про себя скажу одно: меня книга раздражала. Раздражала безумно, каждой строчкой, каждой репликой, каждым описанием и каждым персонажем. Причём понять бы причину — я ничего не имею против циников, не прочь посмеяться над гротескными отношениями персонажей, да и к сюжету при прочих равных не слишком требовательна, выбить меня из колеи могут разве что сопли с сахаром, застывшие в леденце, и морализаторство вкупе с промыванием мозгов. Но здесь ничего из этого нет, а скрежет моих зубов во время чтения слышно было на весь дом.

Абсолютно не моя книга. Я сделала к ней три подхода, и всё равно не смогла заставить себя добраться до самого конца, увы. Не буду судить, заслуженно ли она занимает место в списке переоценённых книг, но мои подозрения оказались верны.