Ваша оценка

4,2

(369)

Авессалом, Авессалом!

Уильям Фолкнер

Жанры

Книга из цикла

Йокнапатофский цикл

Миссисипи

Уильям Фолкнер

(0)

Ухаживание

Уильям Фолкнер

3,6

(4)

Красные листья

Уильям Фолкнер

3,7

(39)

Справедливость

Уильям Фолкнер

3,9

(11)

Подумать только!

Уильям Фолкнер

(1)

Здание суда (Имя для города)

Уильям Фолкнер

(0)

Было

Уильям Фолкнер

3,9

(13)

Моя бабушка Миллард, генерал Бедфорд Форрест и битва при Угонном ручье

Уильям Фолкнер

3,8

(12)

Непобежденные

Уильям Фолкнер

4,3

(102)

Нагорная победа

Уильям Фолкнер

3,3

(2)

Рейтинг LiveLib

4,2

369 оценок

5
51%
4
29%
3
16%
2
2%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 423Хотят прочитать 1343

Рецензии

Mira_grey
29 августа 2021 г.
Гимн саморазрушению
Медленно, но неизбежно умирающий в агонии американский Юг, потерявший в гражданской войне свой цвет и блеск. Общество тонущих людей, замерших в статичном состоянии и не сумевших почуять новые веяния, они так и не смирились с поражением, но вынуждены с ним жить - без будущего и без надежды. Безрадостная картина деградации предстаёт перед читателем на страницах книги, которая затягивает как болото. И чем больше сопротивляешься, тем больше в нём увязаешь, тонешь в буквальном смысле этого слова, потому что в столь сложном переплетении слов и мыслей крайне трудно уловить единую цепь событий и составить полноценную картину произошедшего. Прыгаешь по кочкам чужих воспоминаний, блуждаешь среди разрозненных отрывков, однако проникнуться трагедией в полном масштабе не выходит. Люди так и остаются далёкими и непонятными, их действия не поддаются логике, а чувства скрыты под гнётом неумолимого рока.
Герои остались для меня плоскими и однобокими, нет в них искры жизни, нет желания двигаться и что-то менять. Сатпен был единственным, кто хоть к чему-то стремился, но и его поступки вызывали в основном недоумение и жалость. То он сражается против целого мира и идёт наперекор обществу, то сидит сложа руки и наблюдает надвигающуюся катастрофу с фатализмом уставшего от жизни человека. Слишком противоречивый характер, ещё больше запутанный тем, что предстаёт не от первого лица, а от лица всех, кто его не понимал. Автор максимально усложнил задачу читателю, сделав из семейной трагедии настоящий квест с поиском крупиц правды. Но, как говорится, правда у каждого своя, поэтому можно принять любую точку зрения любого персонажа и просто её придерживаться.
Самым большим минусом в книге лично для меня стали бесконечные рассуждения и отступления от основной темы, перескакивающие с пятого на десятое разговоры и длинные, ну очень длинные предложения, растягивающиеся аж на половину страницы. Такой стиль меня достаточно быстро утомил, забивая голову информацией, в дальнейшем никак не повлиявшей на события и восприятие, и опять-таки наводя на мысль о болоте с мутной водой, в котором я утонула. Пришлось долго и упорно барахтаться, чтобы из него выбраться, но отплёвывалась я потом очень продолжительное время. Это совсем не мой автор, я не в состоянии восторгаться его стилем и наслаждаться пространными жалобами героев, могу лишь восхищаться теми, кто остался доволен подобной книгой.
Читать далее
108 понравилось
2,9K
BelJust
16 декабря 2020 г.
Дом, который построил Сатпен. Дом, который разрушил Сатпен.
Чтение произведений Фолкнера всегда сопряжено с определенными трудностями. В данном романе автор тоже не стал облегчать задачу, однако в какой-то момент я осознала, что меня не столь привлекает конечный результат (в конце концов исход известен с самого начала повествования) и, вероятно, даже не отчаянные попытки собрать историю по кусочкам — со слов очевидцев, которые многое искажают и утаивают, или же в пересказе тех, кто не был свидетелями событий, поэтому лишь строящих догадки, — но сам процесс. Невероятное погружение в атмосферу умирающего Юга, где на фоне крушения привычных устоев (но не установок, крепко засевших в головах его обитателей) разворачивается трагедия одной семьи, причиной которой служит Томас Сатпен — фигура почти мифическая, преломленная через восприятие людей, знавших его, до совершенно противоположных образов: от чудовища, которым пугают маленьких детей, до храбреца, достойного уважения и почитания. Однако прежде чем удастся обнаружить истину, запрятанную между двумя противоположностями и задрапированную в бесконечное кружево слов, предложений, что тянутся страницами, придется пробираться через вязь воспоминаний, иногда с повторами, с детальным разбором каждой сцены. Сюжета в стандартном понимании здесь нет — лишь рассказы о прошлом, нелинейные, скачущие от эпизода к эпизоду. При этом каждый раз, когда кажется, что вот-вот откроется целая картина или хотя бы станет понятно, что произошло, возникает некая деталь, которая переворачивает все предположения.
Начинается же всё с того, что Квентин Компсон (также фигурировал в романе "Шум и ярость) получается приглашение от престарелой мисс Розы Колфилд, которая впоследствии рассказывает ему о своей семье, исчезновении рода. Её старшая сестра вышла замуж за некого приезжего авантюриста с сомнительной репутацией, Томаса Сатпена. Для Розы он сначала был чудовищем из сказок, людоедом, что держал ее сестру в заточении, а потом, после одного оскорбительного предложения, которое Сатпен сделал Розе (впрочем, это случилось уже после того, как он овдовел), — объектом искренней, кристально-чистой, ничем незамутненной ненависти. Именно его Роза винит в том, что род оборвался после череды трагедий. Однако о Томасе говорят и другие, и даже он сам рассказывает историю, которую потом пересказывает отец Квентина (и сколько после многочисленных пересказов в ней осталось неискаженных фактов?). И хоть ранее я говорила, что истина где-то посередине, всё же Сатпен — чудовищное дитя своего времени. И не он один.
А запустила всю эту линию преступлений и отсроченной расплаты, мести, которая может зреть бесконечно долго, и отсутствия выбора, когда каждое решение лишь приближает исход, мечта целеустремленного мальчика о респектабельности. Стандартная такая мечта: дом, достаток, рабы, жена из чистокровных белых леди, и, конечно, сын, который продолжит род. Чтобы никто не посмел считать его нищей белой швалью, что на иерархической лестнице даже ниже "черномазых". И вот этот мальчик, выросший в мужчину, уверенно шёл к цели, оставляя позади тех женщин и собственных детей, что недостаточно чистокровные или не того пола. В какой-то момент он достиг желаемого, и, казалось бы, жизнь удалась, осталось обзавестись внуками, но тут приходит момент расплаты через детей. Прошлое настигает и забирает будущее, а война — землю и благосостояние.
Дом, который построил Сатпен, разрушен самим же Сатпеном.
Читать далее
103 понравилось
2,6K
nevajnokto
10 августа 2015 г.
"...У меня одно желание - исчезнуть как отдельный индивидуум, уйти в небытие, не оставить в истории ни следов, ни мусора, лишь изданные книги… Пусть итог и история моей жизни выразятся в одной фразе моей эпитафии и некрологе; он создавал книги..."
Из письма Фолкнера к М. Каули ( американский литературовед, один из первых пропагандистов и истолкователей творчества Фолкнера в США.)
Завершён очередной небольшой шедевр творчества Фолкнера, после которого сидишь без какой-либо упорядоченной мысли в голове, но с отчаянной попыткой, если не осознать, то, хотя бы, понять, КАК же этому гению удалось проработать единый колоссальный сюжет о Йокнапатофе в разных произведениях, но с такой органичной целостностью... Это же уму непостижимая Большая Книга о человеческих судьбах, но в то же время такая простая жизненная проза! Нет, я ни в коем случае не подразумеваю простоту, опущенную до обыденности. Для меня, Фолкнер - самый сложный и самый отрывистый Искатель и Отражатель конфликтов не только внешних, но и внутренних, при этом передающий свои видения с той же сложностью, которую почти невозможно опередить и не утонуть в омуте философских исканий, огранённых в художественное начало...
Я успевала, только успевала. Задыхаясь в эмоциях, переводя дыхание, оглушённая шумом разлетающихся вдребезги, мозгов - я изо всех сил догоняла, с разодранной в кровь, душой. Это не пафос... Хотя, мне неважно, с какой именно призмы можно оценить мой отзыв. Я схожу с ума от Слова Фолкнера, и мне всё равно, рефлексия ли это или пафос. Это мои чувства.
Роман был начат в 1934-м году и вначале назывался "Тёмный дом". Это история семьи Сатпенов, в частности, Генри Сатпена, который навлекает беду на семью, познакомившись в университете с Чарльзом Боном. Чарльз входит в дом Сатпенов, как чужой человек, но ведь жизнь непредсказуема. Нет такой тайны, нет такого скелета, который бы не загремел вовсю, когда приходит его час. Трагедия обрушивается со всей мощью и с убийственной высоты, отнимая все шансы на спасение. Ситуация полностью выходит из-под контроля, оставляя за собой кровавые следы не только в прямом понимании. Разрушены судьбы, растерзаны люди, летит в пропасть всё, что до сих пор казалось жизнью.
Повествование передано, как одно Воспоминание. Оно говорит посредством Квентина Компсона, да, того самого из романа "Шум и Ярость"... Между этими двумя произведениями нет прямой связанности. Сквозные персонажи, то же место действия, схожесть сюжетной темы, но при этом разные ситуации и иное звучание аккордов. Как и обычно, Фолкнер не придерживается строгих рамок во временной последовательности. Всё как будто, происходит в знойном мареве, в густом едком дыме какого-то дурмана, въедающимся во все поры, под кожу, в сердцевину сердца, обостряя все чувства до предельного накала. Читать эту книгу схоже с блужданием в чьём-то тяжелом сне: ты растерян, напуган, потрясён, в тебе пробуждается истерика, негодование, ненависть, и всё это в итоге рождает жалость. Невероятные, неожиданные эмоции, неподвластные твоему же пониманию. И снова приходится самостоятельно делать выводы, приходить к какому-либо утверждению, опираясь на противоречивое многоголосье воспоминаний героев... Эти люди превращаются в часть твоего мира, в твою реальность. Ты прислушиваешься к ним, ведёшь долгие диалоги, пытаешься обрести их доверие, чтобы они позволили тебе стать свидетелем трагедии, ничем не сглаженную, равную библейской.
Название романа Фолкнер привёл к библейской притче о царе Давиде и его сыновьях Авессаломе и Амноне.

... И смутился царь, и пошел в горницу над воротами, и плакал, и когда шел, говорил так: сын мой Авессалом! сын мой, сын мой Авессалом! о, кто дал бы мне умереть вместо тебя, Авессалом, сын мой, сын мой!
Читать далее
67 понравилось
1,4K