Дама. ...Я хочу спросить, из чего же вы все-таки вывели, что я англичанка?
Наполеон (отбросив ораторский стиль). А очень просто. Вам нужны были письма, которые принадлежали мне. Вы посвятили утро тому, чтобы украсть их, — да, украсть, как разбойник с большой дороги. А вечер вы посвятили тому, чтобы всю вину за это свалить на меня же; чтобы представить дело так, будто я хотел украсть ваши письма, будто причиной всему — моя подлость и эгоизм и ваша доброта, преданность, самопожертвование. Это и значит действовать по-английски.

Дама. Я хочу вам что-то сказать. Только вы, пожалуй, не поймете.
Наполеон. А вы этим не смущайтесь.
Дама. Ну так вот: я обожаю мужчин, которые не боятся быть подлецами и эгоистами.
Наполеон (в негодовании). Я не подлец и не эгоист.
Дама. О, вы себя недооцениваете. К тому же не надо понимать меня буквально: я, собственно, не имею в виду подлость и эгоизм.
Наполеон. Очень признателен. А то я уже было понял вас буквально.
Дама. Ну и правильно. Но я хотела сказать, что в вас есть какая-то простота и сила.