Школа для дураков

"Абсурд полный смысла," - наверное так я бы сказала об этой книге одним предложением. Бред, в котором истина и вымысел сплелись воедино. Самое непонятное произведение из всех прочитанных до этой поры, самое несвязное, бессюжетное, абсолютная чепуха, да что там - иногда просто набор слов. Да и с героями всё очень непросто. А поди же ты. Цепляет.
Бессвязными абзацами царапает душу, обрывками фраз ломится в сердце и застывает там, расплываясь бесформенными пятнами, томит мозг обрывками слов.
Мальчик (юноша? мужчина?) с раздвоением личности. С умением мыслить нестандартно, обладающий избирательной памятью. У него нет понятия времени: вчера, сегодня, будущее, прошлое, настоящее - всё это не касается "ученика такого-то." Его жизнь  не подчиняется земным, да и вообще каким-либо законам. Он учится в Школе для дураков, но дурак ли он?
Не знаю когда, с какой главы книга затянула меня. На какой странице я учуяла аромат сирени, запах рододендронов, и когда снежные бабочки захватили моё воображение. Просто в какой-то момент события (а вообще-то не знаю, можно ли назвать событиями то, что происходило в книге, ну да ладно) так захватили меня, что я и правда видела два человека, совершенно разных и в тоже время одно целое.

Эмоции, чувства, снова эмоции, ощущение нереальности происходящего и в тоже время осознание, что это явь  Учитель, который умер, но так и не понял этого. Босоногий наставник, идеал "ученика такого-то". Теперь он тоже затерялся во времени, теперь он, как и его подопечный, помнит только то, что разрешает ему память. А память утверждает, что он был влюблён в свою ученицу, девочку, по имени Роза Ветрова, хрупкий цветочек, девочка-веточка, которую не пощадило время. Время, которое беспощадно ломает под собой надежды, реальность, мечты. Мёртвый-живой учитель, отдавший всего себя науке и ученикам, теперь он вне школы, вне времени, вне жизни...

"Ученик такой-то", непризнанный отцом, непонятый матерью, переживающий не лучшие времена, что есть у него, что будет? Меловая девушка с простым собакой, она же учительница географии, она же дочь профессора, она же возлюбленная...  Он способен любить, хоть и не знает, когда страсть воплотится в реальность, и воплотится ли... Он запутался, отчаялся, забыл: то ли он влюблён, то ли только собирается влюбиться. И так по кругу. По замкнутому кругу.

Странно читать книгу  без начала и без конца. Странно влезать в чьё-то подсознание, копаться в мыслях. Ещё более странно читать диалог человека, который разговаривает со своим вторым "я, да ещё с мёртвым наставником.

Не хочется говорить о морали книги, о том, чему она учит. Если интересно читать, разве это важно? Если к ней возвращаешься и возвращаешься, можно считать её своей? Если она о жизни, о смерти, о том, что не высказать словами, потому что,"видите ли, человек не может исчезнуть моментально и полностью, прежде он превращается в нечто отличное от себя по форме и по сути – например, в вальс, в отдаленный, звучащий чуть слышно вечерний вальс, то есть исчезает частично, а уж потом исчезает полностью."

Ф/М 2014
9/25

Открываешь неизвестную книгу неизвестного тебе автора и… И проваливаешься в совершеннейшее волшебство слова, в великолепный, чудесный поток сознания.

В «Школе для дураков» невероятное количество красоты: описаний, мастерства использования языка, мифотворчества, музыки текста, которая звучит так, что на вторую, пятую, десятую роль уходит смысл повествования в целом, настолько совершенна красота отдельных частей.
Нет, не надейтесь, ниже не будет процитирована часть этой красоты. Читайте книгу, если хотите в это погрузиться. Читайте и наслаждайтесь.

И уже одной этой красоты, которую хочется описывать только в превосходных степенях, было бы достаточно, чтобы я советовала «Школу» своим друзьям. Но книга еще и интересна сюжетом, построением повествования, стилем, поднимаемыми проблемами.

Кажется, что такого: ученик школы для дураков (или два, ибо он – два в одном, но для простоты будем говорить об одном), итак ученик Нимфея рассказывает о себе, своей школе, родителях, соседке, возлюбленной, докторе.
Нимфея так глубоко чувствует, постигает красоту, что растворяется, пропадает, теряет в ней себя. На время, потом обычно возвращается. Ах, да. Его, если помните, два. И он вечно спорит, соревнуется сам с собой, каждый Нимфея ревнует к другому. Вот по этим-то двум причинам (а может и по одной из них) он и ходит в школу для дураков, где он, впрочем, такой же чужой, как и во всем остальном мире.

Дураки – грубые и глупые. Директор школы Перилло –злобный, унижающий своих учеников. Отец Нимфеи – прокурор, сухой, расчетливый, ужасающе нормальный. Доктор Заузе, предлагающий герою бросить ездить за город, чтобы не растворяться в красоте. Общество, которое растит инженеров, в котором надо стать инженером, чтобы жить, любить, быть.
И – как другая сторона медали: чудная девочка Роза Ветрова. Совершенно волшебный Павел-Савл Норвегов – учитель географии, вечно босой, в шляпе с дырочками, ненавидящий канцелярщину, формализм. Сказочный повелитель ветров. Профессор Акатов, попавший в лагерь за свою научную теорию и впоследствии реабилитированный. Вета Акатова, которую любит герой.
Сам Нимфея, заполняющий своим криком пустые пространства, сбегающий в край ночного Козодоя, влюбленный, несчастный и счастливый, отказывающий времени в его праве идти всегда только вперед.

Тесно сплетенные реализм и вымысел. Мифология, в которую лично я верю, которая красива, осмысленна и многогранна. И игра словами и смыслами – такая легкая, изящная, что кажется: Саша Соколов не играет словами, но играет вместе со словами, автор и язык – равноправные участники процесса, одинаково получающие удовольствие от получающегося в результате текста. А ты, читая, растворяешься в этом тексте, растворяешься и не хочешь из него возвращаться... в школу для дураков.

Как же так, где же эта книжка пряталась от меня всё это время, как ей удалось сделать так, что она попала ко мне только сейчас?

Потрясающее, удивительное полотно, сотканное из избранных кусочков реальности и домыслов. Меловые люди, крики козодоя, силуэт босоногого учителя на подоконнике, бывшая бабушка и ключик от неё, экскаваторщик, ищущий череп, Насылающий ветер, зимние бабочки, Леонардо да Винчи, Нимфеи, простая собака, велосипеды и... Не перечислить всего, просто читать, погружаться всеми органами чувств в ирреальное пространство, тонуть в непривычной, но такой знакомой тебе реальности.

Сюжет... А что сюжет? Что герои? Их один и два, мальчик с раздвоением личности (хотя иногда появляется подозрение, что прокрадывается и третий, тот, который превратился в лилию, но разве важно всё это, если все они — Нимфеи, только один — инженер, а второй — биолог?), мальчик, время которого раздроблено и разодрано в клочья, так что он не видит разницы между сейчас, потом, два дня назад и никогда. Мальчик, который обладает избирательной памятью, поэтому помнит только те моменты, которые поразили его внутренний мир, существует только в той реальности, которая его устраивает, в причудливой смеси вымысла, реальности и собственных фантазий. Один прекрасный момент — и он может раствориться в этой реальности, утонуть сам в себе и застыть в мгновении, потерям память, тело и собственное "я". А его за это отправляют в "Школу дураков". Не потому что он дурак, а потому что он не такой, как другие, он не терпит пустоты и даже пустую бочку заполняет своими радостными криками.

Есть ещё босоногий учитель Павел Норвегов, он же Савл, который хоть и умер, но не бывший, как бабушка, а такой же как и главный герой, растворившийся во времени, парящий над платформами и ловящий рыбу в озере. Он не помнит, что умер, потому что теперь его память такая же избирательная, но это ведь не важно, правда, если он сенсей и идеал главного героя. Он тоже любил когда-то, школьницу, Розу Ветрову, которую просто невозможно не любить географу.

Есть ведьма Трахтенберг-Тинберген, на липовой ноге, хочет — бродит по коридорам и скрипит ей, хочет — зависает перед окном второго этажа и подслушивает чужие разговоры.

Есть девочка, простая девочка, меловая девочка, девочка с простой собакой, которая на самом деле учительница Вета Акатова, дочь академика Акатова. Но сколько препятствий на пути к прекрасной даме...

Наверное, эту книгу стоит читать залпом, не закусывая, чтобы полностью погрузиться в языковое пространство. Язык здесь, безусловно, важен. Диалог с самим собой, история в истории, как в арабских сказках, одна реальность плавно перетекает в другую, русские сменяются японцами, а потом всё встаёт на свои места, констриктор путается с кондуктором и конструктором, а поток сознания уносит тебя всё дальше... Речь становится похожа на бормотание, связные предложения теряют пунктуацию, убыстряясь всё быстрее и становясь всё более расплывчатыми, пока не превращаются в монотонный шум, тра-та-та, и вдруг — бац! — всё возвращается на круги нормального повествования с особенной чёткостью мыслей и слога. Речь задаёт темп. Темп задаёт настроение.

Если ничего не отвлекает от книги, то погружение в обстановку полное: сначала визуальный ряд, потом запахи, осязательные ощущения, наконец, гул и звуки, множество звуков окружающей среды. Такую книгу не прочитаешь "по диагонали", это так же бесполезно, как заставлять дурака молиться богу.

Язык бесподобен, эпитеты изысканны и метки, а стиль повествования понемногу захватывает вас своими щупальцами, заставляя если не говорить так же, то хотя бы изредка ловить себя на мысли, что думаешь подобным потоком.

Всё это сон, чей-то странный сон, смешанный с реальностью, а нас по чистой случайности пустили в него немного прогуляться. Воспользуйтесь же этой возможностью, если желаете.

После неудачного опыта с Кальвино я зареклась связываться с постмодернистами, сюрреалистами и другими "истами" из заоблачного пространства. Поэтому сильно удивилась, обнаружив в своем виш-листе Кафку, а теперь ещё и Сашу Соколова. Не могу представить, зачем свои бредовые фантазии и галлюцинации люди обозвали таким красивым словом как постмодерн. Но когда большинство находит в этом смысл, понимаю что в дураках я.

Да, на сегодняшний день, ничего не разобрав в этом тексте, готова примерить на себя роль эдакого дуралея, для которого ТАКОЙ уровень текста просто недоступен…. Его можно рассматривать как отдельные красивые фразы, осмысленные и интересные предложения. Но вникнуть во весь сюжет целиком, увы, не получается. Я честно старалась. Как можно понять, что речь здесь идёт об ученике с раздвоением личности? Что за посёлок, кто и где гоняет на велике, отношения главного героя с родителями…? Вообще, исходя из названия и краткого описания в википедии, рассчитывала на что-то более из области детской психологии, педагогики и т.д. Читая чужие рецензии, искренне удивляюсь, как люди могут уловить не только смысл сего произведения, но и пересказать его достаточно точно. Впрочем, если поклонники Малевича находят смысл в "Черном квадрате", почему бы и здесь не развить философию на заданную тему? А я пока вижу лишь тёмную фигуру, не более.

Хотя, прогресс всё же есть, Кальвино моя оценка была ниже. Возможно, когда-то я дозрею и до такого способа общения автора с читателем.

Вы же знаете, почему филологи любят вуглускров? Как в старой недоброй оригинальной шутке, в этом романе тоже всё — не то, чем кажется или слышится. В нём можно услышать два голоса — но это будет один человек. Можно увидеть романтический бунт учителя географии — но географ мёртв, и это не более чем фантазия. Можно прочитать текст, будто бы написанный от лица мальчика, который отстаёт в развитии и всё же чувствителен к красоте и уродству мира и способен задавать взрослым неудобные и проницательные вопросы, — но поверить в это будет сложно, потому что книга — очень художественный вымысел.

Очень художественный вымысел. Именно так я ответила подруге, когда она спросила, что за книга несколько дней так вопиюще беспомощно лежит у меня на столе. Я действительно не знала, как подступиться к прочитанному, как его уложить в рамки собственного опыта и вообще — надо ли его туда укладывать, не лучше ли расширить понимание? Даже если взять банальнейший пример — книги про людей с диссоциативным расстройством личности, — никогда мне ещё не встречалось расстройство идентичности в настолько поэтическом ключе. Но мой мгновенный ответ подруге оказался ответом в первую очередь себе. Хотя книга написана довольно правдоподобно, хотя уровень развития главного героя (героев) не вызывает сомнения, как и боль его (их) матери, равнодушие отца (их) его, условия учёбы в школе для дураков, влюблённость и прочее, — единственное, во что нельзя поверить, так это в то, что такой человек мог быть (тут-то и начинается художественный вымысел) писателем или поэтом.

Но только поэтом его (их) и можно назвать. Он (они) сам выбрал себе имя — Нимфея Альба, — имя лилии, которой любовался столь самозабвенно и которой стал. Он (они) полюбил женщину и мечтал о романтически нереальном: «чтобы жили они долго и счастливо». Он (они) много читал, придумывал сюжеты и истории, познавал мир на свой лад, зацикливался на чём-то (привет, ОКР), чему-то учился, но по большему счёту — был устремлён в будущее, потому что настоящее причиняло ему (им) боль. И когда автор заговорил с ним (ними),

Так и сказал автору.

Автор последовал совету своего персонажа и писал только о нём. (Кстати, если говорить о персонаже, то это «он» или всё-таки тоже «они»?) Более того, автор писал так, как писал бы сам Нимфея, — то есть человек в состоянии психического расстройства. А может, наоборот: так, чтобы свести читателя с ума; во всяком случае, меня бесконечные перечисления пару раз довели до ручки. Конечно, однородные члены предложения — это такой специфический художественный приём, кажется, ещё Умберто Эко его часто использовал. Но приём этот, клянусь душой, честью, свободой, хорошим настроением и сегодняшним ужином, — антигуманный. Я слушала книгу и страдала, и, так как перенесённые страдания меня не облагородили, в конце концов поставила «Школе для дураков» оценку не слишком высокую, хотя она и понравилась мне, и впечатлила, и навела на интересные мысли. Дочитав книгу, я первым делом постаралась забыть все перечисления.

А может быть, дело действительно в памяти? И у автора не было коварной цели заставить читателя страдать? Может быть, книга написана так, как написана, чтобы её герой (герои) смог вопреки избирательной памяти сохранить хоть какие-то воспоминания? Оттого и повторяет он (они) всё на свете? Не знаю. Уже не помню. В одно ухо влетело, в другое — вылетело, благо, с аудиокнигой это проще пареной репы.

Между прочим, именно благодаря Валерии Лебедевой чтение (точнее, слушание аудиокниги) давалось мне намного легче, чем если бы я читала сама (а я пробовала, даже книгу в библиотеке раздобыла). Лебедева не только гипнотическими перечислениями вводила меня в кататонический транс, позволяя почувствовать себя на месте любого дурака из спецшколы, но и выделяла голосами обе личности центрального персонажа, облегчая понимание самого лучшего и самого умного «дурака» («дураков»), единственного (дважды единственного?) среди всех, кто был достоин, чтобы о нём (них) писали книгу. Впрочем, я ведь уже говорила, что здесь всё не то, чем кажется? Не книга, а натуральный смысловой вуглускр (вот вам ссылка, в конце-то концов). Меня же, тихо батарея, котятки грустные больны, зеленоглазые соски, не тормози, не тормози, свет далёких планет, нам снимали по ночам, синий зад, синий зад, белым сном деревья спят, за честь коровы мы умрём, этим дышат и этим живут жестокие серые мыши...

Ох, хорошаааа!!! В лучших традициях постмодерна густо наполненная всеразличными аллюзиями( библейскими и мифологическими), отсылками к принятым научным и псевдонаучным доктринам, вращающая текст вокруг свободных ассоциаций, замешивающая прозу на палитре поэзии растворяя его в музыке, Беспривычно хороша.

Саша Соколов некоторое время провёл в ПНД в качестве пациента - косил от армии. А ещё, как в посвящении утверждает автор, написал он эту книгу для реально существовавшего друга своего, слабоумного мальчика - Вити Пляскина. Эммм. Пляска святого Витта? Так был ли мальчик?

Отвлеклась)) Итак. Наверное на собственном опыте прибывания в ПНД и близком знакомстве с умственно отсталым мальчиком автор выбирает своим главным героем ученика спец-школы для умственно отсталых детей. Имя у главного героя отсутствует, в тексте романа он упоминается просто - Ученик Такой-то. Повествование идёт от лица главного героя.

При том, что психиатрический диагноз Ученика Такого-то остаётся неозвученным, на диссоциативное расстройство, несмотря на наличие Второго, это не похоже, а вот то, что рассказ героя движется прямым курсом по активной фазе шизофренического бреда - просто великолепный приём. Настолько органично вписать постмодернистский текст со всеми его "классическими" оборотами мне кажется совершено логичным, настолько, что я даже не понимаю сейчас а как можно представить постмодернистский текст иначе. Потому, положа руку на сердце, заявляю: "Школа для Дураков" - эталон постмодернистской литературы!

В огромном потоке восприятия окружающей действительности, мозг разыскивает отдельные ассоциации, которые вплетает в мыслеобразы с разной вариативностью, переплетая вместе и разделяя снова, вычленяя скелеты и наращивая на них иную плоть, чужую, но однокоренную. Ибо логику никто не отменял. И может быть в целом такой анализ выглядит ошибочным и хаотичным, но на коротком отрезке вырванного контеста - само собой разумеющимся, эстетичным и даже высокоинтеллектуальным. Шизофрения - это не отсутствие логики, это логика вариативная, разветвлённая, лабиринтная с множеством тупиков и разрывов.

Ученик Такой-то анализирует жизненные впечатления не линейно, он сам помещает себя не на начало отрезка, он помещает себя в центр, и анализ впечатления расходятся от центра кругами, иногда натыкающиеся на препятствия - другие действующие персонажи. Тогда круги искажаются и отталкиваясь от этих персонажей расходятся в свою очередь уже от них, пересекаются с кругами Ученика Такого-то, разбивают их, преломляют, изменяют. Получается любопытно.

В вопросе реальности существования персонажей истории склоняюсь к непопулярному мнению - они все существовали. И Леонардо, и мама с папой, и Вета и Роза Ветрова, но в преломлении ассоциаций Ученика Такого-то приняли галлюцинаторные формы и отыгрывали свои маленькие сюжетные роли.

В игру нелинейности времени автор активно вовлекает и читателя. Привычного мыслить категориями константы Прошлое-настоящее будущее. Идя по бреду главного героя, и теряясь в лабиринтах ассоциаций ежеминутных вдруг ты оказываешься резко брошен в прошлое, затем так же резко в будущее. Переходы настолько мгновенные, что теряя нить необходимо вернуться и перечитать, а ты уже это читал, то есть ты прямо сейчас в своём настоящем оказываешься одновременно в прочитанном уже - прошлом, а то, от чего тебе пришлось оттолкнуться, чтобы вернуться для тебя становится будущим. Ну и почему, наблюдая наглядный пример, ты всё ещё утверждаешь, что будущее - это не прошлое?

К социально-политическим вопросам этого романа у меня однозначного отношения не сложилось. Говоря о сарказме на Союз, по-моему, этот сарказм можно отнести к любому строю и любому времени. Образ школы и учителей, как государственного органа усредняющего и направляющего на правильную линию правящей партии - покажите мне время и страну, где не так. Об увольнении по собственному по причине смерти и попытку подвести не вписывающегося в рамки представления о человеке "умершем" к правильному коллективному мнению о нём путём переодевания его в те одежды, что он никогда при жизни не носил - ну тоже самое. А уж проведение судебных процессов, где обвиняемый уже мёртв - вообще сплошь и рядом.

И мммм, моё любимое. Ветер как символ свободы. Насылающий ветер как символ наставника свободного мнения. Флюгер как символ указания направления свободного движения. И место обитания Ветрогона на противоположном берегу от коллектива и разделяющая их Лета. Ах да, ну и Ветрова Роза, конечно же, в контексте Роза Ветров. Всё так хорошо, аж захватывает дух.

Я помню эту книгу как расплывчатое, но нестерпимо яркое нечто среди серого списка обязательной к прочтению на курсе литературы. Первый и пока что последний в моем читательском багаже поток сознания, аперитив перед грандиозными планами осилить «Улисса» Джеймса Джойса (что еще только предстоит).

Бежать глазами по строчкам, перекатывая на языке слова, связные, несвязные, лишние, нужные, неожиданные, неуместные, уместные и своевременные... Это было удовольствие стопроцентного эстетизма. Мерно, мелодично, медитативно вплывали образы в загруженный ежедневными хлопотами разум. Отпускало, отступало, убегало в ужасе накопившееся раздражение.

Я плохо помню сюжет (моя память вообще не заточена под запоминание фактических данных: кто куда пошел, кто что сказал, кто где был), но помню свои впечатления. Я была потрясена. Было удивительно узнать, что литература может быть такой и при этом не выглядеть бессвязным бредом сумасшедшего, а выстраиваться в особую логическую связь, на уровне ассоциаций, так же, как и мысли клубятся в голове плотным комком: можно распутывать ниточки и раскладывать их ровными аккуратными рядами, можно завязывать сложные узлы, а можно просто взять весь клубок в целом.

Не вспомнить уже, прочитала я быстро или растягивала на несколько дней, понятие времени в памяти так же расплывчато, как и в книге. Воспоминания путаются, перемешиваются, срастаются, мутируют, превращаются в химер из прошлого далекого и прошлого близкого. И это тоже отображено в "Школе..."

Заглянуть внутрь черепной коробки писателя, наблюдать, куда уводит его поток, сюжетная канва - только лишь основа без утка, еще не ткань, только половина ее.

Прочесть - и не забывать.

мама я ждала этой книги всю свою жизнь когда была маленькой когда росла когда ходила в детский сад когда ходила в школу когда поступала в институт мама я ждала все это время я ждала только этой только книги только ждала
эти герои нимфеи вета аркадьевна савл петрович и конечно меловая девочка они всегда были во мне сидели сидели и тоже ждали
саша соколов вы мой кумир а может быть вы просто думаете как я и живете как я если вам в голову пришло такое
неизбывное мое одиночество утолилось этой книгой ибо поняла я что есть люди которые думают как я а думать и жить это разные вещи это я живу как все а кто думает как я? саша соколов
спасибо

Много и давно слышал про этот роман, но никак не мог решиться. Помогла рецензия на ЛЛ (найти её позднее не удалось), где посоветовали элементарное: Да вы попробуйте, всегда можно бросить! Собственно то же я рекомендую другим сомневающимся.
Я не силён в формулировках, но по-моему это даже не постмодернизм, а скорее сюрреализм. Повествование идёт от лица юноши, у которого раздвоение личности, поэтому мы слышим попеременно два голоса. Кроме того для него время нелинейно:

Географическая локация - дачный посёлок на берегу реки Леты, в котором жил (живёт, будет жить?) главный герой, его любимый учитель географии Норвегов, мама и отец и ещё ряд персонажей, которые то ли были то ли нет. Для того, чтобы как-то соориентировать читателя введена достаточно реалистичная глава 2 "Теперь" (рассказы написанные на веранде)
Уф-ф-ф-ф! Практически невозможно описывать беллетризированный бред. Но бред этот отнюдь не бессмысленный. По мере чтения лишенными смысла начинают казаться собственные мысли, разговоры и поступки окружающих. Каждый абзац хочется перечитывать и цитировать.Ученик такой-то по прозвищу Нимфея Альба запросто общается с Леонардо, работает (работал, будет работать?) у него и получает домашние задания:

На моей памяти так запросто на равных разговаривал с Леонардо разве что Анатолий Зверев - художник настолько же гениальный как и ненормальный...
В общем никакая это не рецензия, скорее впечатление. Никакого чувства типа "Я сделал это!" меня не посетило, скорее появилось желание иметь бумажную книгу, чтобы при случае кусками перечитывать. Если соберётесь читать , несколько рекомендаций:

• В отзывах нашел, что книгу можно читать с любого места - вот это не надо, может потом при перечитывании
• Читать лучше с перерывами, я читал по главе в день. Этот текст - как алкоголь. Когда прочтешь много начинаешь думать этими фразами, спать и во сне к ним возвращаться, наутро встаёшь с больной головой.
• В процессе чтения "не оглядывайтесь назад", не смотрите предыдущие страницы, пытаясь вспомнить, что автор говорил про этих героев прежде - это абсолютно не важно, а в дальнейшем может быть и дезавуировано.

Увидев эту книгу в подборке Открытой книги этого месяца я решила закрыть давний гештальт и ознакомиться с творчеством прославленного советского постмодерниста. Увы, чуда не случилось - несмотря на удивительно образный язык и чудесные обороты типа "тысяченогая улица" и "лицо его, морщинистое и смуглое, как груша в компоте", мне было сложно воспринимать повествование без сюжета сплошным потоком сознания от лица психически больного мальчика, который не понимает сути времени и обладает избирательной памятью - запоминает только то, что его впечатлило, а остальным деталям не придает значения. Поэтому ткань реальности в этом потоке напоминает марлю, а мой косный разум упорно отказывался заполнять пустые квадратики между нитками. Из того, что я поняла, герой считает, что свои ментальные особенности унаследовал от покойной бабушки, отец-прокурор и директор школы символизируют репрессивный аппарат, цель которого держать и не пущать, а также максимально держать граждан в состоянии униженности и покорности, учитель Павел Петрович Норвегов олицетворяет творческую интеллигенцию с ее вольнодумством и желанием выходить за тесные рамки общепринятого. Мне понравилась рассказанная автором история про плотника и распятие, и вообще библейские аллюзии были весьма изящно вплетены в повествование, но все же подобное красивое словоблудие, наверное, не мое.