Рецензия на книгу

• 

  bastanall

  24 апреля 2019

  Вуглускры

  Вы же знаете, почему филологи любят вуглускров? Как в старой недоброй оригинальной шутке, в этом романе тоже всё — не то, чем кажется или слышится. В нём можно услышать два голоса — но это будет один человек. Можно увидеть романтический бунт учителя географии — но географ мёртв, и это не более чем фантазия. Можно прочитать текст, будто бы написанный от лица мальчика, который отстаёт в развитии и всё же чувствителен к красоте и уродству мира и способен задавать взрослым неудобные и проницательные вопросы, — но поверить в это будет сложно, потому что книга — очень художественный вымысел.

  Очень художественный вымысел. Именно так я ответила подруге, когда она спросила, что за книга несколько дней так вопиюще беспомощно лежит у меня на столе. Я действительно не знала, как подступиться к прочитанному, как его уложить в рамки собственного опыта и вообще — надо ли его туда укладывать, не лучше ли расширить понимание? Даже если взять банальнейший пример — книги про людей с диссоциативным расстройством личности, — никогда мне ещё не встречалось расстройство идентичности в настолько поэтическом ключе. Но мой мгновенный ответ подруге оказался ответом в первую очередь себе. Хотя книга написана довольно правдоподобно, хотя уровень развития главного героя (героев) не вызывает сомнения, как и боль его (их) матери, равнодушие отца (их) его, условия учёбы в школе для дураков, влюблённость и прочее, — единственное, во что нельзя поверить, так это в то, что такой человек мог быть (тут-то и начинается художественный вымысел) писателем или поэтом.

  Но только поэтом его (их) и можно назвать. Он (они) сам выбрал себе имя — Нимфея Альба, — имя лилии, которой любовался столь самозабвенно и которой стал. Он (они) полюбил женщину и мечтал о романтически нереальном: «чтобы жили они долго и счастливо». Он (они) много читал, придумывал сюжеты и истории, познавал мир на свой лад, зацикливался на чём-то (привет, ОКР), чему-то учился, но по большему счёту — был устремлён в будущее, потому что настоящее причиняло ему (им) боль. И когда автор заговорил с ним (ними),
  

  
  Нимфея сказал, что писать можно только о нём, потому что только о нём и следует писать, поскольку он настолько лучше и умнее остальных, что это сознает даже Перилло, так что, говоря о школе для дураков, достаточно рассказать об ученике таком-то — и всё сразу станет ясно, так и передайте, да и вообще, почему вас заботит, кто там что скажет или подумает, ведь книга-то ваша, дорогой автор, вы вправе поступать с нами, героями и заголовками, как вам понравится.

  Так и сказал автору.

  Автор последовал совету своего персонажа и писал только о нём. (Кстати, если говорить о персонаже, то это «он» или всё-таки тоже «они»?) Более того, автор писал так, как писал бы сам Нимфея, — то есть человек в состоянии психического расстройства. А может, наоборот: так, чтобы свести читателя с ума; во всяком случае, меня бесконечные перечисления пару раз довели до ручки. Конечно, однородные члены предложения — это такой специфический художественный приём, кажется, ещё Умберто Эко его часто использовал. Но приём этот, клянусь душой, честью, свободой, хорошим настроением и сегодняшним ужином, — антигуманный. Я слушала книгу и страдала, и, так как перенесённые страдания меня не облагородили, в конце концов поставила «Школе для дураков» оценку не слишком высокую, хотя она и понравилась мне, и впечатлила, и навела на интересные мысли. Дочитав книгу, я первым делом постаралась забыть все перечисления.

  А может быть, дело действительно в памяти? И у автора не было коварной цели заставить читателя страдать? Может быть, книга написана так, как написана, чтобы её герой (герои) смог вопреки избирательной памяти сохранить хоть какие-то воспоминания? Оттого и повторяет он (они) всё на свете? Не знаю. Уже не помню. В одно ухо влетело, в другое — вылетело, благо, с аудиокнигой это проще пареной репы.

  Между прочим, именно благодаря Валерии Лебедевой чтение (точнее, слушание аудиокниги) давалось мне намного легче, чем если бы я читала сама (а я пробовала, даже книгу в библиотеке раздобыла). Лебедева не только гипнотическими перечислениями вводила меня в кататонический транс, позволяя почувствовать себя на месте любого дурака из спецшколы, но и выделяла голосами обе личности центрального персонажа, облегчая понимание самого лучшего и самого умного «дурака» («дураков»), единственного (дважды единственного?) среди всех, кто был достоин, чтобы о нём (них) писали книгу. Впрочем, я ведь уже говорила, что здесь всё не то, чем кажется? Не книга, а натуральный смысловой вуглускр (вот вам ссылка, в конце-то концов). Меня же, тихо батарея, котятки грустные больны, зеленоглазые соски, не тормози, не тормози, свет далёких планет, нам снимали по ночам, синий зад, синий зад, белым сном деревья спят, за честь коровы мы умрём, этим дышат и этим живут жестокие серые мыши...

  56 понравилось

  5

  13,3K