Ужасные дети

Если бы не флэшмоб, то я скорее всего удержалась бы от написания отзыва к этой книге. Рецензий уже предостаточно, и во многом они созвучны моим мыслям и впечатлениям. Ну да ладно.

Начну с небольшого оффтопа. Кто дал книге тэг "гомосексуализм"? А? Мне кажется, зря.

Есть брат и сестра. У них болеет мама, сестра вынуждена за ней ухаживать, поэтому не ходит учиться. Учится лишь младший брат. Доктор, лечащий мать, детей любит и помогает чем может. Однокласник Поля(брата) Жерар по-детски восторженно в него влюблен, а злосчастный снежок, попавший Полю в грудь, открывает Жерару возможность стать настоящим другом брата и сестры, проникнуть в их жизнь.
А жизнь у ребят своеобразная, очень. В их детской свои законы. Законы детства и фантазии. Здесь идет Игра, да, именно с большой буквы. Ведь Игра для этих детей на первом месте, она почти полностью заменила им обычную жизнь. Что же эта за Игра? Это невозможно обьяснить! Это все и ничего. Это язвительные пикировки, старания друг друга провести и обхитрить, это новые миры, сюжеты, это отказ от взросления. Не каждый сможет этим проникнуться и понять. Но тем, кто однажды был очарован магией Детской, уже будет мучительно сложно покинуть это удивительное место. Так случилось с Агатой и Жераром.

Говоря же о Элизабет и Поле, нельзя не отметить, что для них волшебство Детской оказалось черной магией, которая высасывает жизнь и волю из воспользовавшихся ею. Хотя, конечно, не стоит винить место, ведь дело в людях. Людях, детях...которым не хочется взрослеть, не хочется вылезать из теплой мягкой ракушки. Почему? Сложный вопрос. Обычно подобным людям вылезать рано или поздно приходится, банально из-за средств к существованию, вернее, из-за их отсутствия. У кого-то даже получается найти себя в реальном мире. Но Кокто лишил своих героев этой нужды. Он огромным наследством позволил героям продолжать жить в своей раковине, но призвал на помощь другую силу - любовь...И, быть может, все еще могло быть хорошо, если бы Элизабет не настолько сильно пропиталось духом Игры. Се ля ви.

Не могу не отметить, что первая половина книги (до появления Агаты) напомнила фильм "Мечтатели", правда в книге, в отличие от фильма, нет эротизма, все достаточно мило.

Не выходи из комнаты,
Не совершай ошибку...

Вот они, прекрасные "родители" "Мечтателей", носившихся по Лувру и деливших банан на троих, это они - Элизабет, Поль и Жерар. Позднее к ним присоединяется Агата.
Когда вы возьметесь читать "Les enfants terribles", первое, что вас покорит - язык и стилистика. Мой французский - увы - не позволяет читать книги в оригинале, но в данном случае я хочу верить переводчику. Паутина, буря, пурга, водоворот - все это в той или иной степени подходит под описание текста Кокто. Цитировать его хочется много и завороженно, посему заранее каюсь - мой текст наполовину из цитат)
Эти дети ужасны в том смысле, что "дети это кошмар", и скорее несносны. Выражение "анфан террибль" давно привычно для нас, когда мы хотим сказать о человеке, живущем по своим правилам, которые не совпадают с общими, но тем не менее общество с ним носится, холит, терпит и лелеет. В книге эта роль выпадает дяде Жерара и сиделке, ухаживающей за больным Полем.
Это похоже на любовь к гению...Но Кокто сам ответил, что такое эти "дети" в нашем взрослом мире:

Необычайные существа и их асоциальное поведение составляют очарование мира множеств, который их отторгает

Брат и сестра, связанные любовью высокого напряжения, создают свой мир детской - мистический, сюрреалистический и пугающий. Игра с большой буквы, правила которой они придумывают или порой угадывают и читают в мыслях друг друга, затягивает их намертво и приводит к трагедии.
Элизабет в своем стремлении не отпускать детскую и не выходить из Игры никогда - куда упорнее Поля, который готов, кажется, познать и законы другой, обычной жизни, как это сделали в итоге Жерар с Агатой. Вырасти из детской, вылезти из нее раз и навсегда, бросить "бытие без гордыни и цели", повзрослеть и вспоминать Игру с улыбкой - это для Элизабет убийственно. В итоге она побеждает, пусть дорогой ценой, но остается верна своему инфантильно-сюрреалистическому миру, который создавала, оберегала всеми способами. Побеждает, увлекая за собой и брата, потому что у Игры может быть только один финал.
Эта девочка, надо сказать с самого начала существует на грани реального и нереального миров. Она как будто с детства обладает возможностью выходить за грани сознания, проникать в области, доступные медиумам. Это и ее дар, и ее проклятье.
И мне кажется, что-то в этом детское - идти на поводу у неведомой тебе силы, которая дарит приятное существование, заходить все дальше и дальше, не думая, что же потом. Наркотик?..да, им для детей Кокто оказались они сами и их искаженное детство.
Кокто удивительно прописывает "магматические уровни души" своих героев-детей, особенно в первой части, где событийная сторона не так важна, как то "неослабное нервное напряжение", связывающее брата и сестру и вызывающее их бурные игры тел и сознания.

"Читать иероглифы детства" сложно, особенно с высоты взрослости, из-под груза поблем, о которых, кто-то так однажды решил, надо думать. В сто раз сложнее "прочитать" поведение взрослых детей, значит будем читать Кокто)

Конечно же, роман про детей. Конечно же, одна из протагонистов, Элизабет, весьма эгоистична и даже жестока. Конечно же, с первого взгляда название не вызывает никаких сомнений, но - после прочтения становится явным его двусмысленность.
Эпитет "ужасные" - всего лишь ирония над филистерами, читающими роман как некую характеристику "жестокости детства". На мой взгляд,конфликт романа лежит несколько глубже. Не зря ведь философы и иже с ними возводят в аксиому тот факт, что именно в детской душе (или материи, как пожелаете) остается ещё место для познания "истины", заставленное во взрослом человеке хламом абсурдной морали и бессмысленными рамками.
Да, поступки главных героев жестоки, однако они не имеют под собой той корыстной цели, эгоистичной и лицемерной цели, кою ставят перед собой "закрепившиеся в жизни". Их детские поступки продиктованы только одним желанием - желанием "познать". Вот и конец романа кажется уже не столь трагичным - что такое умерщвление плоти по сравнению с верностью идеалам, таким животным, но столь чистым и искренним.

Моё недоумение тем, кто считает этот роман увлекательным рассказом о сумасшедших детях, ведущих неправильный образ жизни.

Есть две новости. Одна важная, другая не очень. Первая: я познакомился с творчеством Жана Кокто, представителя французской богемы Беспокойного и Мрачного периода Франции, когда великая нация преклонила колени перед Гитлером. Кокто не воевал, не ушел подполье, а вполне удачно ставил спектакли и писал страстную прозу на пробой всеХ панчлайнов. Вторая весть, на 99-м году жизни преставился принц Филипп, ветеран войны и муж королевы Елизаветы, иииии все... Важность определите сами)

По всему инста/фейсбуко миру включился режим псевдоскорбящих (видимо многочисленных внебрачных детей Филиппа), люди скорбят что принц больше не сможет наслаждаться жизнью в Букингемском дворце и отмачивать свои снобистские шуточки, печально конечно. При этом большинство ни не читало сложно объяснимого цепляющего за живое - романа Кокто Les Infants terrbles (Ужасные дети), а в прочем после прочтения просится более мягкое название "Трудные дети", поскольку ужасными дети быть не могут, тут скорее к родителям вопросы.

Поразительное мрачное произведение для гурманов. Такое количество аллюзий на один "квадратный" абзац, я еще не встречал. Потрясающая игра и слов, и персонажей, закрученная на сексуальном эгоизме, при этом пикантных сцен вы здесь не прочтете, но в вашей достаточно извращенной голове пронесутся много сценариев развития (и пусть небеса будут вам судьями).

Динамика событий притормаживается автобиографичными наблюдениями автора. Поль получив травму от альфа-самца одноклассника помещается в свою комнату под опеку сестры Лизы, которая проживает там же 14 и 16 лет соответственно. Отношения брата и сестры в жесткой и эмоциональной гармонии, они буквально поглощены друг другом, хоть внешне это и обычное семейное склочное существование. О друг друге они знают все, читают немногочисленные книги по несколько раз, жрут креветки, нищенствуют. Свои ритуалы. Помощь других людей воспринимают как должное, ибо полнейшие эгоисты и инфантилы. Мать умирает.

Жерар друг Поль, будучи влюбленным в Элизабет, помогает незадачливым сиротам, будучи сам воспитанником только лишь дяди. А дальше фурункул липкой и кровосмесительной атмосферы только набухает и увеличивается. Дуракам везет, а наглецам еще больше. Страдать, как всегда, будут невинные! Поэтому чтобы не совершать ошибок прочтите ужасно короткий роман об первобытной ИГРЕ подростков.

А за Филиппа не переживайте, парень прожил хорошую жизнь, не надо трагичного лицемерия, нам бы всем прожить хоть половину от этого, и желательно во дворце) аминь

Наверное, хватит с меня пока французской литературы. Уж насколько французские фильмы способны очаровать практически любого, так же унифицированно безумны французские книги.
Название навевало мысли о детях в прямом смысле этого слова, а там вдруг оказались практически мои ровесники. Впрочем, это скорее наблюдение, чем замечание. Несколько смутила меня иррациональность: когда мир крутится изнутри героев, не удосуживаясь озадачить читателя хоть одной жизненной реалией - все течет словно сквозь, ключевые события внешнего мира как бы вскользь упоминаются и опадают на дно заросшего ряской прудика. Мне немного напоминало "Дом, в котором", где мифологизма тоже предостаточно, но даже там был налет повседневности, осознание того, что вне сказки есть обычный простой мир очередей за колбасой и безработицы. Тут же все круговертится в квартете не совсем вменяемых сироток, а уж как там они умудряются жить-поживать - до такой банальщины автор ни в жизнь не опустится.
В какие-то моменты напоминало Камю с его "Посторонним", по крайней мере, общей атмосферой отчужденности, доходящей до дикости. Потом перед глазами плыли кадры "Мечтателей" (которых я, кстати, не досмотрела, так как фильм вызвал у меня тошноту и не более). Хотя, на мой вкус, тема инцеста (а уж тем более и гомосексуализма, так навязчиво проставленного в тэгах) раскрыта гораздо менее, чем полностью. Там скорее намек какой-то пару раз, и то. Дело не в моем стремлении покопаться в бельишке и насладиться "клубничкой", просто все к этому идет, да вот как-то не доходит, а вместо этого автор ничего не предоставляет, и остается чувство легкой неудовлетворенности.
Как будто автор затеял со своим читателем многозначительную прелюдию, а потом обрывает страстный поцелуй, спокойно собирает вещи и уходит, даже не хлопнув дверью, чтобы хоть какую-то точку поставить.

Не прошло и недели, как я заставила себя дочитать крошечный роман Жана Кокто "Ужасные дети". Мне посоветовали его как произведение из подборки 1001 books you must read before you die, и я решила рискнуть, несмотря на то, что это французская (не очень мною любимая) литература и что одним из тэгов к книге была "гомосексуальность" (наверно, не то, о чем бы мне хотелось читать).

Ощущение, что книга не моя, возникло сразу же. Это всего лишь романчик в 260 электронных страничек, - подумала я, - чего стоит прочитать его за пару вечеров? Решено было бороться с моими предрассудками касательно французов и гомосексуалистов (а также французов-гомосексуалистов), и я приняла совет. Однако, неожиданно "пара вечеров", на которую я рассчитывала, превратилась в 3-4 забега или даже погружения, которые дались мне не так уж легко.

У героев этого рассказа явно своя атмосфера, в которую крайне непросто влиться. Я постоянно чувствовала себя чужой, книга никак не хотела меня впускать, и я так и стояла у закрытой двери детской, отчаянно пытаясь подглядеть в замочную скважину. Может, именно поэтому меня не тянуло к этой истории, ничем не зацепили герои, да и удовольствия от прочтения получено не было. Финал вообще обескуражил. Позже узнала, что на основе "Ужасных детей" снят фильм Бертолуччи "Мечтатели", которым очень многие не устают восхищаться, но только не я.

Итог моего эксперимента очевиден: французов реабилитировать не удалось, сюрреализм мне не близок, гомосексуализм неприятен. Что ж, в любом случае, было не лишним познакомиться с Жаном Кокто!

М.

Люблю дурной твой вкус и вздорные понятья,
Диковинную шаль и пестренькое платье,
И этот узкий лоб

Кофе с молоком мог спокойно подергиваться морщинами.
Детский мир, игра, не имеющая завершения, роман - камерный спектакль для одного зрителя, я каждый раз попадаю в плен этой книжки, атмосферу маленькой Франции.

Бывают такие дома, такие жизни, от которых люди благоразумные пришли бы в изумление.

Мне всегда хотелось жить именно так: бездумно и бессмысленно, с безмолвными служанками, сидеть на шее у дядечки и ничего не делать. Играть в игру. Чтобы тошнить стало от безделья и праздности, чтобы навсегда остаться ребенком, как Поль, Жерар и Элизабет. Для них все - элементы игры: деньги, люди, вещи. Не удивительно, что все появляется и исчезает тогда, когда правила меняются. Маленькая Агата и наивный Майкл, добрый доктор и куча сиделок, кино, мода, школа, богатство, свадьба, убийство и самоубийство.
Если ты живешь, как ребенок, ты ребенком и умрешь - сохранишь навеки свою вечную молодость, чистоту и наивность, и глупость, которую рождает любовь, потому что, если любит ребенок - это всегда заканчивается глупо и трагично. Слезами, болью и смертью.

— Умер, но и ты только что умерла; вот почему ты можешь меня видеть, и мы всегда будем вместе.

"Ужасные дети" Жана Кокто - совершенно не дети, но божественны. Язык потрясающий.

Сразу я думала, что книга будет о любовном треугольнике Поль-Жерар-Даржелос.

1) "Он искал Даржелоса. Он любил его. Эта любовь снедала его тем сильнее, что опережала осознание любви. То была смутная, неотступная боль, от которой нет никакого лекарства, чистое желание, бесполое и бесцельное".

2)"...,любя Поля, как Поль любил Даржелоса, притягательную силу Поля Жерар видел в его слабости. Раз уж Поль не сводит глаз с огня-Даржелоса, дело Жерара, сильного и справедливого, — присматривать за ним, караулить, оберегать, не давать ему обжечься. Надо же ему было свалять такого дурака в подворотне! Поль искал Даржелоса, Жерару захотелось удивить его своим равнодушием, и то же чувство, что толкало Поля в битву, заставило его остаться на месте".

Потом я решила, что книга о любовном треугольнике Элизабет-Жерар-Поль.

Потом заподозрила, что настоящий любовный треугольник - Элизабет-Поль-Агата.

Я никогда не хотела иметь брата или сестру, потому что я не хочу ни с кем быть так болезненно соединенной не по своему выбору и не из-за общего настоящего, будущего, а из-за предопределённого зова крови и общего прошлого.

Детская - это своя вселенная, свой "Дом, в котором", в ней действуют только правила Игры, она отгорожена от всех снегопадом.

"Ужасные дети" - действительно книга о любовном треугольнике. Элизабет-Поль -мир.

Мир оказался третьим лишним.

Он подчинял себе пространство и время; прибирал к рукам грезы, переплетал их с реальностью, умел жить между светом и тенью, творя на уроке свой мир.

Книга захватывает с первой фразы и не отпускает до последней. С первых же страниц – погружение в абсурдно-сказочный, существующий автономно от реальности мир, принадлежащий Полю и Элизабет. Брат и сестра легко принимают заботу опекающих их взрослых, но сами взрослеть и брать на себя какую-либо ответственность отказываются. В их пространство допускаются лишь избранные, но даже Жерар – верный спутник – остается в нем чужим.

Ему был хорошо знаком бурный стиль брата и сестры – их школьный лексикон, неослабное нервное напряжение, которое они постоянно поддерживали. Однако он по-прежнему робел, и всякий раз все это производило на него впечатление.

Мне очень нравится любовь в этом романе – оторванная от реальности, это любовь не к реальному человеку, но к образу, построенному вокруг него. Она эгоистична и самодостаточна, она чарует своим детским упоением.

Даржелос превращался вместе со своей фотографией в сокровище. Оригинал и изображение совмещались. Оригинал больше не был нужен. Абстрактный образ идеализировал прекрасное животное, пополнял аксессуары магического круга, и Поль, освобожденный, с упоением наслаждался болезнью, которая теперь представлялась ему сплошными каникулами.

Во прахе, запрокинув головы, поклонялись они своим кумирам: Агата - юноше из снега, Жерар - деве из стали.

Совмещение объективного и придуманного, собственно, и является основой мира детей. Брат с сестрой, давно уже вышедшие из младшего возраста, плывут на своем корабле детской комнаты (которая пусть и заменяется потом целым домом), наполненной тайными знаками и забавами – а каждый корабль неизбежно встречает на своем пути бурю. Крах кажется все более неизбежным по мере взросления персонажей: слишком настойчиво они отвергают существование реальности вокруг, слишком надолго затягивается их детство.
И катастрофа действительно происходит – в момент, когда желание жить в своей вселенной переходит в ложь, а принимать правила окружающего мира, где детям положено взрослеть и вести себя подобающе, эти самые дети отказываются. Корабль терпит крушение и единый автономный мирок распадается на осколки.

Эта книга – порция отлично поданного французского сумасшествия. Сладкого, полного по-детски жестокой любви, инфантильных прихотей и чудес. Слова и предложения складываются в тонкое кружево, которое окутывает, не позволяя выпутаться. Да и не хочется.