Ужасные дети

Итак, лайвлиб съел глюками мою попытку написать рецензию
придется писать вторую
Как я уже высказалась в пустоту ранее, я бы не стала называть книгу "Ужасные дети", они скорее несчастные
бич человечества - безответственность. Папаша сбежал к любовнице, мамаша - к болезни. Дети были уже достаточно взрослые чтобы позаботиться о своем пропитании, но совершенно никому не было до них дела, а сами позаботиться о своей судьбе, душе, они не сумели.
На лицо деградация от безделья.
Но книга мне понравилась, емкая и атмосферная.

Красиво пишет, Кокто, ах, подлец, словно слова из него льются, не записанные на бумаги, а выговоренные, сами отпечатавшиеся прямо из душа, головы, не знаю. И так все плавно перетекает из одно в другое, что нельзя не восхититься, не зауважать, не проникнуться тайным обожанием и желанием писать так: легко, красиво, плавно.
Проник он ко мне в голову, заставил выйти за рамки, сыграть с ним в Игру. В Игры брата и сестры, сирот, которых оберегали, которых любили, нет, правда, которым давали все, все их желания были воплощены в жизнь, и шла она, словно тянулась ниточкой, правильной, по все лабиринтам искушений, терзаний и, собственно, наверное, прозаичной грязи. И это я не о больших трагедиях. Они были друг для друга миром, который взрослел вокруг них, они стали друг для друга некой опорой, когда с детства тебя окружает такая атмосфера, назовем это так, сложно не поддаться, сложно не втянуться. А она как воздух - убери ее и исчезнешь.
Взросление, окружающая обстановку и люди, которые тебя окружают - это толчок для взросления, толчок для формирования личности. И Игра, прибежище для детей, обернулось для них всем этим, и, что самое главное, она стала для них домом, неотделимым от них самих.
Кокто окунул меня в непередаваемую атмосферу мощного восторга, когда читаешь, читаешь, читаешь, и, жаль, что слова не могут обрести форму. И содержание и текст - открытие для меня. Мое маленькое и вдохновляющее.

Les enfants terribles — известно выражение с 19 века. С французского (буквально): ужасный ребенок (избалованный, капризный, озорной, непоседливый).
Употребляется в переносном смысле: человек, доставляющий массу проблем; предмет всеобщей тревоги и беспокойства.

Это очень достоверная история, не смотря на абсурдизм, если речь идёт о детях, то разве следует ожидать иного? И пускай с моим братом у меня разница слишком большая, чтобы судить объективно и сравнивать себя с героями книги (этими весёлыми ребятками), но брат то всё равно есть и что-то похожее проскальзывало в наших отношениях. Это чувство единства. Они грызутся между собой, обзывают и дразнят друг друга — слишком достоверно. Слишком достоверно не пускают других в свой мир, даже общий друг вроде с ними, а вроде и нет. Они слишком тесно связаны друг с другом, лишённые родителей предоставлены сами себе, они живут в вечной игре и благодаря совместным усилиям игра становиться целым миром. А всё потому, что в игре ты участвуешь не в одиночку. Как в детских играх внезапно возникают крутые повороты сюжета, так и здесь события разворачиваются с ураганной скоростью, и всё это воспринимается как должное, потому что он такой, мир этих детей, так же обычен, как для нас наш мир.

"Les enfants terribles" — это не дети, это сущность, состояние души.

Интересно, до чего может довести уход в свою вымышленную реальность? Главные герои книги замкнуты друг на друге, замкнуты в пределах одного помещения, они живут только в своей детской, где они как сцене играют в свой вымышленный мир. Конечно, они периодически выходят за пределы детской, общаются с другими людьми, но даже при перемене места жительства их детская всегда с ними. И чтобы перенести детскую в одну из комнат особняка, брату и сестре нужна лишь собственная фантазия. Двое остальных детей смогли быть своими в этой «детской» потому что они не нарушали естественного хода вещей в реальности брата и сестры. Брат и сестра являются друг для друга целым миром в который они уходили возможно сначала прячась от враждебного реального мира, а потом уже по привычке. Разумеется зачем им вещи материального мира, когда свой мир намного ярче? Увы, сестра с братом мало приспособлены к выживанию в реальном мире, им все время кто-нибудь помогает. Их замкнутость в своем мире похлеще любого наркотика (как думает Агата), так как там все хорошо, и чем дольше находишься под влияние детской, тем тяжелее расставаться с этой уютной скорлупой, с укоренившимся ритуалом.

Очень маленькое, уютное произведение.
Как детская Поля и Элизабет, как быстро угасающее детство.
Замкнутость, камерность, независимость существования "детей" очаровывает.
Все мы создавали свой собственный мир, но реальность сменила игру.

Детская же заперла детей внутри. Втянутые поневоле Жерар и Агата уже не могут выйти из нее.
Это целый мир, существующий по своим законам.

Бывают такие дома, такие жизни, от которых люди благоразумные пришли бы в изумление. Они бы не поняли, как беспорядок, который казалось бы, не должен продержаться и двух недель, может держаться годами. А они, эти дома, эти сомнительные жизни, держатся, и все тут, многочисленные, незаконные, держатся вопреки всем ожиданиям. Но в одном благоразумие право: если сила обстоятельств действительно сила, то она толкает их в пропасть.

Нельзя вечно жить в Игре. Конец логичен.
Книга, наполненная атмосферой беспечности детства, таинственности и неумолимости конца.
Очень близко.

Брат и сестра - одна сатана. Да, знаю, оригинал звучит не так, но именно эта фраза, на мой взгляд, полностью соответствует данной книге.
Элизабет и Поль, которых детьми-то уже и не назовешь, воспринимают жизнь как Игру, более того, сами диктуют ей правила. Им неинтересно окружающее их общество, всё их внимание сосредоточено только друг на друге: на постоянных перепалках, ссорах, попытках унизить и контролировать, от чего, кстати, оба получают неимоверное удовольствие. Такая Игра по таким правилам - наркотик для них, который находится у них в крови чуть ли ни с самого рождения. Их существование сосредоточено в детской, их убежище и святыне, куда дан доступ немногим. И хоть роман назван "Ужасные дети", позволю несколько не согласиться с названием: ведь они уже и не дети, да и назвать их ужасными было бы преувиличением. Странные, аморальные, эгоистичные - да, ужасные - нет.
Особо внимания, на мой взгляд, заслуживает Элизабет. Лиз, с её холодным и расчётливым умом, и тягой к тирании и управлению. Этот бы ум да на благие цели! Но нет, девушка наслаждается властью, пытается менять ход событий и влиять на жизнь не только своего брата, но и немногих других окружающих её людей, что приводит к довольно плачевным последствиям. Гениальность в сочетании с эгоизмом, ревностью и асоциальностью в итоге приводят к катастрофе.
Стоит ли читать эту книгу? Определенно стоит. Несмотря на то, что произведение небольшое, всё равно успеваешь полностью окунуться в атмосферу, которую стремился создать автор, проникнуться героями, яркими и запоминающимися. А ещё задумться, к какому печальному концу могут привести пара эгоистичных поступков на благо себе любимому.

Я подозревала, что эта книга меня впечатлит, но не представляла, насколько.
Такой неизбежный накал страстей, нарывающая рана, драма - сочная, с запахами молодых свежих тел, и легкая, словно мыльный пузырь. Который в итоге лопнет, конечно.
Честно говоря, я ожидала эротического подтекста в духе "Мечтателей" Бертолуччи, но автор даже не намекнул на это. Напротив, дети Кокто чистые, одухотворенные Игрой и Детской, открытые для всех переживаний и эмоций. Я категорически не могу осуждать их безответственность, капризность, эгоизм, потому что Элизабет и Поль - они другие и они симпатичны мне, несмотря ни на что. Кстати, не смогла не провести параллель с "Паразитами" Дафны Дю Морье.
А вообще, все мое впечатление передает цитата из "Ужасных детей":

"Она помешалась! Помогите!" - кричала героиня в конце повести.
"Он помешался! Помогите!" - думала я про автора уже в начале произведения.
Кажется, в аннотации забыли написать одну важную вещь: читать эту книгу нужно лишь любителям всякого фантасмагорического, где стирается грань безумия и реальности. Этакий Леонид Андреев в самом худшем проявлении.
Если вы, как я, любите читать:

• Либо предельно реалистические вещи;
• либо здоровую фантастику,