Капы

Старый пруд,
прыгнула в воду лягушка
всплеск в тишине.
(Мацуо Басё)

Старый пруд,
блистательно взлетела в воду каппа
всплеск в тишине.
(в интерпретации поэта-каппа Токка)

Вспомнив свой первый опыт знакомства с Акутагавой, когда несколько раз перечитывала рассказ, чтобы понять заложенный автором смысл, данное произведение тоже прослушала дважды. Признаюсь, это не очень мне помогло. Что собой представляет "Страна водяных"? Сатиру на негативные стороны милитаризма и капитализма в Японии? Фашизирующееся общество? Попытку взглянуть на привычные вещи и явления другими глазами?
Если взять во внимание, что рассказчиком невероятной истории является душевнобольной, то удивляться услышанному не стоит. А вот провести аналогии, задуматься над мироустройством, человеческими ценностями не помешает. Акутагава старается отобразить все аспекты жизни мира водяных или капп: философию, систему управления, законы и наказания, семейные отношения, медицину, искусство, религию... В некоторых случаях каппы утверждают, что обустройство их "государства" намного выше, чем у людей, в других случаях спрашивают: "а разве у людей не так?". Приводить многочисленные сравнения я не буду, но хотелось бы поделиться тем, что мне показалось наиболее интересным.

Если в Японии (не говоря о мире в целом) существует множество религий, то каппы, дав своему течению название "религия жизни", а лозунг: "Живите вовсю!", остаются в большинстве своём атеистами.
При таких религиозных взглядах соответствующие святые: Стринберг, Толстой, Ницше (бард Заратустры))), Вагнер...
Вывод: какой бы ни была религия, человеку и каппе свойственно неверие (маловерие).

Не оставил равнодушной философ Магг, выразивший свои взгляды в труде "Слово идиота".
Лишь некоторые выдержки из данной работы:

Книга прослушана в замечательном исполнении Сергея Чонишвили.

До этого я и подумать не могла, что жизнь водяных может быть настолько насыщенна и богата на события. Подумаешь, зелененькие, маленькие, но они не так просты как кажется. Пациент номер двадцать три одной психиатрической больницы это знает не по наслышке. Его и спрашивать не надо, он сам все расскажет. Да еще и доказательства предъявит, чтоб уж наверняка слушатель проникся и осознал.

Чего уж там скрывать? Провалился, говорит, в яму и оказался в стране капп. С кем не бывает? Да сплошь и рядом, было бы везение. Только вот вернутся бы туда, к старым друзьям, в маленький домик, а то в психушке и слушать не хотят о болотах да их жителях. А там раздолье-то какое! Душа поет!
Самки за самцами бегают с эротическим подтекстом, туда-сюда, туда-сюда. Не убежать, не скрыться. Любовь по правилам и без.

А законы, законы у них какие! Нам еще учится и учится. И одна сплошная демократия везде: ребенка перед появлением на свет отец спрашивает: хочешь ли ты сюда? А дите выбирает, надо ли ему это вообще? Или и так хорошо. Нечего тут еще рождаться, напрягаться. Вот что значит право выбора. Людям такое и не снилось.

Кроме того, в стране водяных нету безработицы. Все, по крайней мере живые, при деле. А ты кушай, кушай мяско - вон завод закрылся, уволили многих - значит, в этом году голодать не придется.
Да, каппы умеют крутиться, этого у них не отнимешь. Бедный пациент номер двадцать три спит и видит, как бы вырваться из цепких лап врачей, чтобы вернуться в край, который стал для него родиной.

Эта небольшая книжечка подняла мне настроение. Слушала ее в исполнении Сергея Чонишвили - и осталась под большим впечатлением.

Небольшая история, рассказанная от лица человека, заключенного в психиатрическую клинику, повествует о том, как наш герой встречается с каппой, водяным мифическим существом, которое заманивают его в государство этих самых капп. Словно "Путешествия Гулливера" нам будет подробно описаны жизнь, быт, взгляды этих существ на государство и право, на искусство и религию. Весь этот мир словно отзеркаленная и искаженная наша действительность (в первую очередь, конечно, действительность автора и его времени, но и сатиру на характерное для сегодняшнего дня тоже можно найти). Больше всего меня впечатлила религия общества капп. В храме выставлены святые, которым поклоняются каппы: Вагнер, Ницше, Толстой. Общественной религией признана "Религия жизни", которая проповедует наслаждение сегодняшним днем и бесконтрольное бесконечное совокупление: "Наш бог создал вселенную за один день. Мало того, он создал еще и самку. Самка же, соскучившись, принялась искать самца. Наш бог внял ее печали, взял у нее мозг и из этого мозга изготовил самца. И сказал наш бог этой первой паре капп: "Жрите, совокупляйтесь, живите вовсю".
Но, между тем, я не могу сказать что повесть мне однозначно понравилась, слишком она шизоидна, чужеродна, многие моменты остались для меня непонятными. Мне все же ближе рассказы и новеллы Акутагавы Рюноскэ.

Автор: Рюноскэ Акутагава;
Читает: Сергей Чонишвили;
Название книги: В стране водяных (аудиокнига);
Издательство: Издательский дом "Союз";
Жанр: Классическая проза;
Сюжет: Японский пациент психиатрической больницы любит рассказывать свою историю о том, как он попал в мир капп, где они живут как люди, работают, учатся, совокупляются, курят сигары. Среди них есть и поэты, и рыбаки, и врачи, даже адвокаты.
ГГ часто удивляется тем моментам, которые у капп вполне нормальны (например, не скрывая своих половых органов), в то время как каппы смеются над ним, и такое происходит часто.
Моё мнение: Признаюсь честно, аудиокнигу я слушала впервые, и мне это принесло некое удовольствие, как и сама история.
Так же понравился чтец Сергей Чонишвили. Слушая его, как он имитирует голоса было просто превосходно. И как он даже отдельно озвучивал диалоги всех капп, потрясающе.
Я всегда обожала озвучку этого человека в фильмах, "Галилео", играх, особенно в игре God of War ♥
Несомненно, история про мир капп меня зацепила, лёгкая и моментами смешная.
Но почему-то, когда закончилось чтение о ГГ, на душе у меня стало немного грустно.
Вывод: Если вы любитель японкой литературы, то однозначно стоит прочесть, а ещё лучше послушать, как читает замечательным голосом Сергей Чонишвили. От меня -

Рецензия написана в рамках "Мира аудиокниг - Июнь 2018 - слушаем Сергея Чонишвили!"

Кажется, я никогда не найду себя в книгах таких стран как Япония, Китай и другие чем-то им подобные.
С такими произведениями знакомств у меня бывало не так уж и много, но большого впечатления всё равно не осталось. Они такие чужие для меня. В них я чувствую себя не в своей тарелке.
Я не могу понять то, что мне не близко (это всё равно не мешает мне воротить нос от русской литературы).
Даже если взять достаточно простое для меня произведение Юмото "Друзья". Тема в нём довольно житейская, но всё равно чуждость взглядов на мир ощущается нереальная. И мне не хочется вопить: "Ммм, как интересно, я теперь стала к ним ближе, я теперь лучше их понимаю". Всё такое мне трудно воспринимать да и не очень любо.
Когда я люто интересовалась мифологией, китайская и японская единственные из всех не пришлись мне по вкусу. Я не понимаю почему так вышло, но видать не судьба. Эта культура, их мировозрения для меня как другая планета: вроде интересно, а вроде и не особо то и хочется туда ступать. Никогда не тянуло.
Исходя из аннотации в новеллу Рюноскэ внесено много смысла и мне всё время чтения приходилось останавливаться и переваривать некоторые диалоги, думать, что же хотел донести до меня этим самым автор. Я ни с одной книгой подобным не занималась. Они сами в меня проникали и говорили своим голосом, я не потрошила их, пережёвывая каждый кусочек.
Но в некотором смысле данное произведение мне пришлось по душе, хотя, боюсь я, что основной сути всё равно ни черта не поняла :в
Может просто не для моего возраста и склада жизни подобные морали и просветления. Мне не особо жалко.
До свидания, мой Восток, встретимся на каком-нибудь другом жизненном этапе.

"Нам, каппам, свойственно в любом произведении искусства настойчиво искать каппу.» (с) Акутагава Рюноскэ

"Каппа (яп. 河童: «речное дитя») — японская разновидность водяных. " (с) Википедия

Вот и я, хоть и давно люблю Акутагаву, но думала, что именно в этом романе себя-каппу не найду, все же антиутопия совсем не «мой» жанр, и обличение общества меня редко увлекает. Поэтому, как настоящий каппа, я книгу долго откладывала.

И я очень рада, что благодаря совету rijka , я не осталась в плену присущих каппам заблуждений и прочитала этот небольшой роман.

Удивительное ощущение: вроде бы и ничего принципиально нового автор не сказал (ассоциативно вспоминались Кэрролл и Кафка), но истины романа не воспринимаются избитыми банальностями, в «В стране водяных» чувствуется и сила, и глубина, и прозрачность водной стихии чудесным образом сочетающиеся с обжигающей и страстной стихией огня.

Автор и сам об этом говорит:

Огонь, добавленный Акутагавой, горит в водной стране и освещает для читателя загадочный мир, где всё вроде бы почти как у людей, но как будто бы под другим углом.

То ли это эффект зеркала, погруженного в воду, то ли влияют блики огня на зеркальной глади, но всматриваясь в удивительную жизнь водяных, видишь свою собственную жизнь. Такую, как есть. С нашими страхами и надеждами, чувствами беспомощности и потерянности, тоской от невозможности выразить невыразимое, стремлением к иной жизни, к творчеству и с сопровождающими эти стремления муками, с любовью, приносящей страдания, и отчаянием.

Где же выход? Что же может человек каппа совершить, чтобы выплыть из болота тоски в чистую воду?

Некоторые каппы осознают эту безысходность и кончают жизнь самоубийством. Но и это не оказывается избавлением. Ведь в стране водяных существуют не только самоубийства, но и самовоскрешения.

Многие каппы ищут утешения в религии.

Но не каждый каппа может найти утешение в картине мира:

Что же тогда остается? Пожалуй, только творчество. Критики отмечают, что в образе капп-творцов Акутагава описал себя, и в то легко поверить - это трагические фигуры, ставящие творение выше творца. Путь творческой личности, будь то человек или каппа - тернист, а в конце пути может ждать бездна.

***
По моему описанию может сложиться впечатление, что книга грустная и безысходная, но это не так. Вопреки всему вышесказанному, роман - смешной. Это и сатира, и горький юмор висельника, и абсурдные максимы, и тонкая ирония. Акутагава смешивает смешное и трагическое в удивительный коктейль. Читаешь и не удивляешься, что через год после выхода романа, автор добровольно ушел из жизни.

И к гадалке не нужно ходить (читать аннотацию), чтобы понять, что перед нами пародия. Пародия, которая лично меня не увлекла. Забавны были некоторые параллели и только. К концу, хотелось выключить, не потому что был плохой чтец, просто… мимо. И все эти каппы, и их жизненный уклад.
Основное же: "Я населил мир моего рассказа сверхъестественными животными. Более того, в одном из этих животных я нарисовал самого себя…"
Итак, нам расскажут историю рассказанную пациентом психиатрической клиники, которому довольно таки невероятным образом посчастливилось побывать в «Каппитолии», в стране населенной каппами. Первая моя ассоциация, кстати, была связана с Гулливером…
В «волшебной» стране Каппитолии многое было не так, с наскока не привыкнуть. Интересно, это, как нужно было устать от общества, от людей, чтобы захотеть… Что любопытно и там наш герой заведет скорые знакомства. Все ж стадное животное – человек.
История их Адама и Евы забавна, именно она вызвала наибольший интерес. Да-да, процесс рождения укатился на второй план. В нашей версии, как вы все и те и эти помните, Ева оставила Адама без ребра. В их же Адам оставил Еву без разума и, судя по всему, это затронуло каждую последующую представительницу прекрасного пола...

В общем, ружье стреляло холостыми, в моём случае. Но, кто знает, может быть Вам и понравиться, оценок, положительных, много.

1927 год. Год, ставший последним в жизни писателя.
Он устал о жизни.
Ему - 35.
Всё больше и больше его сознание уходит в сторону иллюзорности от надоедливого реализма жизни.
Именно в этом году Акутакава прекратит борьбу с жизней, добровольно уйдя в потусторонний мир.

Повесть - притча "В стране водяных" воспринимается многогранно. Это:
- Насмешка над реальностью.

• Антиутопия.
• Кривое зеркало Японского общества.
• Сюрреализм бытия.

  Герои повести - Каппы, известные ещё в японской мифологии.

Тут, пожалуй, надо сделать акцент на то, что человек в мире капп пользуется особыми привилегиями и не должен трудиться.

Именно в этом обществе Акутагава не только вывернул наизнанку законы и обычаи людей, но и порядком посмеялся над ними довольно злобным смехом.
Например:

Конечно, некоторые законы капп могут даже шокировать читателя, но ведь съедение уволенных рабочих разве не есть реакция писателя на многочисленные увольнения на предприятиях того времени, когда машины активно вытесняли людей с производства, оставляя их семьи бех средств к существованию?

По словам Гэра, в этой стране ежемесячно изобретается от семисот до восьмисот новых механизмов, а массовое производство уже отлично обходится без рабочих рук. В результате по всем предприятиям ежегодно увольняются не менее сорока — пятидесяти тысяч рабочих. Между тем в газетах, которые я в этой стране аккуратно просматривал каждое утро, мне ни разу не попадалось слово «безработица». Такое обстоятельство показалось мне странным, и однажды, когда мы вместе с Бэппом и Чакком были приглашены на очередной банкет к Гэру, я попросил разъяснений.

— Уволенных у нас съедают, — небрежно ответил Гэр, попыхивая послеобеденной сигарой.

Я не понял, что он имеет в виду, и тогда Чакк в своем неизменном пенсне взял на себя труд разрешить мое недоумение.

— Всех этих уволенных рабочих умерщвляют, и их мясо идет в пищу. Вот, поглядите газету. Видите? В этом месяце было уволено шестьдесят четыре тысячи восемьсот шестьдесят девять рабочих, и точно в соответствии с этим понизились цены на мясо.

— И они покорно позволяют себя убивать?

— А что им остается делать? На то и существует закон об убое рабочих.

Оставлю в стороне главенствующую роль самок (их погони за самцами так и просятся на киноэкран), цензуру во время концерта, а вот на отображении искусства точно надо задержаться. Ну, уж очень это похоже на многочисленные "культурологические" кружки и объединения, что немыслимо плодились именно в первой половине 20 века.

Именно поэта Токка и принято ассоциировать с самим писателем. А после самоубийства, почитатели его таланта даже стали называть ежегодную память Акутакавы днём Каппаки.

Сейчас повесть уж не воспринимается как "критика буржуазного общества" (что писалось раньше в рецензиях советскокой литературы), а лишь отторжение жёсткой реальности жизни, которая тяжким грузом давила на сознание писателя.
Что ж, именно так её я и читал.

Эту историю рассказывает всем желающим пациент Номер Двадцать Три в одной психиатрической клинике. Не делайте поспешных выводов! Его муки в кромешном ночном мраке не связаны с психическим здоровьем, как раз наоборот — эта была одна из немногих нормальных реакций на культурный шок, который Номер23 (тогда ещё обычный японец) пережил, попав в страну водяных. Уверена, в Японии 1920-х гг. такое понятие как «культурный шок» было не ново, хотя, может, и называлось как-то иначе.
Итак, психологические предпосылки кошмарного состояния Номера23 убедительны даже сегодня, но не надо быть тонким (и даже толстым) психологом, чтобы понять простую истину: если в стране капп всё абсурдно и переворачивается с лап на голову и обратно, то рано или поздно вестибулярный аппарат человека не выдержит творимых кульбитов и жестоко отомстит. Так же чувствовал бы себя Гулливер в стране лилипутов, не окажись он страстным путешественником, готовым ко всему на свете. (Да его бы просто стошнило! Какое кошмарное зрелище! Воображение, прекрати!) Но в том-то и разница между путешественником Гулливером и домоседом вроде Номера23 (а таких в любом государстве большинство): первый понимает, что в других странах всё будет непривычно, поэтому открыт новому и готов удивляться; второго после лихорадочной акклиматизации будет пугать (угнетать, коробить, кошмарить, кумарить, ломать, плющить, штырить, колбасить и так далее в том же духе) всё новое и незнакомое, и худо будет вашим глазам, окажись вы где-то рядом с ним в ночном мраке.

Я неслучайно вспомнила Гулливера. Такую же аналогию для создания сатирического контраста использует и другой японский писатель, которого Акутагава считал своим учителем и с творчеством которого я сама познакомилась буквально на прошлой неделе, — Нацумэ Сосэки. В его сатирическом романе «Ваш покорный слуга кот» главный герой (разумеется, кот) попадает в мир людей и пытается измерить его своими, кошачьими мерками. Герой Акутагавы занимается тем же, но он человек и реакции у него несравнимо более бурные.
Итак, Акутагава считал Нацумэ своим учителем, и именем Акутагавы названа престижная японская премия — вот и всё, что я про него знаю. Слова о том, что Акутагава является знаковым писателем своей эпохи, для меня ничего не значат (и вообще не доказуемы, «садитесь, адвокат Гульд, дальше Процесс пойдёт без вас»), потому что эта эпоха в истории Японии мне плохо знакома. Если сложить «два» (эпоху Нацумэ, которую знаю) и «два» (проблемы, которые поднимает «В стране водяных» Акутагава), то получится «четыре», которое и будет той самой эпохой.
Что ж, посмотрим, какие проблемы, — и какая эпоха. Автор начинает с критики межличностных отношений, подчёркнуто мещанских, эгоистичных, бездуховно-корыстных — и одобряемых обществом. Эта часть немного напоминает мне рассуждения Степного волка, появившегося на свет — вот так совпадение! — через год после этой повести. Акутагава, одиноко стоящий за текстом (словно волк в степи), выводит «В стране водяных» образ художника/творца/сверхчеловека/сверхкаппы, обязанного быть выше добра и зла, а значит — обязанного быть аморальным. И аморальность — в общем-то, единственное и возведённое в ранг искусства занятие сверхкапп: кто эпатажнее — тот и гений. Если я забыла Степного волка, и там ничего подобного не было, киньте в меня камнем.
Но вот в чём я точно уверена, так это в том, что подобную критику «Сверхчеловека» Ницше (только другими словами) можно найти и в романе Нацумэ. Идеи Ницше и сегодня вызывают яркую неоднозначную реакцию, что же тогда говорить о начале XX века с его прогрессом, войнами и с набирающим критическую массу капитализмом. Акутагава поднимал в повести и эти проблемы, ведь каппы — они же как люди, только лучше: войны у них более масштабные, и безработица среди населения решается более радикально, и политики лгут более открыто, и законы более гибкие, и капитализм у них идеально каппиталистичен, и т.д. Можете представить, какой дивный новый мир открыл для себя Номер23? Если нет (а по моим косным объяснениям так оно и есть, подагаю), то срочно открывайте повесть, чтобы своими глазами посмотреть на реальность, доведённую до абсурда.

А вот я уже немного пресыщена кошмарами того времени и страдающей Японией в лице двух Нацумэ и Акутагавы, поэтому поддамся соблазну принять «Страну водяных» за чистую монету. Давайте попробуем сделать вид, что не слышим ноток отчаяния в голосе Акутагавы (всё равно год спустя он покончит с собой) и предположим, что он написал современную мрачную сказку о подземном царстве мифических существ, вовсе не желая свести с ума ни Номера23, ни своих читателей.
И тогда я, наконец, смогу задать парочку отвлечённых вопросов. Почему водяные живут не в воде, а под землёй? Почему они предоставляли такие огромные привилегии людям, которых вроде как считали хуже себя? И почему Номер23 так привязался к стране капп и так хотел туда вернуться?
На первый вопрос ответа у меня нет. Точнее, есть кое-какие догадки, но они связаны с аллюзией на райские кущи в преисподней, и мне не очень-то хочется об этом размышлять, ведь, как уже писала выше, я немного устала от сатиры. Но сама по себе ситуация занимательная: автор делает очевидное отступление от мифологии, но не даёт ему логического обоснования, и читатель вынужден сам искать ответ. С точки зрения писательского мастерства — интересный приём. Позволяет при первом знакомстве очень высоко оценить Акутагаву как писателя.

Второй и третий вопросы дают столь желанную волю фантазии, позволяя отвлечься от сковыривания корочки с ранки и заняться чем-то более продуктивным и вдохновляющим — например, развитием собственного воображения. Представьте себе ситуацию, когда в вашу семью попадает маленькое, слабенькое и обиженное эволюцией создание, которого вы прежде не видывали, — какой будет ваша реакция? Любопытство? Жалость? Пожалуй, и то, и другое (это отвратительно, дайте мне ещё!), так что в повышенном интересе капп к людям нет ничего удивительного. А теперь представьте себя обычным человеком, который попал в место, где всё вызывает отвращение, — но при этом ему нет нужды зарабатывать на жизнь, а к нему самому проявляют неизменное, участливое и дружелюбное внимание. Если вспомните пирамиду потребностей по Маслоу, поймёте, что в таком райском местечке — пусть и тошнотворном, — нельзя не захотеть остаться. Даже если оно расположено в центре ада.
И знаете, я начинаю понимать Номера23. Возможность не работать и жить припеваючи — это ли не счастье? Каппиталистическое счастье, которое получаешь по праву рождения человеком. Не знаю, смогла бы я отказаться от такого предложения ради высокого страдательного залога быть человеком искусства (например)? А вы — смогли бы?

Напоследок немного классики, чтобы было понятно, почему я прикипела к каппитализму Акутагавы:

Ну разве не красавчик? Как в такого не влюбиться?

Первое произведение, которое я прочитала у Акутагава. Это небольшая сатирическая повесть, напомнившая мне "Путешествие Гулливера". Здесь некий человек, лечащийся в психиатрической больнице, рассказывает историю своего пребывания в стране, населённой каппами - японскими водяными. Их образ жизни и обычаи одновременно похожи и непохожи на человеческие.
Писатель здесь описывает немалое количество сфер жизни капп: семья, религия, искусство, спиритизм, капитал и рабочий класс. Я специально не стала искать разбор этой повести, чтобы узнать кого и что именно в своё время высмеивал Акутагава, мне было интересно как будет восприниматься она сейчас, без опоры на исторический контекст.
И получилось так, что многое осталось вполне себе актуальным и даже способным вызвать мрачную усмешку и по сей день. Два моих любимых эпизода - про искусство и про сокращение рабочих мест. Для производства книг, музыки и картин используются специальные машины, работающие на сырье из сушёных ослиных мозгов. Ну а если рабочего увольняют за ненадобностью, то его съедают, чтобы безработица не росла, да и цены на мясо снижались.

В целом текст оставляет ощущение мрачной, но странно завораживающей фантасмагории. Буду и дальше понемногу читать произведения этого писателя и уже предвкушаю интересный опыт.

Интереса ради погуглила разные издания "Водяных". Больше всего понравилась вот такая милая обложка аргентинского издательства Paradiso Ediciones.