Жизнь Мигеля Сервантеса - это то, что можно смело назвать приключением. Воевал, побывал в плену, учился у просвещенных умов и нигде по сути не доучился, страдал, терял, отсидел пару раз в тюрьме с чёрным дельфином за то, в чём не был повинен, работал до седьмого пота ради семьи и себя самого. Читая его биографию, у человека может сложиться впечатление, что у Сервантеса действительно находилось шило в заднице. Мотало писателя порядочно. Испания, Италия, Африка... Так невольно и задумаешься, как он всё таки пришёл к идее, что надо бы писать? Человек он по сути военный, всегда говорил, что главная обязанность - это отдать долг родине. Даже в легендарном романе этому уделена целая глава, где предпочтение войне выставляется большим благом, чем жажда мира.
Рассуждение это спорное, разделять я его не могу. Но Мигель де Сервантес Сааведра - это человек идейный. С такими спорить бесполезно. И уже тем более бессмысленно спорить с хитроумным идальго Дон Кихотом Ламанчским, он же Рыцарь Печального Образа.
Наверное, нет более гениальной парочки в культуре, чем эта. Дон Кихот и его оруженосец, Санчо Панса, наверное самое забавное и при этом, действительно остроумное сочетание героев, которое когда либо могло образоваться в литературе.
Но, не будем спешить, накидывать седло на ишака и смело скакать на встречу опасным мельницам. Для начала, чтобы понять почему этот роман так важен, давайте разберёмся с эпохой. Что творилось вокруг, когда жил Сервантес?
Испания конца 16 - начало 17 века испытывала огромные трудности. Из-за колонизации Америки золота стало так много, что деньги стремительно теряли в стоимости. Люди начали бедствовать. Многие дворяне не самого высокого положения, стали терять в финансах и в количестве земельных участков. Именно такая судьба и постигла родителей Сервантеса, ведь он из дворянской семьи.
Слово идальго было и раньше, но именно в литературе оно закрепилось как обозначение таких вот потерявших былую славу дворян. Прибавьте к тому же многочисленные войны, болезни и страх перед наступающими мусульманами. Религия имела огромное значение, да и сама испанская инквизиция имела особый статус, отличный от тех, что было до неё. Люди постоянно находились в стрессе не зная по сути, что будет завтра.
Что может быть отдушиной для человека простого, что может отвлечь от тягостных дум и суровой реальности? Разумеется, Церковь, ярмарки, театральные постановки, различные предсказания Нострадамуса и ему подобных, и... книги. И самым популярным жанром был рыцарский роман.
Европа тогда повально увлекалась Роландом, Амадисом Галльским, Ланселотом и прочими. Зачастую, эти истории были больше сказочными. События, происходящие в таких романах, практически всегда приводили к одному результату. Никакой вам “серой” морали, только черное и белое.
Сервантес очень хорошо знал подобную литературу. Восхищенный героизмом этих рыцарей, их понятиям чести, высокой нравственности и служению идеи, что всё что ни делается, оно во имя Господа, он потому и подаётся служить отечеству.
Но реальность оказалась хорошим учителем. Вкусив все прелести жизни, он понимает, что всё что написано в книгах очень сильно контрастирует с тем, что писатель ощутил на себе сам.
Далеко не всегда монарх придёт на помощь верному солдату, так как прежде чем семья писателя смогла его выкупить, прошло пять лет в плену.
Далеко не все мавры безнравственны и дикие.
И уж точно не везде найдется порядочный рыцарь, который спасёт обычную крестьянку. Более того, рыцарей то и вовсе не осталось, хоть плохих, хоть хороших.
И вот при таких обстоятельствах, в таких условиях, Мигель де Сервантес Сааведра, который уже что-то там писал, где-то как-то пробовал в театральных кругах и не только, но с переменным успехом, наконец в 1605 году выпускает своё детище. И это было подобно взрыву!
Ему повезло, ведь ещё при жизни писателя оценили современники (хоть и не все, великий поэт и драматург, Лопа де Вега, критиковал Сервантеса). Продажи были огромными. Испания, а позже и вся остальная Европа, взахлеб зачитывалась похождениями безумного рыцаря. Это было смешно (это и сейчас смешно, есть немало сцен, где как минимум улыбнёшься), это было ново (в романе четко показано, что рыцари в современности просто невозможны, сказочное погибало в реальности), это было смело (при живой то инквизиции, для которой статус рыцарства, восхваляющей Господа, очень важен).
Это было настолько круто, что у Сервантеса появились подражатели (в то время, неизбежное зло, все успешные писатели сталкивались с “пиратством”). Печатают даже ЛжеКихота, довольно посредственный роман (по слухам, этим промышляла инквизиция), что для Сервантеса, конечно был удар. Но он справился, и в 1615 выходит вторая часть, где всё расставляется по полочкам.
И именно вторая часть имеет наибольшее значение. В ней мы понимаем, что безумен не столько Дон Кихот, сколько мир вокруг него. Что в реальности, отчего-то понятия чести, достоинства, скромности не всегда работают. Над Кихотом шутят, подставляют, а его оруженосца и вовсе дубасят и издеваются как хотят.
Алонсо Кихано, уже лежащий на постели, в свой предсмертный час осознаёт, что стремление к той сказке, к чему то высшему просто невозможно. Да, мы можем в сердцах стремиться к светлому, но не учитывать как сложен наш мир просто не можем.
Вот как зародился реализм. Тот самый жанр, в котором на широкую ногу развернут свою деятельность Золя, Диккенс, Мопассан, Флобер, Гоголь, Лермонтов...
Сейчас читать Кихота может тот, кто готов смириться “велеричавостью”, напыщенностью в произведении. Понятное дело, это сделано и потому что роман написан в том же стиле, что и истории про рыцарей:
“Обаяние ее сверхъестественно, ибо в ней воплощены все невероятные и воображаемые знаки красоты, комм наделяют поэты своих возлюбленных: ее волосы — золото, чело — Елисейские поля, брови — радуги небесные, очи ее — два солнца, ланиты — розы, уста — кораллы, жемчуг — зубы ее, алебастр — ее шея, мрамор — перси, слоновая кость — ее руки, белизна ее кожи — снег, те же части тела, которые целомудрие скрывает от людских взоров, сколько я понимаю и представляю себе, таковы, что скромное воображение вправе лишь восхищаться ими, уподоблять же их чему-либо оно не властно”.
В книге много рассуждений, поговорок (скажем спасибо Санчо Пансе, мастеру этого жанра так сказать). Но тем не менее, не отметить то, что это до сих пор вызывает улыбку, а некоторые цитаты заставляют задуматься - я не могу:
“Сколько имеешь, столько ты стоишь, и столько стоишь, сколько имеешь”.
“ - Ловок же ты, как я посмотрю, - сказал Дон Кихот.
И несчастен, - промолвил Хинес. - Людей даровитых несчастья преследуют неотступно.
Несчастья преследуют мерзавцев, - поправил его комиссар”.
“На самой ровной дороге попадаются бугорки да рытвины, - заметил Санчо, - у людей ещё только варят бобы, а у меня их полны котлы, у сумасшествия, знать, больше спутников да прислужников, нежели у мудрости”.
“– Дай вам бог, сеньор, все ваши книжки отпечатать, а не сумеете ли вы мне сказать, – да, впрочем, как же не суметь, вы ведь все знаете, – кто первый почесал у себя в голове? Я стою на том, что это был наш прародитель Адам.
– Возможно, – согласился студент. – У Адама были и голова, и волосы – это никакому сомнению не подлежит, а когда так, то он, уж верно, иногда почесывался, а ведь он был первый человек на земле.
– Я тоже так думаю, – сказал Санчо, – а теперь скажите на милость, кто был первым на свете акробатом?
– По правде говоря, приятель, – сказал студент, – сейчас я не могу тебе ответить на этот вопрос, он требует особого изучения. Я займусь им у себя дома, – там у меня все книги под рукой, – а когда мы опять увидимся, я сумею дать тебе удовлетворительные объяснения; надеюсь, это не последняя наша встреча.
– Послушайте, сеньор, не трудитесь, – сказал Санчо, – я сам уже догадался. К вашему сведению, первым акробатом на свете был Люцифер: когда его низвергли и сбросили с неба, он кувыркался до самой преисподней.
– Твоя правда, приятель, – подтвердил студент”.
В книге описана ужасная сцена. В ней сжигаются книги, а точнее, те самые рыцарские романы, которые и повредили ум главного героя истории. После “Хитроумного идальго Дон Кихота Ламанчского” Сервантеса, жанр рыцарского романа в Европе столь же стремительно исчез. Он был уничтожен самым отважным и наверное, самым безумным, остроумным, добрым и, увы, последним рыцарем эпохи.
19 понравилось
