Глава 4
Следующий день я встречаю с абсолютно неподобающим настроением. К тесту вроде бы готова, но после вчерашнего я так и не смогла сесть и повторить материал. Денег в сумке действительно не оказалось, и теперь моя совесть буквально требует, чтобы я всё рассказала этому надменному гаду.
С другой стороны, он ведь их собирался оставить на асфальте. Ему было плевать.
Сколько раз я так думала за ночь, я даже не сосчитаю, но моя честность явно не готова допускать подобное.
Поэтому, когда я доезжаю до остановки, то буквально пересилив себя, встаю и выхожу из автобуса. Глаза мгновенно ищут тот устрашающий катафалк, но его нигде, слава богу, нет.
Хотя глупо было рассчитывать на это, девяти ещё даже нет. Едва ли Его Высочество встаёт так рано.
Качаю головой, усмехаясь своим мыслям. Это же угораздило меня так попасть. Я ведь и правда могу просто промолчать, и всё.
Как будто этой ситуации и не было вовсе. После слов Васильева нет даже надежды на то, что он вообще возьмёт в свои золотые руки кисть или валик. Скорее всего, будет протирать свою золотую пятую точку на матах и доставать меня. Что, конечно, абсолютно не прельщает.
А отказаться я не могу, потому что уверена, что тогда Васильев не поставит зачёт. Скажет, чтобы сдавала нормативы, а это настоящая катастрофа для той, у кого обе ноги левые.
Я, возможно, и утрирую, но сдам я их явно хуже, чем можно рассчитывать. А это значит испорчу себе всю картину баллов.
Да казалось бы, неважный предмет, но мой перфекционизм порой, и правда, играет против меня. Мама заложила в меня максимум.
Захожу на территорию университета, разглядывая студентов, которые с напряжённым видом двигаются к корпусу.
Когда наступает день сдачи зачётов или экзаменов, обстановка вокруг буквально трещит напряжением. Очень редко можно услышать беззаботный смех или какие-нибудь лёгкие разговоры.
Вот сейчас именно так и происходит. Прохожу в корпус, прикладывая пропуск, здороваюсь с охраной на КПП, и сразу же двигаюсь вглубь коридора.
Я хоть и готовилась, но из раза в раз меня потряхивает так, будто я вместо учёбы гуляла. Не люблю долгого ожидания, а преподаватели порой думают, что это даёт нам передышку. Но это касается скорее прогульщиков и тех, кто в последний момент взял в руки конспекты. Для таких, как я — это лишнее напряжение и тремор.
— Привет, — подхожу к Кате, которая судорожно с закрытыми глазами бубнит что-то себе под нос.
Сажусь рядом, стараясь выглядеть расслабленной.
— Я не сдам, — тянет она сокрушённо спустя паузу.
Это норма для её поведения, поэтому, здороваясь с остальными ребятами, мы даже не замечаем этого. К тому же это абсолютная неправда, она идёт на красный диплом и каждый раз переживает больше моего. Вероятно, как раз именно по этой причине, а может, есть этому ещё какие-нибудь объяснения, ожидания семьи, например. Как, собственно, и у меня.
— Привет, Эль, — ко мне подсаживается Олег, ещё один одногруппник.
Недавно у нас был общий проект, и после этого мы общаемся чуть более крепко, чем раньше.
— Привет, готов? — киваю с лёгкой улыбкой на закрытую дверь аудитории.
— Обижаешь, — тянет он с едва ощутимым бахвальством: — Ты идёшь после теста с нами? — интересуется он, на что я пожимаю плечами.
— Если и получится, то ненадолго…
Мне и в лавку-то не надо, но после теста я сразу пойду отрабатывать свой зачёт у Васильева, а потом я свободна. Другой вопрос — деньги. Олег, довольный кивает и отходит подальше к парням.
Замечаю, Анну Павловну, что громким цоканьем пяток по полу оповещает всех остальных о своём приходе. Здоровается неприветливо, впрочем, как и всегда, и открывает нам дверь в аудиторию.
Начинается возня, все заходят. Те, кто хочет ещё подышать перед смертью, конечно, в рядах последних. Мы же влетаем первыми, чтобы поскорее отстреляться.
Спустя уже час с небольшим, я двигаюсь в сторону спортзала, судорожно вспоминая, а положила ли себе рабочую форму в сумку. Когда захожу в раздевалку, то с облегчением выдыхаю, потому что нахожу её.
Переодеваю блузку на домашнюю футболку и вчерашний фартук. А затем, набравшись воздуха на всякий случай, выхожу в зал полная сил сделать сегодня побольше, чтобы приблизить конец этой эпопеи. Но так и не решив, что делать с кражей денег этого мажорного нахала.
Правда, когда я оказываюсь ближе к дверям зала, то слышу доносящиеся басы музыки оттуда. Нахмурившись, толкаю дверь. Вряд ли это наш преподаватель решил немного расслабиться с утра пораньше.
Когда вхожу, то буквально раскрываю рот от удивления. Мало того что этот мажор вчера здесь курил, сейчас я замечаю бутылку какого-то напитка в его руке. Ко всему прочему, он сидит на своих матах с голым торсом и качает головой в такт своей музыке из колонок. А на его лице и этом оголенном торсе красуется не один синяк.
Да он натурально избит!
Ошарашенная и более того, обескураженная стою и рассматриваю это недоразумение. Я даже не улавливаю, в какой момент музыка перестаёт играть, а он с нахальной ухмылкой обращается ко мне, разнеся эхо по пустому спортзалу.
— Гномик, ты бы ротик прикрыла, мало ли чем может закончится, — скалится в своей дешёвой и вульгарной шутке, а меня аж подташнивает.
Наконец, двигаюсь в сторону к углу, который нужно красить, и противно улыбаюсь ему в ответ.
— С таким, как ты, едва ли вообще можно прийти к окончанию, — парирую ему в ответ и вижу, как недобро сверкают его глаза.
Не на ту попал, мэрский сыночек.