Глава 12
Наши лица буквально в нескольких сантиметрах друг от друга. Моё спокойное с чёткой уверенностью в своих словах и его разъярённое.
— Ударишь меня за правду? — спрашиваю, наконец, когда эта пауза кипящего мажора напротив затягивается.
Его кулак опускается, и я вижу, как он тянет уголок губ вверх, но едва ли это похоже на улыбку.
— Раз уж мы тут делимся откровениями, — чеканит он: — Рассказать о тебе, Гномик? — прищуриваются его глаза, а рука касается лямки моего фартука.
— Считаешь, что у тебя с эмпатией всё в порядке, да? Ну, поведай уж… — не сдаюсь я.
Спортзал будто накрывает куполом электрического напряжения в эту секунду. Мы даже не замечаем других студентов, входящих внутрь. Просто стоим в своём углу, пытаясь протаранить друг друга упрямыми взглядами.
— Умница, которая боится не оправдать надежд, да? У которой до сих пор комендантский час, потому что родители уверены, что это спасёт её от той жизни, которой живут они сами… Профком, лучшие баллы, надо быть лучшей везде, нельзя портачить картинку идеальной и умной девочки… — сглатываю, но лицо держу: — Да только вот в глубине души, девочка ведь не такая…там где-то, — он указывает на место, где бьётся моё сердце: — Она готова, например, прыгнуть с парашютом и утонуть в этих эмоциях, или спеть песню в караоке и наплевать, что она не умеет…
Повыше вздёргиваю подбородок, упрямо глядя на него.
— Но она топит все свои безумные желания и делает всё то, что ей скажут. Как марионетка в собственной жизни. Так вот, скажи мне, Гномик, сильно ли мы отличаемся?! А? — усмехается он в конце, доставая сигарету и прожигая ненавистным взглядом.
— Да, потому что у меня есть мораль, совесть, и…
— И что тебе с них? — перебивает он, вздёргивая бровь: — Чтобы загнать себя в рамки, на которые по факту плевать? Мир, в целом, равнодушен, сечёшь, Гномик?! Даже если кажется, что до тебя есть кому-то дело.
— Это только твоя точка зрения, — он усмехается, глубоко вдыхая ядовитый никотин.
— Дорастёшь, поймёшь, — отбрасывая желание противостоять озвучивает он и ленивой походкой двигается на выход.
— Эй?! А покраска?! — тут же злюсь я и кричу ему в спину.
— У тебя отлично получается, а у меня дела.
Растерянно смотрю ему в спину. И сейчас стойкое желание бросить всё и тоже уйти. Наплевать на эти обязательства. Но я ведь знаю, какую цель преследую, правильно?! И его слова нисколько не могут не подействовать на меня, потому что это полная чушь.
— Борись, Гном, борись с собой, — вижу, как он, двигаясь спиной на выход, наблюдает за моими метаниями.
Посылаю в него яростный взгляд и резко разворачиваюсь, окуная валик в краску.
Идиот. Он совершенно точно не прав.
Нет, ладно. Есть доля правды в озвученном, оттого меня это ещё больше бесит. Эмпат чёртов хотел показать, что разбирается в людях? Что есть в нем нечто большее за этой картинкой несносного придурка?!
Ему не удалось!
Я практически кричу себе это в мыслях, чтобы остановить этот бесконечный поток. С силой жму на стену, так что краска стекает на пол, и усердно размазываю её по стене. Работа должна помочь отвлечься, работа должна успокоить.
Да только вот ни черта не выходит. Потому что все так и есть. И тот факт, что этот безумец так легко это увидел, раздражает даже сильнее, чем то, что я и вправду такая.
Вся правильная и послушная, задвигающая свои желания на второй план. Но мы с ним ни капельки непохожи. Абсолютно.
В нас очень много всего разного. Как минимум один воспитан, второй нет, один умеет ставить приоритеты, которой нет. Один знает, чего хочет в жизни, второй нет, лишь прожигает её, считая, что у него так будет всегда.