Глава шестая. Франческа
Все хорошо, твержу я себе. Дыши ровно. В такой судьбоносный момент иначе и быть не может! Во всех великих романах так бывает. Это просто обязано было случиться со мной именно сегодня. Это же знак.
Я твержу это себе, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и вытирая вспотевшие ладони о куртку. В салоне настоящий переполох, бортпроводники кое-как пробираются по проходу – проверяют ремни, просят поднять столики. Смотрю на симпатягу у окна в нашем ряду – столик у него до сих пор опущен. Может, он писатель? Или художник? Никак не может оторваться от своего маленького зеленого блокнота.
Когда стюардесса добирается до нас, я дожидаюсь, чтобы она велела ему поднять столик, и тут же пытаюсь привлечь ее внимание. Да, все пассажиры сейчас в одной лодке, но у меня… у меня же особый случай! Вопрос жизни и смерти!
Ну ладно, может, и не смерти, но уж точно жизни. Совместной.
– Простите, – выпаливаю я, пока она не ушла, – но мне обязательно нужно попасть в Барселону именно сегодня! Я лечу на свадьбу. Точнее, вообще-то я… – Нервное возбуждение, которое копилось неделями, наконец прорывается наружу, и я нервно хихикаю. – Понимаете, там один мужчина…
Она смотрит на меня с невозмутимым видом:
– Дорогая, у всех мужчины.
– Но он не просто мужчина, он…
Он – моя судьба и он женится на другой!
Я никогда раньше не произносила этого вслух – да и сейчас не успеваю.
Стюардесса улыбается натянуто, но ее голос звучит все еще терпеливо:
– Мэм, сотрудники наземной службы все уладят. Расскажете им о своей ситуации, когда будете в терминале. Уверена, они помогут.
И тут парень у окна, чья сумка зацепилась за мою куртку, подается вперед:
– Постойте, мне тоже надо на свадьбу!
Теперь стюардесса уже едва сдерживается: приподнимает бровь, от ее вежливой улыбки не остается и следа:
– Дайте угадаю, в вашей истории тоже фигурирует один мужчина?
Он кривится:
– Вроде того…
– Чем бы ни была вызвана ваша необходимость попасть в Барселону, могу лишь посоветовать обратиться к сотрудникам в терминале. Простите.
– Да погодите же, я серьезно!.. – восклицает он, но она уже спешит дальше по проходу, проверяя ремни, подлокотники и столики, и явно старается избежать новых вопросов, на которые все равно нечего ответить.
Я украдкой поглядываю на соседа у окна. Он ерошит густые русые кудри, что-то бормочет себе под нос, ссутулившись и уперев локти в колени. Мужчина средних лет между нами одаривает его уничтожающим взглядом, но тот ничего не замечает – с досадой вздыхает и снова надевает наушники.
В Барселоне наверняка намечается куча свадеб в эти выходные, но…
Я рассматриваю его профиль – приплюснутый нос, массивная квадратная челюсть, очерченная аккуратной бородкой. Перебираю в памяти лица, запомнившиеся за долгие часы блуждания по аккаунтам друзей Кейли.
Никак не могу вспомнить, где я его видела, и продолжаю глазеть – да еще и хмурюсь при этом, вот ужас-то. А он поднимает глаза и ловит мой взгляд.
– Ну чего вам? – огрызается он и поворачивается к соседу: – Простите, я вам мешаю?
– Если честно, да, немного, – бурчит мужчина на среднем кресле.
– Нет-нет, я ничего… – мямлю я.
По правде говоря, я бы тоже разозлилась, если бы не пойми кто глазел на меня с хмурым видом, но я никак не могу собраться с мыслями. Не знаю, с чего начать. Если он собирается на ту же свадьбу, не могу же я ему сказать, что лечу признаваться в любви жениху!
А сосед у окна говорит с вызовом:
– Знаете, у некоторых проблемы посерьезнее, чем свидание с очередным мужчиной! Мне и правда позарез надо там быть… это просто кошмар какой-то. Так что нечего на меня так смотреть.
Наконец я беру себя в руки.
– Свадьба. Да, я слышала. Просто подумала – может, мы знакомы? Вдруг летим на одну свадьбу. – И добавляю, чуть-чуть приврав, чтобы оправдать свой пристальный взгляд: – Вы мне кого-то напоминаете.
Он моргает и тоже принимается меня разглядывать. Сверлит меня глазами так, что мне становится… не по себе. Как будто меня разоблачили.
Теперь ясно, почему ему не понравилось, что я на него глазею. Я сажусь прямее.
– Это вряд ли, – бормочет он и снова утыкается в свой исчерканный блокнот.
– Знаете, хамить совсем не обязательно, – говорю я, перегибаясь через несчастного раздраженного соседа, чтобы показать, как я хмурюсь. – Сейчас все на нервах.
Парень немного смущается, отводит глаза.
– Простите. Нет, правда, простите, вы… вы правы. Просто на меня тут… много всего навалилось.
– В связи со свадьбой? – спрашиваю я мягче. Нет, вряд ли он нервничает по той же причине, что и я, это почти исключено, но я хотя бы могу посочувствовать свадебным передрягам.
– Да. Мне тоже нужно быть сегодня в Барселоне. Надо поговорить с сестрой перед свадьбой. Насчет… – Он теребит блокнот. – Насчет кое-чего.
– Звучит серьезно.
У сестры, значит, свадьба. У Кейли есть брат? Не помню фотографий ее семьи в соцсетях, да и сама она никогда не упоминала родных – во всяком случае при мне… Хотя он такой же нелюдимый – вполне тянет на брата Кейли.
– Что ж, удачи вам… с этим разговором.
– Спасибо, – бормочет он. – И вам… это… удачи с вашим… мужчиной.
Я расплываюсь в улыбке, хотя он и не видит. Все еще улыбаясь, откидываюсь на спинку кресла, рассеянно перебираю значки на куртке. «Удачи с вашим мужчиной». Не бог весть какое пожелание, но хоть что-то. Других у меня нет.
Не могу же я признаться подругам, что́ у меня с Маркусом на самом деле. Это и само по себе тревожный звоночек, знаю… Но они только порадуются за меня, когда у нас все сложится, – а иначе непременно попытаются меня остановить!
Они же его не знают – не знают так, как я.
А семья вообще понятия не имеет, что коллега, по которому я с ума схожу, – это тот самый жених, на чью свадьбу я лечу в эти выходные…
Странно, но этот незнакомец у окна слегка меня приободрил.
Главное, чтобы мы летели на разные свадьбы.
Как только самолет садится, начинается давка – все рвутся к выходу. Двери еще не открыли, а проход слева уже забит нетерпеливыми пассажирами, и оба моих соседа – и тот, что посередине, и тот, что у окна, – уже вскочили и пытаются протиснуться мимо меня в общую толчею.
Целая вечность уходит на то, чтобы выбраться из самолета, потом мы еще дольше торчим в очереди на паспортном контроле, и наконец нас выплевывает в главный терминал аэропорта Орли – гул голосов и объявлений на французском режет слух, я же настраивалась на Испанию.
Пока не паникую. Пока.
Еще полным-полно времени, чтобы успеть на свадьбу. Может, уже через час буду лететь в Барселону! Сейчас только полшестого – пропущу ужин, но на коктейли точно успею.
Позволяю себе помечтать: вот я вхожу в бар отеля, где Маркус проводит время с друзьями, вот он поднимает глаза и видит меня – взгляд, от которого я чувствую себя Золушкой на балу, – и вот он идет ко мне с этой своей ослепительной улыбкой, мы ускользаем поговорить… признаться… поцеловаться…
Если подумать, эта задержка мне даже на руку. А то сидела бы весь ужин как на иголках, выжидая момента поговорить с ним, да еще и в окружении людей, которые думают, что празднуют его свадьбу с Кейли.
Снаружи завывает ветер, по стеклам холла хлещет дождь. Мусор летает в воздухе, зонты выворачивает, люди пригибаются, упрямо пробираясь сквозь стихию к дверям, чтобы попасть внутрь.
Скоро я уже буду в пути, и, уверена, все наладится. Никто даже не прогнозировал такой ураган – значит, он скоро утихнет. Ведь правда же?
Но даже если я пока не паникую, у меня есть миссия. Набираю в грудь побольше воздуха и ныряю в толпу людей, снующих в поисках своих стоек регистрации, – нужно найти ту самую, про которую объявляли в самолете.
Очередь уже приличная, но, кажется, мне удалось обогнать большинство семей и парочек, застрявших со своими паспортами и чемоданами. Встаю в хвост, понимая, что придется подождать. Даже представить страшно, каково сейчас персоналу – перенаправлять всех пассажиров, а вдобавок еще и разбираться с другими задержками и проблемами.
Нужно просто набраться терпения. Все как-нибудь образуется.
– Простите, извините, пропустите, пожалуйста… – Какой-то мужчина за моей спиной перегибается через ленточное ограждение к людям впереди. – Простите, можно мне пройти? Просто время поджимает. Мне прямо сегодня нужно в Барселону – у сестры свадьба.
Тот самый сосед с места у окна!
Он ловит мой взгляд, потом снова смотрит – тоже узнал, – и тут я понимаю, что глазею на него как дура: с ума сойти, решил пролезть без очереди. Пытаюсь изобразить на лице что-то более или менее нейтральное, но, кажется, не особо получается.
– Ну, знаете ли! – возмущаюсь я. – И у меня время поджимает – я тоже на свадьбу опаздываю.
– Я брат невесты, – парирует он.
– Зато жених – мой лучший друг.
Что, съел? Он открывает рот для ответа, но по очереди уже прокатывается волна сочувственных возгласов, и нас обоих пропускают под ленточку.
Наглость, конечно, но я не отказываюсь. Рассыпаюсь в благодарностях, оглядывая очередь, а вот сосед с места у окна слишком занят телефоном – только быстро бросает: «Всем спасибо».
Мы стоим почти впритык – пространство, в которое мы втиснулись, и пространством-то не назовешь, – так что я слышу гудки в его телефоне: кто-то не берет трубку.
– Черт, – бормочет он и оставляет сообщение: – Кей, привет, это я. Этот дурацкий рейс перенаправили, торчу в Орли. Это во Франции. Знаю-знаю, география не твоя сильная сторона, – добавляет он со смешком. – Короче, что-нибудь придумаю, приеду как смогу. Наверное, пропущу всю вечернюю программу, но я точно буду, поняла? И… надо бы успеть поговорить до начала, хорошо? Нужно кое-что обсудить. В общем… это… на связи. Пока.
Он нажимает отбой и тяжело вздыхает.
– Кей? В смысле – Кейли Майклз? – спрашиваю я.
Мы стоим так близко, что я невольно замечаю, какой он высокий. Ничего удивительного, я почти всем только до плеча – но тут приходится задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.
Сосед с места у окна молчит, а я не отступаю:
– Так вы брат Кейли Майклз? Это на ее свадьбу вы летите?
– Вы… – Ему явно требуется усилие, чтобы вспомнить наш разговор, хотя прошло минуты две, не больше. – А, вы приятельница Маркуса.
– Он мой лучший друг, а я – его.
Он усмехается:
– Не может быть.
Я ощетиниваюсь, распрямляя плечи. Нет, я не из обидчивых, но у этого типа просто талант действовать мне на нервы.
– Простите?
– Будь вы его лучшим другом, он сделал бы вас шафером. А я знаю шафера Маркуса, и это явно не вы.
– Ладно, пусть будет лучшая подруга. – Я закатываю глаза. – Можно подумать, он доверил бы мне организацию мальчишника! Но мы очень близки.
– Ясно… – тянет он.
По тону похоже, что он мне ни капли не верит, но ему совершенно все равно. Окидывает меня взглядом с головы до ног, но скорее с любопытством – словно пытается что-то припомнить и понять, кто я такая. Я уже собираюсь нормально представиться, но он опережает:
– Слушайте, неважно, что у вас там за романтические драмы с шафером или еще с кем-то. Просто держите их при себе, ладно? Не хватало еще, чтобы люди, как та стюардесса в самолете, решили, что это просто попытка пролезть без очереди.
Я вспыхиваю – отчасти потому, что он в чем-то прав, – но не могу позволить ему оставить последнее слово за собой:
– А что такое важное вам надо обсудить с Кейли перед свадьбой?
– Что?
– Ну, вы сами сказали в голосовом сообщении. И в самолете упоминали. Что это за срочный разговор такой? Наверное, что-то очень важное, раз вы так нервничаете.
Его лицо мрачнеет, грозовому небу за окном под стать. Брови сходятся на переносице, губы сжимаются в жесткую линию.
– Ничего, – цедит он. – Не ваше дело.
– О-о-о, какие-то суперважные секреты. Как захватывающе!
Что ж, теперь я сама смотрю на него сверху вниз, но ничего не могу с собой поделать. Даже настроение чуть-чуть поднимается – все-таки задела его за живое. Всегда считала, что упиваться мелкой местью – не мой стиль, но этот разговор меня переубеждает.
Он стискивает зубы, желваки ходят ходуном – будто обдумывает, что лучше: отбрить меня, чтобы не совала нос в чужие дела, или просто послать подальше. На долю секунды его взгляд смягчается, и я гадаю – может, он все-таки подумывает, не рассказать ли мне все? Излить душу почти незнакомому человеку, просто чтобы полегчало? Но он явно отметает все эти варианты и просто отворачивается, делая вид, что меня не существует.
– М-да, – тяну я. – Намечается чудесная свадьба.