Лазурный рай
Прежде чем заняться накопленной кипой бумаг на письменном столе, Виктор поспешил исполнить приказ Аннушки отыскать отдельную квартиру для свиданий посреди тихой улочки в каком-нибудь сумрачном старом доме, и тогда она лично займется ее декорированием. А пока они отправятся в Прованс, манящий бескрайними лавандовыми полями и волшебным Лазурным берегом. Благодаря ее давнему знакомству с женой французского посла, визы удалось заполучить быстро, и парочка оказалась на побережье в Ментоне, в номере с балконом и видом на море в отеле Prince de Galles. Днями напролет они наряду с другими отдыхающими нежились на галечном побережье в лучах пока еще не жаркого солнца, окунаясь в чистейшее море, не мечтая о более приятном отдыхе в раю. Старый город с разноцветными домами, узкими улочками, убегающими вверх, напоминал итальянский и манил по вечерам к руинам средневекового замка и в деревню неподалеку, где можно было вкусить резко пахнущий сыр с красным вином и, конечно же, в одиночестве побродить по извилистым улочкам.
В отеле Анна по обыкновению зажигала излюбленные расслабляющие палочки с ароматическим дымком, чтобы ночью повторялась невероятно жаркая близость. Виктор любил ее все сильнее, но в то же самое время мужчину не покидало предчувствие, что любовь эта может оказаться роковой. По мере телесного и духовного сближения Виктор смелел и стал говорить о любви все чаще, на что Анна загадочно улыбалась и в конце концов однажды, погладив его по волосам, тихо ответила:
– Я тоже тебя люблю…
Услышав долгожданное чувственное признание, на следующий день в ювелирной лавке на одной из узеньких улиц он тайком заказал два обручальных кольца, на внутренней стороне которых были выгравированы их инициалы, и предложил поужинать в отеле. Насытившись фуа-гра с тостом и клюквенным соусом, форелью под ореховой подливкой и бокалом вина, после лакомого кусочка торта с малиной, стоя на коленях, Виктор романтично преподнес кольцо и торжественно произнес:
– Клянусь в вечной любви, ты моя жена перед Богом, и я никогда не изменю тебе, любимая!
– Двоеженец, разведись сначала! – расхохоталась в ответ Анна, однако кольцо приняла.
Наутро он проснулся счастливым, вспоминая вчерашний ужин, сладкую ночь в объятиях возлюбленной и желанной. К его удивлению, рядом Анны не оказалось. Поначалу подумалось, будто женщина отправилась в лавку по соседству за утренним кофе с круассаном. Ну правда, куда же еще идти после таких признаний? Однако по мере того как стрелка на часах приближалась к полудню, версия улетучилась сама собой.
Одевшись, Виктор поспешил на пляж. И вскоре понял абсолютную нелепость мысли о возможном пребывании там Аннушки. Задул сильный холодный северный ветер, закладывая галсы и выворачивая перистые пальмы. Эдакий настоящий мистраль, под чудовищным напором которого могли удержаться лишь жесткие листья громадных фикусов. Кто-то смелый вдалеке пробовал загорать, раздевшись до плавок, но Анна явно не стала бы терпеть порывы ветра с песком, что словно в пустыне барханом стелился по берегу и стремился пробраться под одежду, в глаза, нос и рот. От мощного потока воздуха и жуткого завывания захотелось спрятаться, и Виктор поспешил нырнуть в кофейню в ближайшем переулке. Переждав полчаса, он, склонившись в три погибели, кое-как добрался до отеля. Только тогда в номере обнаружил записку от Анны, в которой сообщалось, что ей срочно нужно уехать по делам на несколько дней, но она обязательно вернется. Послание заканчивалось пожеланием: «Непременно дождись меня, любимый. Номер оплачен до следующей среды».
– Прекрасно! – ехидно промолвил Виктор, разозлившись, но пропускать время обеда не стал. После чего завис на ресепшене с говорящей по-русски служащей отеля, которая тут же в разговоре поведала, как долго живет во Франции, выйдя на пенсию еще во времена Советского Союза, на курорте в Ницце встретив такого же, как и она, вдовца, что позволило ей обрести, наконец, настоящее женское счастье.
Утром ураган утих. Установилась нежаркая, приятная во всех смыслах погода. Однако на немноголюдном пляже не лежалось. Из-за внезапного отсутствия Анны Виктор все больше пребывал в унынии, посему у отдыхающего отпало всяческое желание получать наслаждение, будь то на море или в узких, а-ля итальянских улочках за чашечкой кофе. Обессилев от одиночества, Виктор не нашел ничего лучше, как вернуться в отель, чтобы вполуха послушать рассказы пожилой эмигрантки, служащей отеля, о невероятных местных карнавалах, о воздухе, настоянном на аромате цитрусовых, о легенде у всех на устах про Адама и Еву, что были изгнаны из Рая и потому скитались по миру, пока не оказались на этой земле, удивительно похожей на утраченный уголок, и не посадили первое лимонное дерево, взятое с собой из райского сада. Устав, наконец, от монотонных разговоров, мужчина вернулся в номер. Закрыв глаза, размечтался, как, очутившись на празднике в честь земли, где выращиваются отличные лимоны, апельсины и грейпфруты, он станцует с прелестной Анной.
Вырос Виктор в заводском районе столицы, и в недалеком будущем светила сыну рабочего тракторного завода и повара из местной городской столовой одна дорога – отправиться в весьма приземленный трудовой мир по стопам отца. Мальчику ежедневно доставалось от дворовой шпаны, требующей деньги за школьные завтраки, хотя природу синяков и ссадин под порванной одеждой он упорно никому не объяснял. Однажды, корчась от боли на земле после полученных тумаков, он почувствовал, как чья-то нежная рука прикоснулась к его взъерошенным волосам со словами:
– Тебе больно?
Утерев слезы грязными ладонями, Витька поднял глаза и увидел девочку с двумя тонкими косичками до плеч и большими белыми бантами.
– Нисколько! – соврал Витька и быстро поднялся с земли.
– Пойдем! Помогу тебе умыться! – не раздумывая сказала девочка в красивом клетчатом платье и предложила для верности руку.
Завороженный подросток последовал за ней, отмылся, вычистил курточку со штанами и с радостью угостился чаем с малиновым вареньем и ватрушками в непривычно просторной профессорской квартире. И вскоре подружился с Маринкой. Оказалось, она занималась в хореографическом классе и мечтала стать балериной. Глядя на невероятно красивые па, которые демонстрировала новая подружка, и он захотел сломать семейные стереотипы, чтобы вместе с ней отправиться учиться изысканному балету. К всеобщему удивлению, Витьку приняли, несмотря на отсутствие явных хореографических способностей. Может быть, сказалась типичная нехватка мужского пола в подобных заведениях. Впрочем, педагог, известный в прошлом заслуженный танцовщик, придерживался теории, что в балете главное – выносливость и трудолюбие, и только лишь потом способности, которые можно развить опять же путем длительных и мучительных тренировок на растяжку, прыгучесть и гибкость. Дворовая шпана потихоньку отстала от мальчишки, глядя, как Маришка каждый раз, проходя мимо, не только держала его за руку, но и буравила глазами хулиганов так, что искры сыпались из глаз. Конечно же, для типичных представителей городских окраин это так себе аргумент, но, быть может, какая-то доля приличных манер в них еще теплилась и из уважения к женскому полу они расступались. А может, просто Маришка и им нравилась? История об этом умалчивает.
Через два года упорных тренировок и ощутимых сдвигов, аккурат перед отчетным ежегодным концертом, на репетиции произошел несчастный случай. Витька получил серьезную травму позвоночника. С каждым днем ситуация становилась хуже и хуже, через неделю нижнюю часть тела парализовало. После нескольких консилиумов, рентгеновских снимков и консультаций специалистов выяснилось, что Витьке в лучшем случае грозит инвалидная коляска. Его срочно доставили в Ленинград, там весьма удачно прооперировали, потом последовало несколько месяцев изнурительной реабилитации. О балете, разумеется, стоило забыть. Повезло еще, что восстановить здоровье удалось без особых последствий. Так что изменить предначертанную судьбу не получилось. После окончания школы Виктор таки попал на тракторный завод. А Маришка с семьей переехала в Москву. Первое время писала письма, а потом перестала.
Несколько дней после таинственного исчезновения Анны Виктор ужасно мучился и сходил с ума от безызвестности и ревности. Казалось, они не виделись вечность. Его уже не радовали изысканные прелести вокруг: ни теплое лазурное море с песчаными пляжами и изящными француженками, ни абсолютно неотделимые от местной жизни многочисленные ресторанчики, что кучно расположились по побережью, ни даже питательный завтрак в шаговой доступности от кровати.
Наконец, однажды вечером зашла горничная расправить постель. И кроме привычной шоколадки оставила на покрывале записку от Анны, в которой содержалось приглашение на романтический ужин в Париже. Тотчас Виктор бросился вниз расспрашивать бывшую русскую женщину на ресепшене, как побыстрее добраться до Парижа. И первым же утренним рейсом покинул Ментон.
Как и предполагалось, они встретились в семейном греческом ресторане рядом с Пантеоном в 5-м округе Парижа. Анна показалась Виктору любезной, приветливой, при этом чуть натянутой и виноватой. Впрочем, до прямых извинений дело не дошло.
– Здесь подают такие сытные блюда! Я заказала спанакопиту!
– А что это? – неторопливо спросил он, по-прежнему чувствуя легкое охлаждение и обиду.
– Пирог со шпинатом. А потом нам подадут мусаку, это великолепная запеканка из баклажанов с говяжьим фаршем.
Анна в белом изысканном обтягивающем платье с открытой спиной подозвала официанта и попросила зажечь приготовленные ею ароматические палочки.
– Где же ты все это время пропадала? – наконец спросил он.
– Неважно! Были кое-какие дела… Скажи еще, что ты скучал…
– Я волновался… – тихо ответил он, сконфузившись от мысли, что теперь почему-то она так далека.
Потягивая из бокала изысканное французское вино, он пытался проанализировать, отчего вдруг она отдалилась, изменилась, стала неприступно холодной и насмешливой после недельной разлуки, принимая Виктора так, как будто они были едва знакомы, и все издевалась над ним из-за отсутствия сильного мужского характера.
И все же по мере того, как они пешком обошли чуть ли не полгорода, вкусив по дороге мороженого, холод постепенно стал таять. И уж к тому моменту, как пара поднялась на Монмартр, оккупированный художниками-портретистами, карикатуристами и туристами, Виктор успокоился, поскольку удостоверился в том, что прежняя Анна вернулась. Или он просто убедил себя в этом после долгого поцелуя на площади Тертр.