Глава 5
– Хочу увидеть тебя всего, – осипшим от желания голосом говорю я и нервно провожу кончиком языка по губам.
И он замирает, медленно моргает, глядя на меня, как завороженный.
– Умеешь говорить то, что хочет слышать мужчина, – наконец говорит барсиец, а потом с треском ткани срывает с себя официальную броню одежды.
Он прекрасен! Его красота опасная в своей силе, а оттого еще более притягательная.
Закованный в костюм, он словно выпускает природную суть на волю. Играет мышцами в свете городских огней. Они тоже в его власти – подсвечивают его лишь местами, дразня мое воображение.
Я невольно опускаю глаза ниже, и из горла вырывается приглушенный вздох. Я тут же отвожу взгляд от барсийца, потому что смущена и не понимаю, как эта огромная штука поместится в меня.
Я точно смогу это сделать? Может, лучше еще раз попробовать сбежать?
Но я тут же вспоминаю сегодняшнее утро, когда я проснулась оттого, что Штефан гладил мои бедра, чтобы разбудить на завтрак.
Нет, нельзя давать задний ход, каким бы выдающимся барсиец ни был. Он единственный, при мысли о близости с кем ощущаю трепет, а не отчаяние.
Я лучше сама сделаю выбор и отдам свой первый раз тому, кто мне симпатичен, а не окажусь прижата мерзким сводным к матрасу.
Барсиец подходит ко мне, сидящей на краю кровати, и я подаюсь назад, потому что его большой член замирает как раз напротив моего лица.
Я смотрю на барсийца снизу вверх и вижу, как дергается его кадык. Он протягивает руку, гладит меня пальцами по лицу, а большой палец на секунду замирает на моей нижней губе, после чего он наклоняется и целует меня.
Сначала нежно, а потом увеличивая напор в поцелуе, он мягко опрокидывает меня на спину. Просовывает руку под мою спину и легко, словно я ничего не вешу, перекладывает меня повыше.
У меня создается ощущение, что он с трудом сдерживает свою натуру, чтобы не сорваться. Что он очень старается быть со мной бережным, но иногда ему едва удается контролировать себя.
Как сейчас, когда он берется за резинку моих кружевных трусиков и они рвутся в его руках.
– Это тоже любимые?
– Обычные, – вру я.
Барсиец устраивается между моих ног, нависает надо мной на локтях и снова целует. Он в этом просто мастер!
Жар сначала разгорается у меня в голове, а потом стремительно бежит вниз, собираясь в огненный шар внизу живота.
Мне так нравится все, что немного стыдно за свои эмоции. Но когда палец барсийца легко проникает в меня, я выгибаюсь от неизвестных ранее чувств.
Неожиданно приятно и в то же время мало. Я хочу большего!
И он словно понимает это – теперь входит в меня двумя пальцами. Двигает ими внутри, и мир начинает кружиться, а мое тело – сходить с ума. Я мечусь в его руках, не понимая, что происходит и чего я хочу. Но пальцем мне точно мало.
– Хочу тебя всего, – умоляю я.
И он рвано выдыхает.
– Зайчонок, твои слова… – Он не договаривает, качает головой, а потом так нежно целует, что я замираю от неожиданного контраста.
И чувствую, как мое лоно неожиданно растягивается от нажима его большого и толстого члена.
Я замираю, ожидая боли. Вся напрягаюсь, готовая к неприятным ощущениям, но испытываю лишь острое удовольствие от чувства заполнения и то, как растягиваюсь для него все больше и больше.
Стон вырывается из меня сам, но я себя уже не контролирую. На секунду ощущаю резкий толчок, а потом лишь то, как сильно сжимаю внутри себя барсийца.
– Больно? – тихо спрашивает он.
И я мотаю головой, начинаю неловко двигаться под ним сама, потому что нестерпимо хочу, чтобы он продолжал. Хочу узнать, что же дальше.
И барсиец начинает двигаться, медленно, но глубоко. И когда он входит до конца, я почти захлебываюсь в волне удовольствия, которая меня захлестывает.
Я и не знала, что секс – это так классно! Везде писали, что первые разы женщины испытывают только боль, и я была растеряна оттого, что отличалась от большинства.
Но это же хорошо, что приятно?
Барсиец продолжает двигаться, и я сосредотачиваюсь только на его движениях и своих ощущениях. Сначала я изо всех сил пытаюсь приглушить стоны, повернув голову и впившись зубами в руку барсийца – он упирается ими по обе стороны от меня, но вдруг…
– Не сдерживайся, моя девочка. Мне нравится слышать, как тебе хорошо.
И я поворачиваюсь к нему и простанываю прямо в его губы, потому что в этот момент он заходит до упора.
Он отвечает хриплым полустоном-полурыком.
А мне и правда хорошо. Очень хорошо. Так, что я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось.
Барсиец настолько крупный мужчина, что затмевает собой все. И мне так нравится это ощущение. Я сделала правильный выбор. Только такой партнер может меня защитить.
Я приподнимаю голову и, поддавшись желанию, слегка прикусываю его кожу чуть ниже ключицы. Барсиец тут же напрягается всем телом, каменеет членом так, что движения внутри меня становятся даже немного болезненными, и вдруг взрывается во мне оргазмом, хрипло дыша.
Я чувствую пульсацию внутри и не знаю, как реагировать.
Он опускает голову, вдавливает лоб в подушку и глубоко дышит.
– Прости, но ты такая невинно-сексуальная, что я больше не смог терпеть. Немного отдохнешь, и продолжим.
Я могу думать лишь об одном:
– Я еще не делала противозачаточную инъекцию.
Он издает непонятный смешок:
– Не переживай на этот счет. Ты не забеременеешь, по крайней мере сейчас.
– Но ты в меня… кончил.
– Барсийцы контролируют этот процесс. Ты забеременеешь от меня, когда я буду в боевой форме.
В боевой форме? Это когда они становятся еще больше и отращивают убийственные хвосты?
Барсиец смеется, медленно выходит из меня, переваливается на бок, ложится рядом и притягивает меня к себе в объятия.
– Не пугайся. Я здесь и все контролирую.
Скоро ты не будешь себя контролировать, но это сюрприз.
Барсиец гладит меня по бедрам, по руке, потом по волосам, лаская взглядом. Мое тело с готовностью отзывается на касание, и я понимаю, что афродизиак еще действует на меня, а это значит, и на мою силу ритма.
Сколько раз мы переспим, пока я не стану управлять этим мужчиной? Ведь потом, стоит снять контроль, у нас уже никогда не будет такого классного секса. Он поймет и возненавидит меня.
А если я внушу ему возбуждение ко мне, то это будет уже не то. Так что у меня есть только эта ночь, только эти часы и только эти разы.
– Пойдем купаться, – говорит он и сгребает меня в охапку.
В дверь пентхауса начинают колотить ногой.
