Глава 12
Мы садимся в машину и взлетаем одни, без водителя, на автопилоте, а на колени мне ложится планшет.
– Что это? – Я читаю первые строки.
Договор.
Тер откидывается в кресле, вращая в пальцах мой разбитый розовый коммуникатор. Золотые искры в его щитах пульсируют в такт моему нервному дыханию.
– Ты будешь моей личной помощницей. Зарплата вдвое выше рыночной. Жилье – моя резиденция. Обязанности… – Желтые глаза сверкают при взгляде на меня. – Все, что я скажу.
Я провожу языком по вмиг пересохшим губам. В голову сразу лезут сцены нашей близости. Он же не это имеет в виду?
– Зачем это тебе? Работа, проживание рядом… Ты мог бы меня просто запереть.
Эти слова даются мне с трудом, но мне нужно понять, насколько он похож на моего отчима.
– Считай себя запертой в клетке, которую я ношу с собой. – Тер нависает надо мной, держась за подлокотники, и его тень накрывает меня целиком. – Ты слишком ценна, чтобы отпустить. Слишком опасна, чтобы оставить без присмотра.
При слове «ценна» внутри меня появляется непрошеное ощущение теплоты.
Ты что, Веяна, сошла с ума? Он говорит, что не спустит с тебя глаз как с опасного объекта, а его братец так и ждет, чтобы провести эксперименты. Что размякла?
Тер наклоняется еще ближе, впиваясь ногтями в подлокотники моего кресла. Запах его кожи – древесина и сталь – ударяет в голову.
– А еще… – Голос Тера становится низким, вибрирующим. – Мне интересно, что будет, когда ты попробуешь снова меня контролировать.
Откуда он знает, что я хочу проверить свою силу еще раз? Мне не хватило смелости поэкспериментировать на Лоре, но я просто обязана узнать, не потеряла ли я свой дар.
– Я могу попробовать сделать это прямо сейчас, – говорю я, глядя то на его глаза, то на губы.
Почему у меня ощущение, что он меня сейчас поцелует?
Тер замирает, а его дыхание смешивается с моим. Золотые искры в щитах вспыхивают ярче, будто предчувствуя вызов.
– Попробуй, – шепчет он, и его губы едва касаются моих.
Я кладу ладонь ему на грудь, ощущая под пальцами стук сердца. Ритм – быстрый, хищный, но ровный. Не тот, что был в постели. Он контролирует себя.
А я?
Я сосредоточилась на пульсации в его венах, на расширенных зрачках, на едва слышном гуле светящихся щитов. Вдох – и мысленно ударяю силой ритма, несущего страх.
Тер резко втягивает воздух. Его ногти вонзаются в кожу подлокотников, оставляя борозды.
– Сильнее, – хрипло приказывает он, но я уже чувствую, как его сердцебиение становится эхом моему бешеному пульсу.
Тер хватает меня за шею, но не сжимает, а просто фиксирует. Боль и восторг вспыхивают внизу живота.
– Ты… не сопротивляешься, – выдыхаю я, замечая, как золотые узоры на его щитах начинают повторять изгибы моей силовой руки.
– Я… изучаю. – Тер прижимает лоб к моему, и вдруг его щиты расширяются за пределы головы и смыкаются вокруг нас, отрезая от внешнего мира. В салоне повисает густой золотой туман. – Твоя сила не может подчинить меня. Она со мной заигрывает.
Его слова растворяются в поцелуе. Грубом, требовательном, с привкусом железа от моей прикушенной губы. Я вцепляюсь в его волосы, пытаясь сохранить контроль, но он перехватывает инициативу. Одним движением проникает рукой под свитшот ладонью и скользит по ребрам, вызывая приятную дрожь.
– Что ты хотела проверить? – Он проводит большим пальцем под грудью, оставляя горящую полосу. – Что я сломаюсь? Что я подчинюсь? Что я стану послушным псом?
– Нет. – Я захватываю его нижнюю губу зубами, чувствуя, как дрогнули его бедра. – Что ты особенный.
Тер рычит и перекидывает меня через подлокотник, и планшет с моих коленей падает на пол. Спинка кресла опускается с глухим стуком. Золотой туман сгущается, превратив стекла машины в непроницаемые стены.
– Ты играешь с огнем, Веяна. – Он прижимает мои запястья к кожаному сиденью, а свободной рукой задирает свитшот, который смотрелся на мне как свободное платье и доходил до колена.
– А ты – с ритмом, – выдыхаю я, намеренно сбивая дыхание.
Его щиты дрожат. Внезапная волна его желания накрывает меня – жгучая, животная, смешанная с бешеной яростью к тем, кто меня мучил. Я стону, выгибаясь навстречу, и чувствую, как мои чувствительные нижние губы раскрываются под напором большого члена.
– Видишь? – Тер впивается губами в место на шее, где начинались шрамы. – Ты не можешь контролировать меня. Ты даже себя не можешь контролировать и отказать мне.
Он входит резко, без прелюдий. Я кричу от волны удовольствия, но он заглушает звук поцелуем.
Пусть лучше думает, что я не могу отказать ему, чем что я не хочу.
Он двигается, и на пике удовольствия я внезапно открываю глаза и замираю от увиденного.
В золотом тумане мерцают голограммы – кадры из его памяти. Я вижу себя: испуганную на вечеринке, страстную в постели, дрожащую перед Лором в лаборатории.
Тер не видит этого и не замечает, целует меня, прикусывает и входит снова и снова. Он словно увлечен тем, что хочет показать, кто на самом деле контролирует ситуацию. И пропускает то, что я вижу, что творится в его голове – его воспоминания, его мысли.
Я действительно ему очень понравилась. Он хочет меня до шума в ушах. И он почувствовал себя преданным и уязвленным моим поступком.
Оргазм накрывает меня волной золотого огня. Голограммы взрываются искрами, осыпав нас, как конфетти. Тер твердеет во мне и изливается удовольствием, издавая тихий полустон-полурык.
Кажется, золотое шоу увидела только я.
Машина приземляется, а щиты рассеиваются, открывая вид со стеклянной резиденции над океаном. Тер отстраняется, поправляет свою одежду с невозмутимым видом, будто только что не разрывал меня на части. Я замечаю, что ему хватило только чуть приспустить брюки, тогда как я когда-то даже свитшота лишилась.
Стоп, а где мое белье?
– Завтра в семь утра совещание. Подготовься. Я знаю, что ты получила хорошее частное образование. – Тер достает мне пачку влажных салфеток из бардачка, чтобы я вытерла с бедер смесь наших соков.
Я замираю, глядя, как он застывает с полураспахнутой дверь и продолжает:
– Спать будешь в моей комнате. Клетка должна быть под присмотром.
Его усмешка обжигает и обижает меня. Еще никогда он не казался мне таким далеким.
– Закрой дверь! Пожалуйста. Я не одета. – Я оглядываюсь в поисках свитшота.
– Мы тут одни. И, Веяна… Отсюда не сбежать, так что даже не пытайся.