Глава 4
Мне очень хочется его поцеловать, но не хватает смелости, поэтому я останавливаюсь в нескольких миллиметрах от его губ. И барсиец сам преодолевает это расстояние так медленно, словно дает мне возможность убежать.
И когда наши губы едва касаются друг друга, он неожиданно целует меня с таким напором, что дыхание перехватывает. Сначала я не успеваю за его темпом, замираю на секунду, когда он вторгается языком в мой рот, но сладость и страсть поцелуя заставляют забыть о себе.
Я просто хочу, чтобы это никогда не заканчивалось! Я и не знала, что поцелуй – это так приятно и так головокружительно.
Все остатки контроля летят в черную дыру. Я не хочу останавливаться.
То ли афродизиак, то ли возбуждение толкают меня на смелые поступки – я позволяю себе слегка прикусить его нижнюю губу. В ответ барсиец так сексуально рычит, что я делаю это еще раз.
– Повторишь – возьму прямо сейчас. – Он едва прикусывает мой подбородок, словно предупреждая не быть слишком дерзкой.
Я отпускаю шнурок с кулоном из рук от неожиданности, а он опускается ниже – к шее и впивается в нее такими поцелуями, что я хватаюсь руками за покрывало кровати.
Высокий ворот-стоечкой быстро останавливает барсийца. Он поддевает его пальцем, заглядывает мне в глаза и спрашивает:
– Надеюсь, платье не любимое?
– Любимое! – с выдохом отвечаю я.
Кажется, он хочет его порвать, но я не могу позволить это сделать.
Я смотрю на яркую лампу, состоящую из тысячи кристаллов, и прошу:
– Выключи свет, пожалуйста.
– Тебе не нужно стесняться.
– Пожалуйста.
Барсиец щелкает пальцами, и свет гаснет. Теперь только город освещает кровать через панорамные стекла. Надеюсь, этого будет достаточно.
Чтобы снять платье самой, мне нужно как-то скинуть этого хищника с себя. Но как это сделать?
– Не поможешь мне расстегнуть платье? – тихо спрашиваю я.
Я не уверена, как он отреагирует, потому что на мою одежду он бросает недвусмысленный взгляд.
Барсиец одним резким движением крутит меня в кровати, переворачивает лицом вниз. Звук разъезжающейся молнии такой быстрый, словно взлет корабля: вжух – и кожу спины охлаждает ветерок от кондиционера, а потом я чувствую прикосновение губ и рук.
О нет!
Я тут же пытаюсь перевернуться на спину, чтобы он не успел ничего почувствовать. Чуть толкаю его в грудь, чтобы сел, быстро целую в губы, словно извиняясь за поступок, и поднимаю руки вверх, побуждая его снять с меня платье.
Другого намека делать не приходится – одежда слетает с меня просто мгновенно, и я остаюсь в одном белом белье.
– Ты как ангел, – говорит барсиец, на миг замирая, а потом протягивает руку к волосам и трогает светлые волосы.
И я боюсь, что он разглядит меня лучше, поэтому обнимаю его за шею и целую в губы так, чтобы забыл обо всем на свете. Так сладко!
Щелкает застежка бюстгальтера, и чашечки перестают стискивать груди. Кайф! Но тут же на место им приходят большие руки.
Он неожиданности я замираю, но, когда прикосновения к груди доставляют такое наслаждение, как сейчас, я теряю голову. Обнимаю барсийца за спину, провожу пальцами по изгибам его мышц, и он углубляет поцелуй.
Мысли о своем теле и тревоги рассеиваются, а голову заволакивает туман такой страсти, что не продохнуть. Кажется, что я ей дышу.
Барсиец ласкает меня руками все смелее, и с каждым его прикосновением я все острее на него реагирую. Внутри меня словно накапливается энергия, которая не видит выхода. Я наполняюсь ей настолько, что сама целую барсийца в шею, плечо, а потом замираю от собственной смелости.
На языке ощущаю неповторимый вкус его кожи, который кажется мне настолько вкусным, что я жадно смотрю на него.
Он хрипло смеется в ответ. Обхватывает руками мой подбородок, заглядывает в глаза и говорит:
– Смелый зайчонок. Хочешь большего, раз кусаешься?
Я едва заметно киваю в ответ, утопая в его желтых глазах. Они – как расплавленное золото. Чарующие – как звездные системы во Вселенной.
Он улыбается мне, но во взгляде его голод. Каждое движение – это перекат мышц хищника, готового к прыжку, который кружит вокруг добычи.
Барсиец ложится сбоку от меня, кладет руку на мой живот и идет вниз к трусикам. Одновременно с этим наклоняется и начинает губами вытворять с моей грудью такое, что я сначала охаю от неожиданности, а потом не могу сдержать тихий стон-поскуливание.
Его губы то обхватывают сосок, то посасывают, а потом барсиец проводит языком вокруг ореола.
Мужская рука ложится поверх треугольника трусиков к самому чувствительному месту, и пальцы начинают танец на грани удовольствия и чего-то острого, чего я никогда не испытывала. Не боли, но чего-то настолько почти нестерпимого, что я не понимаю, хочу ли скинуть оттуда руку или молить, чтобы он продолжал.
Он словно настраивает инструмент – мое тело – и быстро находит, как заставлять меня стонать в голос.
Я то таю в его руках, то напрягаюсь. Это напоминает сладкую агонию, которая сводит меня с ума.
Внезапно коммуникатор на моей руке начинает вибрировать от вызова.
– Гад? – Барсиец косит взглядом на дисплей и зачитывает вслух имя контакта.
– Гад, – киваю я, тихо соглашаясь.
Барсиец протягивает руку к моему коммуникатору и долго зажимает боковую кнопку выключения, а потом снимает гаджет с моего запястья.
– Только я. Никаких гадов, – говорит он и заглядывает мне в лицо.
Его глаза сверкают ревностью.
О да, пожалуйста! Именно этого я и хочу.
Если я смогу управлять хищником с таким горячим нравом, моя месть удастся на славу.