Глава 8
– Кушать надо обязательно. Силы восстанавливать, – сказала медсестра, наблюдая, как Мэтти без воодушевления гоняет левой рукой по тарелке комок сероватого мяса в загустевшей подливке. Глядя неделю за неделей на одну и ту же заплатку на стене, она все отчетливее понимала, что больница ей осточертела, не говоря уже о тошнотворной безвкусной еде, которую подавали непременно остывшей и каждый раз – в самое неподходящее время. Поэтому Мэтти испытала огромное облегчение, когда на следующий день врач согласился отпустить ее домой.
– Слава богу, – сказала она по телефону Каре. – Я уже думала, они меня никогда не отпустят. Надо учиться ездить на инвалидном кресле, представляю, как это будет весело, особенно если учесть, что у меня работает только одна рука. Я тут попробовала – так сразу же опрокинула вазу с цветами и едва не сшибла медсестру-практикантку. С другой стороны, может, как раз поэтому им так резко захотелось от меня избавиться. Привезешь мне табличку с буквой «У»?
Мысль о приближающейся свободе прибавила Мэтти оптимизма – у нее уже давно не было такого приподнятого настроения, хотя она по-прежнему не представляла, как будет справляться дома без регулярного питания и заботливых медсестер. Сможет ли Кара (прекрасная, веселая, но полностью сосредоточенная на себе самой) обеспечить Мэтти больничный уход? Она в этом сильно сомневалась, и к тому же ей была нестерпима мысль о том, чтобы стать для кого-то обузой. Мэтти жила сама по себе с тех пор, как ей исполнилось девятнадцать, и, если не считать помощи брата, который частично оплатил ее учебу и помог устроиться на неполный рабочий день к знакомому торговцу вином, когда она только приехала в Лондон, никогда ни от кого не зависела. Она и вообразить не могла, что однажды окажется в таком чудовищном положении.
На следующий день больничный фургон высадил Мэтти у дома Кары. Подруга вышла к ней навстречу и склонилась осторожно обнять.
– Поверить не могу, что ты дома. Наконец-то. Теперь все будет хорошо, вот увидишь. Я сходила в «Маркс-энд-Спенсер», затарилась готовыми обедами, будешь просто подогревать их в микроволновке. А еще у меня полно книг и журналов, и ноутбуком можешь пользоваться, он в гостиной.
Мэтти улыбнулась, прочитав надпись у Кары на футболке: «Я встречаюсь только с ковбоями». Какое это было облегчение – наконец-то оказаться под одной крышей с родным человеком.
Вот только возникла одна маленькая проблема.
Коляска не пролезала в дверь.
Кара и тянула, и толкала, и дергала, и пинала ногой, стараясь при этом не вытряхнуть из коляски Мэтти.
– Может, если чуть-чуть потрясти… О боже, этого просто не может быть. Мне даже в голову не пришло, что она может не пролезть, – бормотала Кара, и Мэтти видела, что подруга в полном ужасе, хоть и пытается это скрыть. – Ну и дерьмище!
Мэтти почувствовала, как внутри у нее забулькал смешок, и через секунду уже хохотала в голос. Веселье оказалось заразным, и скоро обе сгибались от смеха.
– Ой мамочки, а-а, перестань, у меня же ребра, ай! – подвывала Мэтти в промежутках между приступами хохота.
Смеяться было больно, но все равно как же это было здорово – смеяться!
Кара шмыгнула и утерла слезы.
– Ох, подруга, ну что за тупость! – Она достала телефон. – Так, не волнуйся. У меня есть план. – Она подмигнула Мэтти и набрала номер. – Ник, привет, это я. Мне нужна подмога. Мэтти у меня, мы стоим у входа в квартиру. Да, я знаю. Но прикол, что она в инвалидном кресле, а эта чертова хрень не пролезает ко мне в дверь! И мы тут постепенно околеваем. Я подумала, может, ты нам поможешь? – Она немного помолчала. – Спасибо большое, было бы здорово.
Мэтти сидела в кресле, дрожала и чуть не плакала. Она была словно кошка, которую выгнали на улицу в дождь, когда на самом-то деле ей хотелось бы свернуться где-нибудь в тепле и укрыться от всего мира.
Кара вошла в квартиру и вернулась с одеялом.
– Не хватало еще тебя заморозить, – сказала она, аккуратно укутывая Мэтти ноги.
Кара стала пытаться развлечь Мэтти рассказами о поп-звезде, с которой она недавно работала на съемках для журнала, но Мэтти было трудно сосредоточиться на ее рассказе. Через несколько минут послышался звук клаксона, они обернулись и увидели, как из-за поворота на улицу въезжает Ник.
Ник и Кара дружно подхватили Мэтти на скрепленные руки, занесли через входную дверь в гостиную и осторожно усадили на диван.
– Спасибо, Ник, – нежно произнесла Кара. – Ты нас просто спас.
– Да, спасибо, – подхватила Мэтти. – Так быстро приехал, спасибо тебе.
– Ерунда. Я был недалеко. Я рад, что тебя наконец выписали, Мэтс.
– А я-то как рада, – сказала Мэтти.
– Пойду принесу кресло – оно ведь складное, правда?
Мэтти кивнула.
– Думаю, да.
– Джонни что-то не видно? – спросил Ник, вернувшись.
– Какого Джонни? – спросила Мэтти, не сумев скрыть горечь.
– А, понятно, – сказал Ник, смутившись. – Ладно. – Он замялся. – Да он наверняка скоро заглянет, – попытался он сгладить неловкий момент.
Как это по-английски, – подумала Мэтти.
– Да не очень-то и хотелось, – сказала она.
С тех пор как Мэтти вернулась в Лондон, от Джонни не было вестей, за исключением цветов, а те несколько сообщений, которые она ему отправила, остались без ответа. Даже если он восстанавливался после травмы дома у родителей, мог бы по крайней мере позвонить и спросить, как у нее дела.
Кара накинула на Мэтти еще одно одеяло и скрылась в кухне. Через несколько минут она вернулась с грелкой леопардовой расцветки.
– Сейчас станет тепло, – сказала Кара и аккуратно уложила грелку Мэтти на колени.
Мэтти с благодарностью улыбнулась. Какое счастье снова оказаться в уютном доме.
– Вот только не знаю, как я буду тебя одна отсюда снимать, – проговорила Кара, с сомнением глядя на диван, где лежала подруга.
Мэтти этого тоже не знала.
Она жила у Кары уже почти две недели, когда Джонни наконец удостоил ее звонка и сказал, что мог бы вечерком заглянуть.
Кара открыла ему дверь и тактично оставила их в комнате одних. Мэтти, лежа на диване, подняла голову и посмотрела на него с опаской.
– Привет, незнакомец, – сказала она.
– Привет, Мэтти, – напряженным голосом отозвался гость.
Она не узнавала в нем того Джонни, которого считала родным человеком. Он нагнулся ее поцеловать, но поцелуй пришелся куда-то между губами и здоровой щекой – будто Джонни не смог решить, куда лучше прицелиться.
– Лицо выглядит получше, – заметил он.
Синяк вокруг глаза почти сошел, и распухшие губы тоже приобрели прежнюю форму, хотя во время приемов пищи Мэтти по-прежнему страдала. И щека была все так же рассечена.
– Наверное, – согласилась она, и в эту самую секунду ее осенило, зачем он пришел.
Хочешь определить, мальчик перед тобой или мужчина, – попади в катастрофу, – мрачно подумала она и внутренне вся собралась, готовясь к тому, что он скажет. Еще недавно она была так счастлива, когда узнала, что Джонни цел и невредим, но теперь ее чувства свернулись, как молоко, которое слишком долго простояло в тепле.
– Как у тебя дела? – спросила Мэтти, оттягивая неизбежное.
– У меня? – удивленно переспросил он. – Да все в порядке, спасибо. Отдохнул несколько дней – и пришел в норму.
Он погремел мелочью в кармане – вид у него был сконфуженный. Примостился на дальнем конце дивана – видимо, сразу решил, что надолго не задержится.
– Мэтти, мне правда ужасно жаль, что с тобой такое случилось. Понимаю, в этом есть и моя вина тоже.
Мэтти вдруг взорвалась:
– И твоя вина тоже?!
Она смотрела на него – и ей казалось, что так отчетливо она его еще никогда не видела.
– Да мы бы никогда не выехали за пределы трассы, если бы ты на этом не настоял!
– Ой, да ладно! Я всего лишь предложил. И вы все с радостью поддержали мою идею!
– Джонни, – произнесла Мэтти ледяным голосом. – Из нас четверых опытным лыжником был только ты. И мы все рассчитывали, что уж ты-то осознаёшь, что делаешь.
– То есть ты во всем винишь меня!
– Вообще-то, если хочешь знать, – да! – в сердцах бросила Мэтти, осознавая, что заявлять такое неразумно и даже несправедливо, но не сумела сдержаться.
– Я тебя вообще-то за руку туда не тянул!
– Ты не понимаешь, да? – усмехнулась она, судорожно пытаясь вспомнить, что же такое когда-то в нем нашла. – Ведь ты мог быть со мной рядом – потом, когда это уже произошло.
Джонни неловко поерзал на диване.
– Послушай, Мэтс, – проговорил он. – Все ведь уже не так, ты согласна? Пока мы были в Швейцарии, что-то сломалось…
– О да! – воскликнула она с горечью. – Например, вся моя жизнь! Я даже не знаю, смогу ли я снова работать, когда восстановлюсь. И от тебя как-то маловато поддержки. Ну, знаешь, все эти истории о том, что когда у девушки есть парень, он ее поддерживает. А я тебя после несчастного случая практически не видела.
– Можно я договорю? – выкрикнул он.
Мэтти уставилась на него во все глаза, но промолчала.
– Я очень старался! Пытался почувствовать то, что было между нами раньше, но этого просто больше нет.
– Интересно, почему? – спросила она, желая его уязвить.
– Просто я больше тебя не узнаю.
– Вот из-за этого? – Мэтти ткнула в шрам на щеке.
Джонни хватило совести покраснеть.
– Прости, Мэтти, но я не могу делать вид, будто все осталось как прежде. Это было бы несправедливо прежде всего по отношению к тебе. Ты заслуживаешь большего. – Он еще немного поелозил на стуле. – Послушай, ты потрясающая девушка. Я понимаю, что сейчас для этого не самый подходящий момент, но мне просто кажется, что лучше уж сказать сразу и не ходить вокруг да около. Думаю, между нами все кончено.
– Это все? – спросила она ровным голосом. – Все сказал, что собирался?
Джонни был явно потрясен ее реакцией. Интересно, а чего он ожидал? Слез и истерики? Вот уж нет, не дождется.
– Ну, значит, нам больше не о чем говорить, – произнесла она и сурово сжала губы. – Извини, что не провожаю до двери.
– Береги себя, Мэтти, – было последнее, что она от него услышала.
Именно этим Мэтти и планировала отныне заниматься.