Глава 5
Пять лет спустя…
Снег в этом году выпал рано. Стоял еще только конец октября, когда однажды на рассвете землю покрыла белая пелена. Несколько дней то подмораживало, то вновь теплело, превращая все кругом в непролазную грязь, а потом зима воцарилась окончательно. Она пришла уверенно, за ночь засыпала землю толстым слоем снега, ударила легким морозцем, и уже не ушла.
Ронан радовался снегу. Вокруг после осенней хмари стало светлее и чище, даже ночами теперь можно было без фонаря дойти от казармы до крепости. Хотя ночами лучше было бы спать, а не брести на службу, согнувшись под порывами ветра, что срывал снежную пыль с крыш и щедро сыпал ее на голову и за шиворот. Но дела не выбирают время. Рона растолкали сразу после полуночи и вручили бумагу.
– Что там? – сердито щурясь на свет свечи, спросил он у караульного. – Неужели нельзя было подождать до утра?
– Так там это, – замялся молоденький круглолицый солдат, – ведьму поймали, милорд.
– Ведьму? – деланно удивился Рон, не спеша натягивая рубашку. – Неужели? Такую, как прошлый раз?
– Нет, милорд. – Караульный улыбнулся. – В этот раз настоящую.
– Вы это и в прошлый раз утверждали, – напомнил Ронан, – а оказалось, что просто украли деревенскую девку, которая отказала вам в ласках. Мне потом пришлось ее возвращать, да из собственного кармана выкуп платить старосте. Иначе ждал бы вас кнут.
Караульный виновато почесал в затылке.
– Виноваты, милорд. Но теперь там точно ведьма. Из той деревни, где шестеро мужиков в раз повесились.
– Как поймали? – Рон уже оделся и успел плеснуть в лицо холодной воды из медного таза.
– Она вернулась в деревню, а наши, как вы и приказали, ждали ее там.
Ронан скупо улыбнулся.
– Я знал, что вернется. Ведь один из мужиков этих выжил. Значит, пришла добить?
– Кто ж теперь скажет.
– Она и скажет. Стефана разбудили?
Стефан в крепости был дознавателем и по совместительству палачом. Выполнял свою работу хладнокровно, умело, но без особого рвения. Ронан все равно его недолюбливал. Не мог он иначе относиться к человеку, в обязанности которого входило выбивать из людей признания, мучить их и убивать.
– Нет, милорд, не разбудили, но пытаемся, – доложил солдат. – Он с вечера сильно напился и сейчас храпит.
Капитан и караульный выскочили на улицу и тут же согнулись под порывом ледяного ветра.
– Сопротивлялась? – спросил Рон на ходу.
Лучше выяснить всю картину произошедшего до того, как он придет в крепость.
– А то! – ответил солдат и усмехнулся. – Сеть порвала, вернее, порезала ножом и чуть не сбежала, пыталась колдовать, но наших трое было, мешок на голову накинули и связали.
– Обыскали?
– Да, все как положено.
– Метка есть?
– Есть. Аккурат под правой ключицей.
До крепости оставалось не более десяти шагов, когда у Рона вдруг помутнело в глазах. Он остановился и потряс головой, словно пес. В ушах противно зазвенело, голос караульного он теперь слышал как сквозь вату.
– Что за черт? – выругался он, хватаясь за перила невысокого крыльца. – Ведь и не пил даже вчера.
Вдохнув поглубже морозный воздух, он почувствовал себя лучше. Через несколько секунд все прошло, и Ронан уверенно вбежал на крыльцо и рванул дверь старого здания.
В комнате без окон кроме двоих караульных находилась та самая пойманная ведьма. Ее усадили на деревянный стул, крепко скрутив веревкой руки за его спинкой. На голове пленницы все еще был мешок.
– Снять! – приказал Рон и в ожидании остановился напротив.
Мешок стащили. Взгляду открылось бледное усталое лицо, полураспущенная темная коса на плече, а когда ведьма подняла на него синие глаза, Ронану снова поплохело.
– Бриана!
Он закричал это мысленно, сцепив зубы и чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
Она тоже его узнала, но удивления в глазах не было, лишь сожаление. Ронан бегло осмотрел ее всю – от кончиков босых ног, без чулок, до измученного лица. Рот все еще был заткнут кляпом, на скуле наливался синяк, одежда в беспорядке. На простой саржевой рубашке не хватает пуговиц у ворота, и он спущен с правой стороны, едва ли не полностью обнажая грудь.
Внутри моментально вскипел гнев. Как посмели дотронуться до нее таким способом! Впрочем, он усилием воли подавил вспышку раздражения. Его люди действовали по инструкции. Пойманную ведьму необходимо обыскать, найти оружие, колдовские штучки и отыскать метку. Вряд ли стоит ожидать, что с ней обойдутся вежливо и деликатно. Солдаты же не знали, что перед ними жена их командира.
За пять лет службы Ронан встречался с настоящими ведьмами лишь дважды. Одна сбежала, еще до допроса, другую отвезли в столицу. Ее дальнейшей судьбой он не интересовался. И вот судьба свела его с третьей. Той самой, которую он искал по всему королевству уже пять лет и сам не знал, хочет ли найти.
– Выйдите! – приказал он караульным.
Они неуверенно потоптались на месте, с сомнением глядя на капитана.
– Милорд, – решился возразить один, – может не стоит вам оставаться один на один с этой чертовкой, а? Дождитесь хотя бы Стефана, а мы пока тут постоим.
– Ты забыл, что такое приказ, солдат? – процедил сквозь зубы Ронан. Он изо всех сил сдерживался, чтобы не вытолкать караульных за дверь.
К счастью, его послушались. Солдаты покинули помещение, но остались сторожить снаружи.
Ронан шагнул ближе к Бриане, какое-то время просто молча вглядывался в ее лицо, потом указал на кляп и сказал:
– Я сниму это, если ты обещаешь мне не делать глупостей.
Ее веки опустились, выражая согласие. Ронан развязал ей рот, вытащил влажный комок тряпки и услышал тихий вздох облегчения. Теперь он мог видеть ее лицо полностью и со скрываемым любопытством разглядывал бывшую возлюбленную. Пять лет изменили ее, но не слишком. Она повзрослела, теперь перед ним не юная девушка, а красивая молодая женщина. Черты лица стали изящнее, исчезла юношеская округлость щек, синие глаза смотрели насторожено и печально, без тени былой наивности.
– Здравствуй, Бриана. – Ронан отступил, облокачиваясь на деревянный стол позади.
– Здравствуй, – ответила она, продолжая неотрывно глядеть на его лицо, наверное, так же, как только что это делал он сам.
– Я боялся, что наша встреча будет именно такой, – с горькой усмешкой признался он.
– Да, – кивнула она. – Я тоже этого боялась.
Оба молчали, хотя в душе и хотелось кричать, задать тысячу вопросов. Но к чему они, если все сказанное прозвучит как упреки, а правду лучше и вовсе не знать. Но оба знали, что так не получится. Придется задать вопросы и получить на них ответы.
– Тебя взяли с поличным, – произнес Ронан, напоминая, прежде всего себе, почему они здесь.
– Да, – признала Бри и скривилась, – мне не повезло.
– Ты пришла за выжившим, чтобы добить его?
– Нет, у меня были другие причины.
– Какие?
Она снова замолчала, а Ронан смотрел на нее, пытаясь понять, в каком уголке ее сердца поселилось безжалостное чудовище.
– Шесть человек, – жестко напомнил он. – Ты лишила жизни шесть человек.
– Я их не убивала, – возразила она. – Они сами.
– Не лги! – в свой крик он вложил всю злость. – Это ты заставила их накинуть на себя петлю.
Бри опустила голову.
– Так было надо.
– Кому?
– Я знаю, о чем ты думаешь. – Синие глаза сверкнули вызовом. – Но поверь, все не так, как кажется.
Ронан подскочил к ней и грозно навис сверху.
– Поверить? – прошипел он. – Поверить тебе? Однажды я уже это сделал.
Она поежилась. Постаралась принять более удобное для затекшего тела положение и сдалась, так и не найдя лучшей позы.
– Пожалуйста, – попросила Бриана, – дай мне попить.
Он отступил, резко выхватил из внутреннего кармана камзола фляжку, открыл и поднес к ее губам. Она жадно хлебнула и тут же закашлялась, выплевывая остатки питья на каменный пол.
– Что это? – сипло спросила она, чуть отдышавшись. – Я просила воды.
– Это виски, чем тебя не устраивает?
– Мне нельзя спиртное. Дай мне воды.
– Воды нет.
Рон убрал фляжку и не удержался от любопытства.
– С каких пор тебе нельзя спиртное?
– С тех самых. – Она облизала потрескавшиеся губы и чуть заметно усмехнулась. – Нельзя терять контроль.
– Где ты была все эти годы?
Бриана пожала плечами.
– Далеко отсюда.
– Как оказалась здесь?
– По делу.
Разговор не клеился. Ронан задал еще несколько вопросов и получил такие же односложные ничего, по сути, незначащие ответы.
– Бриана, ты попалась, – напомнил он пленнице. – Я обязан тебя допросить.
На миг она устало прикрыла веки.
– Делай, что должен. А я буду делать то, что должна я.
– Кому должна? Дьяволу?
Она тихо засмеялась, а потом дерзко взглянула на своего тюремщика.
– Кому же еще! – ядовито сказала она и скривилась. – Разве ты поверишь, если я скажу что-то другое.
– А ты попробуй, Бри. По крайней мере, я развлекусь, слушая твое вранье.
– Вот видишь, – теперь ее голос был полон горечи. – Так зачем?
Ронан уселся за грубый деревянный стол, положил перед собой чистый лист бумаги, приготовил перо.
– Зачем ты убила этих несчастных?
– Они это заслужили.
– Чем заслужили?
– Совершили преступление пострашнее моего, мне поручили их наказать и исправить ситуацию.
– Какое преступление? Кто приказал?
– Это все, что я могу сказать.
Ронан почувствовал, что теряет терпение. Бриана всегда была упрямой, а годы сделали ее жестче. Ему придется перебороть ее упрямство.
– Бриана, – с угрозой начал он, – я могу приказать переломать тебе все пальцы один за одним, вырвать ногти, чтобы ты заговорила. Могу приказать высечь тебя кнутом, бросить раздетую в холодную темницу. Я могу сделать так, чтобы ты все рассказала.
– Делай, что хочешь, – получил он краткий ответ. – Я не могу говорить.
В раздражении он бросил ненужное перо и выскочил из-за стола. Бриана следила за ним настороженным взглядом и молчала. Ронан снова остановился рядом.
– Что ты сделала с детьми? – задал он вопрос, ответа на который страшился больше всего. – Из деревни исчезло шестеро детей. Ты убила их?
– С детьми все в порядке, они в надежном месте. Я шла сказать это матерям.
– Где они?
– Не могу сказать, но скоро дети вернутся домой.
Уже что-то, Рон перевел дыхание.
– Какие еще преступления ты совершила за эти годы?
Она засмеялась, и этот смех показался Ронану глумливым. Бриана явно и откровенно издевалась над ним. Он стоит тут, а в голове проносятся десятки вариантов того, как бы он смог ей помочь. Ни смотря ни на что. Он помнит ее другой и ради этой памяти почти готов сам пойти на преступление. А она смеется. Не выдержав напряжения, Ронан размахнулся и ударил ее по губам, оборвав смех.
Дверь со скрипом распахнулась, и на пороге возник шатающийся Стефан. Впереди себя он толкал небольшую тележку. На ней зловеще поблескивали при свете закрепленных на стенах комнаты фонарей инструменты: щипцы, молотки, ножи. Тут же лежала смотанная в моток веревка.
– О, мой капитан, – растянулся в нетрезвой улыбке палач, – вы уже начали.
Ронан мельком взглянул на Бриану. Ее глаза были прикрыты, кончиком языка она трогала разбитую губу. Он мгновенно ощутил укол вины. Не сдержался, хоть она и напросилась.
Стефан принялся деловито перебирать инструменты. Они постоянно падали из его неловких рук и неприятно звенели.
– Что предпочитаете, миледи? – преувеличенно любезно обратился он к Бриане. Она наблюдала за ним краешком глаз. – Иголки под ногти? Или может быть огонь? Я слышал, ведьмы неравнодушны к огню.
Он пьяно захохотал над собственной шуткой.
Ронан заметил, как Бриана начала дрожать, от напряжения, холода и страха. Да, он видел, что она боится, хоть и старается не показывать этого. Ее страх, беспомощность и боль острыми когтями царапали его сердце.
– Задавайте вопрос, мой капитан, – бодро обратился к нему палач. – Уверен, сейчас вы услышите все ответы.
– Зачем ты убила этих мужчин? С какой целью сделала это? – Рон нахмурился, скрывая за маской злости собственную беспомощность.
– Так было надо, они заслужили.
– Что они сделали?
– Совершили преступление.
– Какое?
– Я не могу сказать.
– Кто приказал тебе это сделать?
– Не могу сказать.
– Куда ты спрятала детей?
– Они скоро вернутся.
– Ты одна или у тебя есть сообщницы?
– Я одна.
– Откуда ты пришла? Где остальные?
Молчание.
Бри устало опустила голову на грудь, с трудом сглотнула. Было видно, как ей хочется пить. А Рону было совершенно невыносимо ее мучить.
Когда Стефан с довольным видом выбрал, наконец, нужный ему инструмент, это оказалась железная загнутая трубка. Палач сунул ее в небольшую жаровню, что стояла здесь, и устроил на углях.
– Не хотелось бы портить такую красотку, – с сожалением произнес он, – но если ты не будешь отвечать на вопросы милорда, у меня не будет выбора.
Ронан смотрел на Бри почти умоляюще. Ну, давай же, просили его глаза, скажи, хоть что-нибудь.
Бриана тяжело дышала, но молчала. Когда она принялась шептать что-то с застывшим взглядом, Стефан довольно резво для пьяного подскочил к ней и угрожающе приставил нож с горлу.
– Не советую, ведьма, – не меняя ласкового тона, сказал он. – Колдовские штучки оставь. Знаю я вас, дьяволиц. Ко всему готов. Заткну рот и оставлю тебе только твои пальчики, будешь писать для нас ответы. А если и пальцы свои поганые в дело пустишь, так я их вырву и собакам скормлю. Поняла?
Бри молчала, и Стефан чуть усилил нажим, по коже поползла тонкая струйка крови.
– Она поняла, – вмешался Рон. – Отойди.
– Отойду, отойду, – согласно закивал мужчина, – проверю, как там моя печать, разогрелась ли.
Когда Стефан повернулся к ним спиной, Ронан склонился над Брианой и зашептал ей в ухо:
– Бри, пожалуйста, скажи, хоть что-нибудь. Позволь мне помочь тебе.
– Прости, – сказала она беззвучно одним губами.
Он едва не взвыл от отчаяния. Палач уже приближался, держа в руках раскаленную железку.
Да что ж за девка! Чтоб ее черти взяли!
– Стефан уйди! – гаркнул Ронан на дознавателя и даже загородил пленницу собой. – Уйди, ты пьян и только все испортишь, – добавил он уже спокойнее. – — Я сам. Оставь все здесь и уходи.
На удивление Стефан не стал спорить. Он бережно положил железку обратно в жаровню, оглядел все хозяйским глазом и махнул рукой.
– Ножи только потом протри, – посоветовал он, – а то заржавеют.
После этого, чуть пошатываясь, палач отправился досыпать. Ронан и Бриана вновь остались в одиночестве.
– Что же ты делаешь, Бри.
Голос Ронана звучал устало и обреченно. Бросив на девушку еще один осуждающий взгляд, он вышел за дверь, а буквально через минуту вернулся с кувшином воды и кружкой. Налил ей воды и помог напиться. Она пила жадно, струйки, окрашенные кровью, текли по подбородку и шее, впитывались в ворот рубашки.
– Прости меня, – попросила она, когда он отошел к столу, чтобы поставить посуду.
– Прощение надо было просить раньше, – сдвинув брови, угрюмо сказал он. – Еще тогда пять лет назад, когда ты сбежала прямо в нашу первую брачную ночь.
– Тогда я не могла.
– А сейчас уже поздно, для всего слишком поздно, Бриана. Да и бессмысленно. Чего ты хочешь добиться своей просьбой о прощении? Я не могу тебе ничем помочь. Даже, если б я этого хотел.
– Поверь мне, я очень сожалею. Даже если ты не веришь. Но я ничего не могу изменить и тогда не могла.
– Даже попрощаться не могла?
– Ты не отпустил бы.
Они вновь оба замолчали, и это молчание выстраивало стену между ними, еще большую, чем она была до этого.
– Но я ничего не забыла, Рон, – прошептала Бри, – и все, что было по-прежнему важно для меня.
– Не надо! – резко остановил он ее. – Хватит. Я уже не хочу ничего слышать. Все закончилось, Бриана, закончилось в ночь нашей свадьбы.