Глава XXVI. Джо опять встречает старого знакомого
Около двух лет пробыл Джо канцлером казначейства при мистрис Чоппер. Иногда ему приходилось и трудно на этой работе, в особенности зимой, когда пальцы у него застывали до такой степени, что он насилу мог держать перо. Должность Джо было далеко не синекурой, вставал он рано и работал до вечера.
Нэнси стала относиться к Джо с большим уважение после того, как он предложил ей свой соверен, Джо тоже относился к ней дружески, потому что имел доброе и отзывчивое сердце. Она часто приходила в комнату мистрис Чоппер поболтать со старушкой и поглядеть на Джо, причем всегда приносила с собой иголки и наперсток, чтобы пересмотреть платье и белье мальчика и починить, что нужно.
– Я вас видела, Питер, как вы гуляли с Эммой Филипс, – сказала она ему один раз. – Откуда вы ее знаете?
– Я встретился с ней на дороге в тот самый день, когда шел в Грэвсенд.
– Вы разве имеете обыкновение заговаривать с каждой дамой, которую встретите на дороге?
– Вовсе нет. Но я тогда был очень печален, и она пожалела меня.
– Она, правда, очень добрый ребенок или, по крайней мере, была такою, когда я ее знала.
– А вы когда ее знали?
– Года четыре тому назад. Я ведь жила у мистрис Филипс, я тогда еще была хорошая.
– А чем же вы теперь плохая, Нэнси? – спросил Джо.
– Тем, что нехорошая, – отвечала Нэнси. – Не расспрашивайте меня, Питер, а то я заплачу. Скажите лучше, где теперь ваши родители?
– А я и сам не знаю. Я ушел из дома.
– Ушли из дома – и с тех пор не слыхали о них ничего и сами не писали им?
– Да.
– Почему же так? Вы такой хороший мальчик, и они, вероятно, тоже хорошие люди. Разве же нет?
Джо молчал. Как он скажет про отца, что он хороший, когда он совершил убийство?
– Почему вы не отвечаете, Питер? Неужели вы не любите отца с матерью?
– Напротив, я их очень люблю. Но писать им я не могу.
– Для меня самой многое непонятно относительно Питера и его родителей, – заметила мистрис Чоппер. – Браконьерство вовсе уж не такое тяжкое преступление, в особенности для малолетка. Во всяком случае я не вижу причины, почему бы ему нельзя было переписываться с родителями. Я надеюсь, Питер, что вы сказали мне правду?
– То, что я вам сказал, сущая правда. Но мой отец браконьер, это всем известно. Если меня не накажут, то накажут его и отправят в ссылку, потому что с меня снимут показание под присягой. И мне останется или лгать под присягой, или показывать на родного отца. Могу я на отца показывать, как вы полагаете?
– Нет, нет, дитя, это невозможно. Я понимаю, – сказала мистрис Чоппер.
– Теперь мне вас больше и спрашивать не нужно, Питер, – объявила Нэнси. – Я угадала все. Вы с отцом были на браконьерской охоте, наткнулись на сторожей, произошла схватка и даже пролилась, может быть, кровь. Так ли я говорю?
– Вы очень близки к истине, – сказал Джо, – но я не могу вам больше ничего сказать.
– И не говорите, милый Питер. Я отворю окно, а то уж у вас здесь очень душно.
Нэнси растворила окно и высунулась из него, рассматривая прохожих.
– Боже мой! Вот ведут пойманного дезертира со связанными руками! – воскликнула она. – Кто бы это был? Ах, знаю кто: это Сэм Оксенгэм с «Томаса-и-Мери». Да, это он, бедненький.
Джо тоже подошел к окну.
– Это что же за солдаты? – спросил он.
– Это не солдаты, это военные моряки – унтер-офицер и два простых матроса.
Когда они проходили мимо окна, Нэнси не удержалась и сказала громко:
– Господин сержант, вы и два ваших товарища молодцы, нечего сказать. Зачем вы так скрутили этого молодого человека? Неужели вы боитесь, что он один убьет вас троих?
Сержант и матросы разом взглянули в окно, увидели хорошенькую молодую женщину и засмеялись. Третий моряк, впрочем, смотрел не столько на нее, сколько на Джо, и смотрел пытливо. Джо узнал его, побледнел, как смерть, и быстро отодвинулся от окна.
– Что с вами, Питер? – спросила Нэнси. – Отчего вы так побледнели? Вы разве знаете этого человека?
– Знаю, – отвечал Джо, – и он меня знает.
– Чего же вы испугались?
– Посмотрите, ушел ли он, – попросил Джо.
– Да они прошли все, но он часто оборачивается и смотрит на наше окошко. Впрочем, это он, может быть, на меня оборачивается.
– Питер, чем встревожил тебя этот матрос? – спросила мистрис Чоппер.
– Он меня узнал, и теперь через меня доберутся до моего отца! – воскликнул Джо, заливаясь слезами.
– Передайте мне мою шляпу, Питер, – сказала Нэнси. – Я сейчас побегу и все разузнаю.
Она быстро сбежала вниз.
Мистрис Чоппер старалась утешить Джо, но успеха не имела. Ему все мерещились шаги Фернеса по лестнице (матрос был не кто иной, как Фернес).
– Мистрис Чоппер, я боюсь, что должен буду от вас уйти, как ушел от прежних своих друзей.
– Уйти от меня?.. Что ты, дитя мое, зачем? И как же я без тебя останусь?
– Мистрис Чоппер, я вновь повторяю вам, что я лично не сделал никакого проступка. Но меня ищут, обещана премия за мою поимку. Этот человек жил в нашей деревне и меня знает. Я знаю, он давно стремится заработать эту премию.
– Премия обещана? Значит, Нэнси правильно угадала: была пролита кровь?
Мистрис Чоппер заплакала.
Джо ничего не ответил, а прошел в свою спальню и стал связывать в узел свое платье и белье.
Покончив с этим, он сел на край постели и глубоко задумался, потом, незаметно для самого себя, положил голову на подушку и крепко заснул.
Тем временем Нэнси догнала моряков на улице и увидела, что они входят в трактир. Она вошла за ними, подсела, перекинулась несколькими словами с арестованным дезертиром, с которым была знакома, и завела беседу с Фернесом. Тот, по своему обыкновению, в скором времени напился пьяный и рассказал Нэнси всю подноготную об убийстве в Грасфорде. Под конец он тут же заснул, положив голову на стол, а Нэнси вернулась в квартиру мистрис Чоппер.
Старушка сидела со свечкой и перелистывала одну из своих счетных книг.
– Знаете, Нэнси, я всякий раз вздыхаю о вас, когда мне попадается на глаза счет за вашу свадьбу. Мне ужасно вас жаль.
– Если бы вы знали, мистрис Чоппер, до чего мне надоела моя жизнь, до чего я сама себе надоела! Так бы, кажется, и убежала куда глаза глядят. Как жаль, что мне нет необходимости спасаться бегством, как вот нашему Питеру.
– Питеру необходимо спасаться бегством? Что вы говорите, Нэнси? Разве он преступник?
– Я уверена, что нет, но все-таки его ищут. Я узнала от этого матроса все. Было совершено убийство. Где Питер?
– Крепким сном спит, и так сладко. Я пожалела его будить.
– Спит, вы говорите? Ну, стало быть он не виноват. Я слышала, что преступники никогда не спят, как следует. Однако что он будет делать? Ведь у него, наверное, денег-то нет.
– Он столько сберег мне денег, Нэнси, что не будет теперь нуждаться, не беспокойтесь, – сказала мистрис Чоппер. – Но только я никак не могу с ним расстаться. Что я буду без него делать?
– Расстаться необходимо, мистрис Чоппер, иначе этот матрос выдаст его не сегодня, так завтра, и Питера схватят. Если вы действительно его любите, то вы дадите ему денег на дорогу и отпустите его. Вот бы было хорошо и мне убежать заодно с ним! Как бы я желала!
– А что же? Очень хорошо. Отправляйтесь с ним, Нэнси, будьте при нем, заботьтесь о нем! Ходите за моим Питером! – сказала мистрис Чоппер, горько рыдая. – Идите, Нэнси, и начните другую жизнь. Мне самой будет легче, если я буду знать, что он не один, что при нем есть надежный человек.
– Неужели это правда? Неужели вы отпустите меня с ним? – вскричала Нэнси, падая на колени. – О, я буду ходить за ним, как мать за сыном, как сестра за братом! Дайте только нам средства уйти отсюда, и тогда мы оба будем благословлять вас – и праведник и грешница.
– Все сделаю, Нэнси, только отправляйтесь с ним. Я жалею, что я слишком стара, а то я бы сама с ним отправилась. Вот возьмите: тут 20 фунтов, это все деньги, какие у меня есть сейчас в доме.
Мистрис Чоппер сунула деньги в руку стоявшей перед ней на коленях Нэнси. Нэнси уткнулась лицом в фартук старушки и горько плакала.
– Ну, Нэнси, пойдем его будить. Пора, – сказала мистрис Чоппер, вытирая глаза фартуком. – Не следует терять времени.
Со свечкой в руке старушка подошла к спящему Джо.
– Ну, разве преступники так спят? Конечно, он не виноват ни в чем, – сказала она. – Питер! Питер! Вставай, дитя мое!
Джо встал, щуря глаза от света, но сразу стряхнул с себя весь сон.
– Я так и думал, что уже пора, – сказал он. – Мне очень, очень тяжело расставаться с вами, мистрис Чоппер, но я не виноват. Я ничего дурного не сделал.
– Верю, верю, но Нэнси узнала все, и я вижу, что тебе нужно бежать. Ступай! Да благословит тебя Бог! Трудно и тяжело будет мне без тебя, но что же делать. Постараюсь как-нибудь перенести.
Мистрис Чоппер крепко обняла Джо и сказала торопливо:
– Ну, скорее, скорее! Пора!
Джо и Нэнси вышли из дома, причем Нэнси несла его узел. Дорогой Нэнси попросила Джо немного подождать, а сама зашла на свою квартиру и вышла оттуда с собственным своим узлом. Они прошли вместе еще немного, наконец, Джо сказал:
– Спасибо, Нэнси. Теперь, я думаю, вам лучше вернуться к себе домой. Простимтесь.
– Нам нечего прощаться. Я иду с вами, Питер.
– Как со мной?
Джо помолчал и сказал:
– Нэнси, я с удовольствием сделаю для вас, что могу, но ведь у меня нет ни копейки денег сейчас. Конечно, я буду работать и делиться с вами, и надеюсь, что с голоду мы не умрем, но пока…
– О, милое, милое дитя! Да благословит вас Бог за эти слова! Но вы не беспокойтесь, лишений нам не придется терпеть, мне ведь провожать вас поручила сама мистрис Чоппер и дала денег для вас – это ваши деньги, вот они.
– Мистрис Чоппер очень добрая женщина. Но только зачем же вам-то уходить со мной? Вам ведь нечего бояться.
– Мне, может быть, есть чего бояться побольше, чем вам, – отвечала Нэнси. – Идемте, идемте же.