Глава XVII. На другой день после убийства
Теперь, читатель, мы должны с вами вернуться в местечко Грасфорд, в тот коттедж, где вы оставили Рошбрука и его жену, упавшую в обморок при прощании с сыном.
Придя в себя, она заплакала в голос от горя, что лишилась сына и от страха, что преступление ее мужа откроется. Рошбрук сидел молча и глядел на золу в камине. Немой то жалобно заглядывал в лицо своему хозяину, то подбегал к плачущей хозяйке. Умный пес чутьем чуял, что случилось неладное. Убедившись, что его не замечают, он подошел к двери, из которой вышел Джо, понюхал щель и вернулся к Рошбруку.
– Я раз, что он ушел, – пробормотал, наконец, Рошбрук. – Он умный мальчик, он выкрутится.
– Он очень умный, – согласилась Джек. – Но только увижусь ли я с ним когда-нибудь?
– Не бойся, увидишься, когда все уляжется. Мы здесь не может оставаться.
– Хорошо, если бы в самом деле так все устроилось!
– Будем надеяться на это, а пока ложись в постель. Не хорошо будет, если заметят, что мы не ложились, или увидят у нас в коттедже свет так близко к утру. Ляжем-ка спать, Джен.
Рошбрук и его жена пошли спасть, свет погасили, и все в доме успокоилось, кроме совести Рошбрука, который всю ночь ворочался с боку на бок. Джен не спала тоже, прислушиваясь к реву ветра. Ее пугал, заставлял вздрагивать малейший шум, даже пение петуха. Потом под окнами стали слышаться шаги прохожих. Рошбруки не в силах были больше лежать. Джен встала, оделась, зажгла огонь и увидала, что Рошбрук сидит на постели в глубокой задумчивости.
– Я думаю, Джен, – сказал он, – не лучше ли будет уничтожить «Немого»?
– Собаку-то? Зачем? Ведь она рассказать ничего не может. Нет, нет, не убивай бедного песика!
– Говорить он не может, но у неге есть чутье, он может навести на след.
– А пусть наводит. Ведь это не будет уликой против тебя.
– Против меня не будет, но это усилит улике против Джо.
– Против бедного нашего мальчика? Да, пожалуй. Но и убийство собаки покажется подозрительным. Лучше ее запереть.
– Хорошо. Запри ее куда-нибудь и привяжи покрепче.
Джен заперла собаку и принялась готовить завтрак. Только что они с мужем сели за стол, как щелкнула дверная задвижка, и в комнату заглянул школьный учитель Фернес, зашедший за мальчиком Джо, чтобы вместе с ним идти в школу.
– Доброго утра, – сказал он. – А где же мой друг Джо?
– Входите, сосед, входите и дверь за собой закройте, – сказал Рошбрук. – Мне нужно вам два слова сказать. Чашку чаю не выпьете ли? Моя хозяйка сейчас вам нальет хорошего.
– Охотно выпью. Чай у мистрис Рошбрук всегда отличный. Но где же мой друг Джо? Неужели он еще не вставал, ленивец этакий? Мистрис Рошбрук, отчего вы такая печальная?
– Еще бы не быть печальной! – заплакала Джен, прикладывая к глазам передник.
– Что случилось, мистрис Рошбрук? – допытывался педагог.
– Мы очень встревожены из-за Джо. Сегодня утром его не оказалось дома, постель была пуста, и до сих пор его нет.
– Да, это странно. Куда он мог убежать, плутишка?
– Мы не знаем, – сказал Рошбрук. – Только я заметил, что он взял с собой мое ружье, и страшно боюсь.
– Чего же вы боитесь?
– Не убежал ли он стрелять дичь, и не схватили ли его сторожа?
– Да разве он это делал когда-нибудь?
– По ночам – ни разу, а если делал, то днем. Он всегда говорил, что ему очень хочется поохотиться.
– Знаете, сосед, в этом втихомолку вас самих все подозревают. Для чего вы держите ружье?
– Просто по привычке, я всю свою жизнь провел с ружьем в руках, – отвечал Рошбрук. – Я не могу без ружья. Но это все одни предположения, а вы лучше посоветуйте, как нам быть и что делать.
– В таком деле трудно дать совет, – сказал учитель. – Если Джо пустился в браконьерство, как вы предполагаете, и его на этом изловили, то вы скоро услышите о нем. Но вашего-то участия в этом деле нет, конечно?
– Как, моего участия? Что вы, сосед! Неужели вы думаете, что я сам дал сыну ружье? Такому маленькому мальчику?
– Буду думать, что нет, не давали. Тогда, стало быть, очевидно, что он действовал без ведома родителей. Полагаю также, что вы не станете требовать себе назад ружье, которое по закону конфискуется в пользу землевладельца.
– Ах, что ружье!.. Мальчик, мальчик наш где? – вскричала Джен. – И что с ним сделают за это?
– Сделают с ним – о, его накажут не строго, ведь он малолеток. В ссылку его не отправят, а подержат недолго и тюрьме и возвратят родителям для домашнего исправления. Велят вам его высечь – и все тут. По-моему, вам особенно тревожиться нечего. Мой совет – не говорить обо всем этом больше никому ни слова, покуда сами чего-нибудь не услышите.
– А если мы так ничего и не услышим?
– Это будет значит, что он ушел не браконьерствовать, а затеял какую-нибудь другую проказу.
– Для чего же другого могло понадобиться ему ружье? – торопливо спросил Рошбрук.
– Правда. Ведь не мог же он задумать убить кого-нибудь, – согласился учитель.
При слове «убить» Рошбрук даже привскочил, но сейчас же сел опять.
– Что вы! Убить! – вскричал он. – Ха-ха-ха! Такой маленький мальчик – и вдруг убийца!
– Не хочу этого думать. Знаете что, Рошбрук? Я на это утро отпущу учеников и схожу к Байрсу, спрошу его. Он знаком с новым лесным смотрителем в усадьбе и может без труда узнать о вашем сыне, если с ним что-нибудь случилось.
– Байрс ни в каком случае не поможет вам в этом деле, – возразил Рошбрук с какой-то особенной торжественностью. – Кто угодно, только не Байрс!
– Почему, мой друг?
Рошбрук спохватился.
– Потому что он в последнее время со мной не особенно ладил что-то.
– Ну, это-то он сделает, если может, будьте уверены, – возразил Фернес. – Если не для вас, то для меня, раз я его попрошу. Доброго утра, мистрис Рошбрук. Мой друг, не войти ли нам вместе? – обратился он к Рошбруку.
– Нет, я лучше другой дорогой пойду.
– Правильно, – согласился Фернес, имевший свои причины не идти вместе с Рошбруком.
С этими словами Фернес ушел. В школе собрались уже все ученики. Они сидели на своих местах и прилежно переписывали учебники. Учитель объявил им, что пропал Джо неизвестно куда, и что он, учитель, идет помогать отцу мальчика в поисках, поэтому ученья сегодня не будет.
Ученики разошлись.
Хотя мистер Фернес и дал совет Рошбруку держать пока все в секрете, но сам этому совету не последовал. Ему потому и не хотелось идти вместе с Рошбруком. Он сам желал первый повсюду разблаговестить о событии, и действительно разблаговестил. Проходя деревней, он всякому встречному и поперечному рассказывал, что идет разыскивать Джо Рошбрука, который ушел с ружьем из дома этой ночью и не возвращается. У каждого Фернес спрашивал, что он думает об этом. Собравши все мнения, он отправился в трактир искать Байрса, но узнал, что тот дома также не ночевал, и что его короб преспокойно стоит у него в спальне. Мистер Фернес вернулся в селение, чтобы уведомить об этом Рошбрука, но оказалось, что Рошбрук ушел искать сына. Тогда Фернес решил идти к смотрителю и узнать у него, в чем же, наконец, тут дело. Дорогой он встретил Рошбрука, шедшего уже обратно.
– Узнали вы что-нибудь? – спросил Фернес.
– Ничего не узнал, – отвечал Рошбрук.
– Знаете, что я думаю, мой друг? Сходимте вместе к смотрителю и спросимте у него. Ведь – странное дело! – и Байрса-то, оказывается, нет в трактире: он дома тоже не ночевал.
– Хорошо, пойдемте к смотрителю, – согласился Рошбрук, успевший за это время совершенно собой овладеть.
Они пришли в коттедж и застали смотрителя дома: он только что пришел обедать. Рошбрук заговорил первый:
– Не видали ли вы моего сынишку Джо, сэр? – спросил он смотрителя.
– Нет не встречал, – совершенно категорически ответил смотритель.
– И не знаете о нем ничего? – продолжал Рошбрук.
– О нем и о вас, любезнейший, я кое-что знаю, – отвечал смотритель.
– Мистер Лекас, будемте придерживаться только фактов, – вмешался Фернес. – Дело в том, что в ту ночь, к огорчению своих родителей, вышеназванный мальчик скрылся из коттеджа с отцовским ружьем, и с тех пор никто его не видал.
– Это хорошо. Я надеюсь, что он из этого ружья себя подстрелил – вот все, что я могу сказать, – отвечал смотритель. – А зачем, честный человек, держите вы у себя ружье? – продолжал он, обращаясь к Рошбруку.
– По всей вероятности, это ружье будет конфисковано в пользу помещика, о чем я уже моего друга и предупреждал, – сказал Фернес. – Но это, мистер Лекас, еще не все. Наш общий приятель, разносчик Байрс, также пропал неизвестно куда. Сегодня ночью он ушел из трактира «Кот и Скрипка», где он снимает комнату, и до сих пор его нет, и никто его не видал.
– Вот это другое дело, и об этом надобно будет хорошенько разузнать. Вы, кажется, были с ним не особенно дружны? – спросил смотритель, взглядывая на Рошбрука. – Мэри, – продолжал он, – давай мне скорее обедать, да сбегай сейчас же за Диком и за Мартином. Не бойтесь, мистер Фернес, мы скоро все разузнаем. Не бойтесь и вы, честный человек, мы вам разыщем вашего сынка и ваше ружье в придачу. Вы услышите обо всем этом больше, чем предполагаете.
– Я буду очень рад узнать, где мой мальчик, – свирепо проговорил Рошбрук, бесясь на смотрителя за его издевательство. – Я только этого и хочу.
С этими словами он ушел из коттеджа, оставив учителя и смотрителя одних.
Воротись домой, Рошбрук обдумал все происшедшее и пришел к выводу, что дело для него самого принимает отличный оборот, но зато для мальчика складывается прескверно. Весь его страх прошел, и когда приходили люди с расспросами, он отвечал им хладнокровно и обдуманно.
Смотритель наскоро отобедал и пошел с сторожами и собаками в лес на поиски, но до самого вечера ничего не было найдено. Только случайно один из крестьян возвращаясь с пашни, набрел на ружье, лежавшее в борозде, поднял его и принес в трактир. Никто не мог утвердительно сказать, чье это ружье, потому что Рошбрук никогда его никому не показывал, когда стемнело, в трактир пришел смотритель Лекас и немедленно ружье конфисковал.
Так прошел первый день после побега Джо. Несмотря на снег и вьюгу, в эту ночь в трактире «Кот и Скрипка» было особенно людно и шумно. По поводу исчезновения Джо и разносчика строились самые разнообразные предположения. Смотритель открыто выражал мнение, что тут дело нечисто. Только после полуночи трактир опустел, и двери его закрылись.
Рошбрук и его жена давно лежали в постели, усталые от треволнений дня, но сон их был некрепок и неспокоен.