XXIX. Предосторожность
Одному лишь богу известно, что передумал Габриэль, чего стоили ему эти мучительные часы. Вернувшись домой, он не перекинулся ни единым словом ни со слугами, ни с кормилицей. С этой минуты для него началась новая жизнь – молчаливая, напряженная, насыщенная действием. Все, что он пережил в эту ночь – обманутые надежды, смелые решения, замыслы отмщения, мечты о любви, – все это он похоронил в своей душе.
Только в восемь часов он мог явиться в Шатле с кольцом, полученным от короля. Оно должно было открыть все двери не только ему, но и его отцу.
До шести часов утра Габриэль пребывал в своих покоях. В шесть часов одетый и вооруженный, как для долгого путешествия, он спустился вниз. Слуги засуетились. Четыре добровольца из его отряда окружили Габриэля. Но он всех дружески поблагодарил и отпустил, оставив при себе только пажа Андре и Алоизу.
– Алоиза, – обратился он к ней, – я жду со дня на день гостей двух моих друзей из Кале – Жана Пекуа и его жену Бабетту. Возможно, мне не придется самому их встретить, но и в мое отсутствие прими их как подобает и обращайся с ними так, как будто они мне брат и сестра.
– Ваша светлость, уж кому-кому, а вам-то должно быть ясно, что для меня достаточно одного вашего слова. Не беспокойтесь, у ваших гостей будет все, что нужно.
– Благодарю, Алоиза, – сказал Габриэль, пожимая ей руку. – Теперь поговорим с вами, Андре… У меня есть несколько важных поручений, и вам придется ими заняться, поскольку вы замещаете Мартен-Герра.
– Я к вашим услугам, монсеньор.
– Тогда слушайте. Через час я один покину этот дом. Если я вернусь, вам ничего не придется делать, но если я не вернусь ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра…
Кормилица горестно всплеснула руками, а Андре перебил своего господина:
– Простите, монсеньор, вы сказали, что, возможно, не скоро вернетесь сюда?
– Да, Андре.
– Так почему же я не могу вас сопровождать? Вы и впрямь будете долго отсутствовать? – смущенно спросил Андре.
– Вполне возможно…
– Но тогда… Перед отъездом госпожа де Кастро вручила мне для вас письмо…
– Письмо? И вы мне его до сих пор не передали? – быстро спросил Габриэль.
– Простите, ваша светлость, я должен был вам его вручить только в том случае, если вы придете из Лувра опечаленным и разгневанным. «Вот тогда, – сказала мне госпожа Диана, – передайте виконту д’Эксмесу это письмо, и пусть оно послужит ему либо предупреждением, либо утешением».
– Дайте мне его! – воскликнул Габриэль. – Совет и утешение! Как раз вовремя!
Андре вынул из кармана бережно свернутое письмо и отдал виконту. Габриэль поспешно сломал печать, отошел к окну и принялся читать.
«Друг мой, среди треволнений и упований этой последней ночи, которая, быть может, навсегда разлучит нас, меня тревожит жестокая мысль. Вот она: возможно, что, исполняя свой страшный долг, вы будете вынуждены вступить в столкновение с королем; возможно, что в результате этой борьбы вы возненавидите его и захотите покарать…
Габриэль, я не знаю точно, мой ли он отец, но знаю, что он все время лелеял меня, как своего ребенка. Когда я думаю о вашей мести, я содрогаюсь. И если месть эта осуществится, я погибну.
И пока все эти ужасные сомнения еще не разрешены, умоляю вас, Габриэль: сохраните уважение к особе короля. Ведь людей должны карать не такие же люди, а Бог!
Итак, друг мой, что бы ни случилось, не спешите карать даже заведомого преступника. Не будьте его судьей и тем более его палачом. Знайте: Всевышний отомстит за вас так сурово, как вам не суметь. Доверьте вашу тяжбу его правосудию.
Сделайте так во имя любви ко мне. Милосердия! Вот последняя мольба, последний призыв, который к вам обращает
Габриэль, грустно улыбаясь, дважды перечитал письмо, потом сложил его, спрятал на своей груди и, опустив голову, на минутку задумался. Потом, как бы очнувшись ото сна, сказал:
– Хорошо! Свои приказания я не отменяю. Если я, как было сказано, не вернусь, если вы обо мне что-нибудь услышите или, наоборот, ничего не услышите, запомните крепко-накрепко, что вам надлежит сделать…
– Я вас слушаю, монсеньор, – отозвался Андре.
– Через несколько дней госпожа де Кастро прибудет в Париж. Вы должны узнать точный срок ее прибытия.
– Это не сложно, монсеньор.
– Постарайтесь выйти ей навстречу и передайте от моего имени вот этот запечатанный пакет. В нем нет ничего ценного… так, просто косынка и больше ничего, но смотрите не потеряйте ее. Вы вручите ей этот пакет и скажете…
– Что ей сказать, ваша светлость? – спросил Андре, видя, что виконт колеблется.
– Нет, не говорите ей ничего! Скажите только, что она свободна, что я возвращаю ей все ее обещания, и залогом будет служить эта косынка.
– И это все?
– Все… А если обо мне не будет вестей и госпожа де Кастро проявит хоть чуточку беспокойства, тогда… вы скажете… Впрочем, не говорите ей ничего, но попросите, чтоб она взяла вас обратно к себе на службу… А если она не захочет, возвращайтесь сюда и ждите, когда я вернусь.
– Вы вернетесь… ваша светлость, вернетесь… – со слезами на глазах прошептала кормилица. – Разве может случиться, чтобы вы пропали без вести?
– Может, так оно и лучше было бы… – заметил Габриэль. – Во всяком случае, надейся и жди меня.
– Надеяться! А вдруг вы исчезнете! – воскликнула Алоиза.
– Исчезну? Почему ты так думаешь? Ведь всего не предвидишь. И все-таки я надеюсь вскоре обнять тебя, Алоиза!
– Да благословит вас бог за эти слова!
– А кроме этих приказаний, у вашей светлости других не будет? – спросил Андре.
– Нет… Впрочем, постойте!
И Габриэль, присев к столу, написал следующее письмо адмиралу Колиньи:
«Господин адмирал, извольте считать меня с нынешнего дня в ваших рядах. Так или иначе, но я безраздельно отдаю себя вашему делу и посвящаю угнетенной религии свое сердце и свою жизнь.
Ваш смиренный соратник и верный друг
– Передайте, если я не вернусь. – Габриэль протянул Андре запечатанное письмо. – А теперь, друзья мои, я с вами прощаюсь и ухожу. Час настал!..
И действительно, через полчаса Габриэль уже стучал в ворота Шатле.