XV. На Москву
Князь Теряев, вернувшись к себе, сиял от счастья.
– Чего такой радостный? – спросил его Эхе.
– Воевода в Москву меня послал! – ответил князь. – Как стемнеет, так и пойду.
– На Москву? – Эхе даже взмахнул руками. – Да это на смерть верную идти! Поляки теперь мыши не пропустят.
Князь усмехнулся.
– Ежели суждено мне на Москву быть, то буду!
– Я не отпущу тебя одного, – пылко сказал Эхе, – я с тобою! Ведь я дядька твой… должен!..
– Да и Каролину повидаешь, – весело прибавил князь.
Эхе вспыхнул, но не удержался от улыбки.
Как ни тайно делал свои приготовления князь, но скоро и его отряд, и все ближние узнали о его безумном намерении. В землянку ввалился Мирон.
– Князь, я без тебя тут не останусь, – твердо сказал он, – я только к тебе пришел. Возьми меня с собою!
Князь кивнул ему головою.
– Я думал тебя взять. Ты для меня самый нужный! Ты мне должен этого Ахлопьева найти, а затем в нашей вотчине схоронить.
Мирон сразу повеселел.
– Не уйдет! – ответил он. – Проклятый и мне солон. А что до меня, так я тебе, князь, и в дороге пригожуся; я сюда‑то шел – словно уж полз. Всякую тропку запомнил.
– Ну, еще того лучше!
Все обнаружили трогательное участие к князю.
«Помоги тебе Бог!» – говорили одни, другие несли к нему черствые сухари, свое последнее пропитание. Князь Прозоровский сам приехал к Теряеву и, сняв тельный крест, повесил на него.
– Мы с твоим отцом хлеб – соль делили, – сказал он, – а тебя я как сына любил!
И князь Теряев, видя общую любовь к себе и внимание, на время забыл о целях своего страшного похода.
Вечерело. Князь, Эхе и Мирон собрались в дорогу, взяв с собою только короткие мечи да небольшой мешок с толокном. Князь еще зашил в пояс сто рублей, а Мирон, кроме меча, захватил кистень.
– Мне с ним сподручнее будет, – объяснил он.
Пред их уходом пришел попик и трогательно благословил их крестом.
Наступила ночь. Князь простился со всеми, назначил Власа начальником над отрядом и вышел из лагеря.