Живучее эхо Эллады

7

Как говорится, каждому своё —
И получил «своё» (куда ж тут деться?)
Тантал, что переполнил до краёв
Терпенья чашу бога-громовержца.

Низверг Тантала любящий отец,
Определяя кару не для вида.
Был слишком терпелив. И, наконец,
Отправлен сын в печальный мир Аида.

Стоит в воде без права утолить
Горенье жажды человеко-трупа,
В пустой надежде тихо просят пить
Коростою покрывшиеся губы.

«Один… Совсем один в своей беде,
Покаранный и Зевсом, и богами…»
В отчаянье склоняется к воде —
И лишь земля чернеет под ногами…

Но вот сменился жажды суховей
Тягучей болью голода – и тут же
Над дугами Танталовых бровей
В листве зелёной зависают груши,

Оливы, сливы (он их и не ждал),
И яблоки, и гроздья винограда…
Рукою слабой тянется Тантал…
Но где же?.. Где желанная услада?..

Спешит ладонью защитить глаза:
Лихие, необузданные ветры
Внезапно налетают, сад разя,
Со свистом унося плоды и ветви.

Не только злая жажда тяжела,
Не только голод не даёт покоя,
Ещё страшит нависшая скала,
Что прямо у него над головою.

И накаляет душу добела
Животный страх (в нем разуменья мало!):
Вот-вот сорвётся шаткая скала —
Раздавит страшной тяжестью Тантала!

В страданиях, где кары торжество,
Былую жизнь взирает, как на блюдце,
И муки бесконечные его
Танталовыми муками зовутся.

^{Тантал, обречённый на муки.}