Фауст

Скалистые бухты. У эгейского моря

Луна, остающаяся все время в зените.

Сирены (лежат вокруг на утесах, играют на флейтах и поют)

Если прежде, в полнолунье,
Фессалийские колдуньи
Для своей преступной цели
Призывать тебя умели,
То теперь с небесной арки
Тихой ночью свет свой яркий
Лей спокойно, месяц полный,
На трепещущие волны,
В блеске струй лучом играя,
Кротким светом озаряя
Весь поднявшийся из вод
Веселящийся народ!
Мы служить тебе желаем
И моленья воссылаем:
Будь к нам милости полна,
О красавица луна!

Нереиды и тритоны (в виде морских чудовищ)

Громче песни распевайте,
Всюду в море вызывайте
Из глубин народ морской!
Мы от бурь на дно укрылись,
Ныне ж вышли – покорились
Звукам чудной песни той,
И в порыве восхищенья
Мы надели украшенья.
Диадемы, перлы, злато
И запястья – все богато.
То подарки нам от вас!
В бездну моря эти дива,
Духи нашего залива,
Ваш увлек волшебный глас.

Сирены

Рыбы ходят в синем море,
Наслаждаясь на просторе
Жизнью сладостной своей;
Вы решили нарядиться,
Мы ж хотели б убедиться
В том, что рыб вы поважней.

Нереиды и тритоны

Прежде чем предстать пред вами,
Это поняли мы сами!
Братья, сестры, в путь скорей!
Раз лишь нам проплыть довольно,
Чтоб сознались все невольно
В том, что рыб мы поважней.

Сирены

Вмиг все они исчезли! Всей толпою
Умчались к Самофракии стрелою!
Попутный ветер дует им туда.
Зачем? Тот остров занят был всегда
Кабирами, чудесными богами.
Себя те боги производят сами,
Самих себя не зная никогда.
В вышине – светла, ясна –
Стой, чудесная луна!
Пусть продлится ночи тень,
Не приходит яркий день!

Фалес (на берегу, Гомункулу)

Пойти к Нерею, друг мой, надо нам.
Отсюда близко до его пещеры;
Одно лишь худо: страшно он упрям,
Брюзга ворчливый и суров без меры.
Седой старик, упрямою душой
Он ненавидит вечно род людской;
Но все ж ему грядущее открыто –
Давно его тем имя знаменито,
И всеми в мире он за то почтен.
К тому ж добра немало сделал он.

Гомункул

Ну, постучимся все же, будем смелы:
Авось стекло и пламя будут целы.

Нере

Кто это там? Людей ли слышу я?
Вмиг загорелась гневом грудь моя!
Все с божеством хотят они сравняться,
А выше равных нет им сил подняться!
Давно покой божественный пора
Вкушать бы мне, но я желал добра,
Советовал – и как кончалось это?
Как будто я и не давал совета!

Фалес

И все же верят все тебе притом!
Не прогоняй нас, мудрый старец моря!
Совет твой примет с радостью, не споря,
Все это пламя в образе людском.

Нерей

К чему совет? Он не достигнет цели:
В глухих ушах замрет благой совет;
Людскому своеволью меры нет,
Хотя б глупцы и много бед терпели.
Я как отец Париса увещал,
Чтоб он в пылу любви не похищал
Чужой жены: на берегу Эллады
Стоял он предо мною, горд и смел;
Я все предрек, что духом я прозрел:
Пожара дым, горящие громады
Дворцов, паденье балок, а внизу –
Убийства кровь и ужасов грозу,
День судный Трои, чрез поэтов лиру
И памятный и вечно страшный миру.
Что ж? К слову старца как к игрушке он
Отнесся, дерзкий! Рухнул Илион,
Пал исполинским трупом в прах могильный,
Для Пиндовых орлов на пир обильный!
А Одиссей? Я все ему предрек:
Цирцеи плен, Циклопа злость в пещере,
Медлительность его и легковерье
Его друзей. Что ж пользы он извлек?
Он долго плавал, на волнах качался
И лишь случайно, через долгий срок
К гостеприимным берегам примчался.

Фалес

Так. Это все обидно мудрецу;
Но ты ведь добр, вполне тебе к лицу
Еще хоть раз прибегнуть бы к попытке!
Крупица благодарности в избытке
Тебя утешит, как ни тяжела
Неблагодарность прежняя была!
Мы просим не о малом, здесь не шутка:
Умно родиться хочет в свет малютка!

Нерей

Не отравляйте редких мне минут
Счастливого, без гнева настроенья!
Все грации морей сюда придут:
Я дочерей, дорид, жду посещенья!
Не знает сам Олимп, ни целый свет
Таких красавиц; их прелестней нет!
То восседая на спине дракона,
То на конях могучих Посейдона,
Сродненные с стихиею морской,
Дориды легче пены водяной;
На колеснице – раковине славной
Венериной – вслед за сестер толпой
Примчится Галатея, красотой
Первейшая меж ними: нет ей равной!
В Пафосе уж Киприда не живет:
Там Галатею ныне чтит народ.
Она владеет островом, столицей,
Киприды храмом, троном, колесницей.
Идите ж прочь! В час радости отцу
Брань на устах, гнев в сердце – не к лицу.
Прочь! Пусть Протей расскажет вам неложно,
Как превращаться и рождаться можно.

(Уходит по направлению к морю.)

Фалес

Нет, не принес нам пользы этот шаг!
Найдешь Протея – он в одно мгновенье
Исчезнет, если ж нет – ответит так,
Что удивит лишь и введет в сомненье.
Но что же делать? Нужен нам Совет.
Попробуем: пути другого нет!

Удаляются.

Сирены (на скалах)

Что видит наше око
Там, в царстве волн, далеко?
Как, ветром напряженный,
Сверкает парус в море,
Так там морские жены
Сверкают на просторе.
Мы спустимся пониже,
Чтоб хор их слышать ближе.

Нереиды и тритоны

Дивитесь этим дивам,
Что в дар мы принесли вам!
Вот панцирь черепаший
С добычей чудной нашей:
В нем лик кумиров строгий.
О, пойте: это боги!

Сирены

Малы на взгляд,
Силой обильные,
Помощь в крушенье творят
Боги древнейшие, сильные.

Нереиды и тритоны

Мы ездили к кабирам,
Чтоб шел наш праздник с миром:
Их волей усмирен,
Спокоен Посейдон.

Сирены

Осилить мы их не могли:
Тонули порой корабли;
Но чудною силой своей
Они защищали людей.

Нереиды и тритоны

Здесь три; один остался там,
Не захотел примкнуть он к нам.
Он мнит, что он один – бесспорный,
Чьим мыслям все они покорны.

Сирены

Задеть друг друга шуткой злою
Богам случается порою.
Вы чтите милость их всегда
И бойтесь всякого вреда.

Нереиды и тритоны

Всего их прежде семь считалось.

Сирены

А где же трое их осталось?

Нереиды и тритоны

Не знаем сами: надобно пойти
И на Олимпе справку навести.
Там и восьмой живет, пожалуй, ныне,
Какого прежде не было в помине.
Они свою нам милость рады дать,
Но не готовы сами здесь предстать.
Эти несравненные
Вечно в даль стремятся,
Страстным голодом томятся –
Недоступные им снятся
Тайны сокровенные.

Сирены

Нам чтить богов – везде закон;
Где ни окажется их трон –
На солнце или на луне, –
Молиться стоит им вполне.

Нереиды и тритоны

Как мы гордимся нашей славой –
Устроить этот праздник величавый!

Сирены

Промчится всюду вашей славы гром;
Славней героев древности вы стали:
Они гордились золотым руном,
А вы – кабиров нам достали!

Общий хор (повторяет эти слова)

Они гордились золотым руном,
А мы (вы) кабиров вам (нам) достали!
Нереиды и тритоны проплывают мимо.

Гомункул

Из глины вижу я горшки,
В которых все нескладно,
О них ломают знатоки
Лоб крепкий беспощадно.

Фалес

Таков их вкус: для них одна
В монете ржавчина ценна.

Протей (невидимый)

А я доволен, старый чудодей:
Все это тем почтенней, чем странней.

Фалес

Где ты, Протей?

Протей (говоря, как чревовещатель, то будто вдали, то вблизи)

Я здесь! И здесь!

Фалес

Прощаю
Тебе я шутки старые твои,
Но вместе с тем серьезно увещаю!
Как старый друг: скажи, не утаи,
Где ты? Обман твой вижу я прекрасно.

Протей (как бы издали)

Прощай!

Фалес (тихо, Гомункулу)

Он возле нас. Светись же ясно,
Как можно ярче! Любопытен он,
Как рыба; под каким бы видом странным
Он ни скрывался, он огнем приманным
Сюда, наверно, будет привлечен.

Гомункул

Светить я рад, все вкруг залью я светом,
Лишь не разбить бы мне стекло при этом.

Протей (в виде огромной черепахи)

Что это здесь за чудный, нежный свет?

Фалес (закрывая Гомункула)

Ты поглядеть желаешь ближе? Нет,
Ты утруди себя трудом немногим
И человеком нам явись двуногим.
Что можем мы сокрыть от чуждых глаз,
То показать – зависит лишь от нас.

Протей (в благородном человеческом образе)

Мудрец, хитришь, как прежде, ты исправно!

Фалес

Как прежде, ты свой вид меняешь славно!

(Открывает Гомункула.)

Протей (с удивлением)

Самосветящий карлик! Никогда
Подобного не видывал я!

Фалес

Да!
Вот от тебя он страстно ждет совета:
Произойти на свет желал бы он.
Он говорил мне – как ни странно это, –
Что вполовину только он рожден.
В душевных свойствах нет в нем недостатка,
А вот в телесных качествах – нехватка.
Теперь ему стекло лишь вес дает.

Протей (Гомункулу)

Ты – истинный сын девы: существуешь,
Когда еще и быть не долженствуешь!

Фалес (тихо)

Еще одно в нем хоть кого смутит:
Мне кажется, что он – гермафродит.

Протей

Пожалуй, это счастье: тем свободней
Он попадет в тот пол, куда пригодней.
Но нечего тут речи расточать:
В широком море должен ты начать!
Сперва там влага в малом жизнь слагает,
А малое малейших братий жрет
И понемногу все растет, растет –
И так до высшей точки достигает.

Гомункул

Как мягок воздух в этой стороне!
Живителен, приятен запах мне!

Протей

Ты прав. Но дальше там еще приятней
Тебе он будет, милый мальчик мой.
Вон там, на узкой отмели морской,
Еще свежей и воздух благодатней!
Взгляните: вереницей там
Процессия подходит к нам.
Пойдем туда!

Фалес

Я – с вами неразрывно.

Гомункул

Поход трех духов! Трижды дивно!

Родосские тельхины с трезубцем Нептуна подплывают на морских конях и драконах.

Хор

Трезубец, смиряющий волны морей,
Нептуну рукой мы сковали своей.
Когда громовержец грозу производит,
Нептун грохотанью навстречу выходит;
Как сверху зигзаги над морем блестят,
Так снизу навстречу им брызги летят,
И все, что меж ними боролося в страхе,
Все волны кидают и топят в размахе.
И ныне вручил свой трезубец он нам,
Чтоб празднично-мирно нам плыть по волнам.

Сирены

Свет веселый дня вы чтите,
Солнцу вы посвящены,
Но привет от нас примите,
Чтущих тихий свет луны!

Тельхины

Владычица кроткая темного неба!
На почести брата, лучистого Феба,
К Родосу цветущему слух твой склонен,
Где вечным пеаном почтен Аполлон.
Чуть день начинает он в беге широком,
На нас он взирает пылающим оком;
И волны, и суша, и горы блестят,
И мир весь любовью живит его взгляд.
Туман нас бежит; он подкрался б напрасно;
Лишь луч, ветерок – вновь на острове ясно
И Феб в сотне образов видит свой лик:
Колосс он и юноша, добр и велик;
Мы первые в мире его изваяли
И образ богам человеческий дали.

Протей

Пускай гремят хвалою вздорной!
Светила силе животворной
Не нужен мертвый их кумир!
Они руду спокойно плавят,
Из бронзы идолов наставят –
И мнят, что им дивится мир!
Гордиться стоит ли мечтою?
Один толчок подземный вмиг
Повергнет в прах кумира лик –
И снова идол стал рудою!
В воде привольней жизни ход!
На суше все ее стремленья –
Одни бесплодные мученья.
Пусть к вечной влаге понесет
Тебя Протей-дельфин.

(Превращается в дельфина.)

Отважно
Я на спине тебя помчу
Ко счастью по равнине влажной
И с Океаном обручу.

Фалес

Свершай похвальное стремленье,
С начала начинай творенье
И к действию готовым будь!
Ты по законам вечной нормы
Пройдешь бесчисленные формы:
До человека – длинный путь!

Гомункул садится на Протея-дельфина.

Протей

Стремись же духом в волны! В море
И вдаль и вширь в его просторе,
Куда захочешь, можешь плыть.
Но не ищи высоких званий:
Стал человеком – и желаний
Нет боле: нечем больше быть.

Фалес

Всему свой срок; хоть каждый связан веком,
Недурно быть и дельным человеком.

Протей (Фалесу)

Да, для таких, как ты, – сомненья нет,
Не существуют и веков границы:
Встречая бледных духов вереницы,
Тебя я вижу много сотен лет!

Сирены (на скалах)

Что за тучек рой, блистая,
Вкруг луны кольцом обвит?
Голубей влюбленных стая
Белокрылая парит.
Из Пафоса, без сомненья,
Прилетел их светлый хор,
Завершилось наслажденье:
Праздник полон с этих пор!

Нарей (подходя к Фалесу)

Здесь для путника ночного
Лишь игра лучей средь тьмы;
Но, как духи, мненья мы
Справедливого, иного.
Галатею упреждая,
Мчится стая голубей;
А полету с давних дней
Обучалась эта стая.

Фалес

Я лишь благо вижу в этом:
Мудрый мудро поступал,
Если в гнездышке согретом
Он святыню воспитал.

Псиллы и марсы (плывя на морских быках, тельцах и овнах)

В пещерах на Кипре обширном,
Где волны Нептун не тревожит,
Там Сейсмос трясти нас не может –
Обвеяны воздухом мирным,
Издревле мы там и доныне,
Счастливые стражи святыни,
Храним колесницы богини.
В чудесные ночи мгновенья
По зыби морского волненья,
Младого чужда поколенья,
Прекрасная шествует с нами.
Трудясь, мы орлов не боимся,
Крылатых мы львов не страшимся,
Креста и луны, что лучами
На нас с небосвода сияют,
Свой вид постоянно меняют,
Друг друга в борьбе изгоняют
И царство земли разоряют.
Вперед неустанно стремится
Прекрасная с нами царица.

Сирены

Шаг за шагом с колесницей,
Колыхаясь и теснясь,
Ряд за рядом, вереницей
Змеевидною виясь,
К нам подходят нереиды –
Образ их и мил и дик –
И везут с собой дориды
Галатеи чудный лик.
Величаво подплывает
Богоравная она,
Но красой своей пленяет,
Как и смертная жена.

Дориды (хором, плывя на дельфинах мимо Нерея)

Лей, луна, свой свет чудесный
На красавцев молодых!
Как супругов сонм прелестный
Мы отцу представим их.

(Нерею.)

Мы прекрасных подхватили
Меж свирепых волн морских,
Отогрели, оживили
В камышах береговых,
Чтоб они нам за спасенье
Дали страсти наслажденье.
Брось же светлый взор на них!

Нарей

Вдвойне ценить такое счастье надо:
И милосердье и себе отрада.

Дориды

Если ты к поступкам нашим
Благосклонен в этот раз,
Жизнь бессмертную ты дашь им
Возле вечно юных нас.

Нарей

Держите пленников вам милых,
Чтоб отрок мог вам мужем стать,
Но я им дать того не в силах,
Что Зевс единый может дать.
Волны изменчив бег неровный,
Вполне подобна и любовь:
Когда остынет пыл любовный –
На брег их выпустите вновь.

Дориды

Прекрасные, нам вы любезны сердечно, –
Но надо расстаться в печали.
Мы рады б остаться вам верными вечно,
Но боги нам в том отказали.

Юноши

О, если и впредь нам, отважным пловцам,
Такая же будет награда,
То высшее счастье досталося нам,
И лучшей судьбы нам не надо.

Галатея приближается на раковине-колеснице.

Нерей

О милая, ты ли?

Галатея

Родитель! Отрада!
Дельфины, постойте! От милого взгляда
Нет сил оторваться!

Нерей

Умчался их рой…
Вращаясь, уносится круг быстротечный!
И что им до грусти, до муки сердечной!
О, если б меня вы умчали с собой!
Но столько дал счастья миг краткий свиданья,
Что я награжден за весь год ожиданья.

Фалес

Привет вам! И снова привет!
Цветущею радостью дух мой согрет –
Прекрасная истина в сердце проникла:
Живое из влаги возникло.
В ней жизни таятся источники вечно…
Твори ж, океан, о, твори бесконечно!
Когда б не давал ты клубящихся туч,
Когда б не дарил за ключом ты нам ключ,
Когда бы теченье ты рек не направил,
Обильным потокам их вод не доставил, –
Что были бы горы и долы – весь свет?
Ты жизнь им даешь: без тебя ее нет!

Эхо (хор всех кругов)

Ты жизнь им струишь: без тебя ее нет!

Нерей

Вот, колыхаяся вдали,
Они обратно повернули,
Но нет надежды, чтоб сюда пришли…
Они все звенья цепи растянули,
Чтоб праздника порядок соблюсти,
И вьется рой несметный на пути.
Но Галатеи царственно прекрасной
Еще я вижу раковинный трон,
Мне сквозь толпу сверкает он
Звездою ясной!
Его я вижу вновь и вновь!
Так и в толпе сияет нам любовь!
Любимое, пленяя наше око,
Сияет нам приветно издалека,
Родное, близкое всегда, –
Как путеводная звезда.

Гомункул

Здесь, в этой влаге нежной,
Где лью я свет безбрежный,
Прекрасно все вокруг.

Протей

Во влаге лишь целебной
Светильник твой волшебный
Дает чудесный звук.

Нерей

Какое там новое, тайное диво
Открылось вдали средь толпы торопливой?
У ног Галатеи огонь восстает –
То мощно взовьется, то нежно блеснет,
Как будто любовною страстью лелеем.

Фалес

Гомункул горит: обольщенный Протеем,
Он яркий, чарующий свет издает.
То признак могучего к жизни стремленья.
Мне слышатся робкие стоны томленья –
Он хочет разбиться о блещущий трон…
Сверкает, блестит, разливается он!

Сирены

Все волны проникнуты чудом огнистым;
Дробясь, они искрятся пламенем чистым,
Сверкают, колышутся, плещут огнем;
Тела засияли во мраке ночном;
Все море великое пламя объяло.
Хвала же Эросу: он жизни начало!
Слава морю и волненью,
Волн с огнем объединенью,
И огню, и вод разливу,
И свершившемуся диву!

Всеобщий хор

Слава кроткому зефиру!
Слава тайн подземных миру!
Славу вечную поем
Всем стихиям четырем!