Явление одиннадцатое
Никита и Матрена (с фонарем и скребкой впопыхах выходит).
Матрена. Ты что ж сидишь, как курица на насесте? Тебе что баба велела? Готовь дело-то.
Никита. Да вы что ж делать-то будете?
Матрена. Да мы знаем, что делать. Ты-то свое дело справляй.
Никита. Запутляете вы меня.
Матрена. Ты что ж? Али пятиться думаешь? До чего дошло, ты и пятиться.
Никита. Ведь это какое дело! Живая душа тоже.
Матрена. Э, живая душа! Чего там, чуть душа держится. А куда его деть-то? Поди, понеси в воспитательный, – все одно помрет, а помолвка пойдет, сейчас расславят, и сядет у нас девка на руках.
Никита. А как узнают?
Матрена. В своем дому да не сделать дела? Так сделаем, что и не попахнет. Только делай, что велю. А то наше дело бабье, тоже без мужика никак нельзя. На-ка скребочку-то, да слезь, да и справь там. А я посвечу.
Никита. Что справлять-то?
Матрена (шепотом). Ямку выкопай. А тогда вынесем и живо приберем там. Вон она опять кличет. Иди, что ль! А я пойду.
Никита. А что ж, помер он?
Матрена. Известно, помер. Только живей надо. А то народ не полегся. Услышат, увидят, – им все, подлым, надо. А урядник вечор проходил. А ты вот что. (Подает скребку.) Слезь в погреб-то. Там в уголку выкопай ямку, землица мягкая, тогда опять заровняешь. Земля-матушка никому не скажет, как корова языком слижет. Иди же. Иди, родной.
Никита. Запутляете вы меня. Ну вас совсем. Право, уйду. Делайте одни, как знаете.