Очная ставка
– Проходите, пожалуйста! Садитесь. Вы уж извините, ради бога, что выдернули вас в столь поздний час. Меня зовут Джоэль Наглый хвастун! – И следователь, открыто улыбнувшись, сделал приглашающий жест.
Желудин не смог скрыть изумления, а тот довольно добавил:
– Есть такая компьютерная игра. Очень, кстати, ничего. Рекомендую! И там я уже на третьем уровне. А так в миру я Егоров Николай Сергеевич, старший следователь межрайонной прокуратуры.
«Приём… чтобы сбить с толку», – констатировал Желудин и холодно представился:
– Желудин Вадим Георгиевич, старший советник юстиции Главного следственного управления СКП Российской Федерации.
Теперь удивился Егоров и неуверенно уточнил:
– Шутите?
– Нисколько! С детства мечтал, но, к сожалению, не сложилось.
– А-а-а, – протянул следователь.
– Зачем вытащили из постели? Хорошо ещё, что наручники не надели!
– Не пойму, зачем вам понадобилось нападать на охранника ночного клуба «Трюм»? – задал Егоров встречный вопрос, взял со стола листок, надел очки и прочитал: – Егорова Льва Сергеевича, – и предупреждая возможный вопрос, объяснил: – Совпадение. Однофамилец, – и помолчав, чуть поморщившись, добавил: – И по отчеству тоже. Так он что, ваш знакомый? Раньше где-нибудь встречались?
– Вы шутите? – на этот раз уже уточнил Желудин.
– Ничуть! Или вы разозлились, что он вас не стал пускать, и решили не ударить лицом в грязь перед девицами? Показать, какой вы крутой?
– Перед какими девицами? – перестал вообще что-либо понимать Желудин.
– С которыми вы пришли в ночной клуб! – терпеливо продолжил следователь. – Я должен вас предупредить, что ваши действия могут квалифицироваться по статье 213 УК РФ как хулиганство. При отягчающих обстоятельствах по этой статье предусмотрен срок до семи лет. Охранник Егоров утверждает, что вы угрожали ему гранатой, а это подпадает под действия, совершаемые с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия. Я понятно выражаюсь? Где вы были тринадцатого вечером в районе десяти часов?
– Не помню. – Желудин стал мучительно вспоминать, где он был вечером тринадцатого. Кажется, это был четверг… Нет, скорее, пятница.
– А вы вспомните. Это важно, можно даже сказать, очень важно!
– Вспомнил! – с облегчением произнёс он. – Дома был. Да, точно, сидел, работал.
– Свидетели есть? Кто может подтвердить, что были дома?
– Есть один свидетель. Но он вряд ли вас устроит. Это кот по имени Пукс.
– Кот по имени Пукс? – зловеще переспросил следователь. – Я так понимаю, что других свидетелей нет?
– Других, к сожалению, нет, – виновато подтвердил Желудин.
– Это, я вам доложу, очень плохо. И сейчас вам будет не до шуток! Как насчёт добровольного признания?
– Какого признания? Вы что, серьёзно?
– Серьёзнее некуда! Значит, добровольно признаваться не хотите. Ну что же, дело хозяйское! Каждый, как говорится, сам кузнец своего счастья. Давайте посмотрим запись камеры наружного наблюдения, которая висит перед входом в этот самый «Трюм»! – Егоров развернул монитор компьютера так, чтобы Желудин мог разглядеть происходящее на экране.
Тот увидел небольшие группки молодёжи, по двое, по трое, спешащие куда-то мимо охранника, верзилы в камуфляжной форме и берете. Потом возникла фигура здорового бородатого мужика в сопровождении двух молоденьких девиц. В нём Желудин с изумлением узнал себя. Видимо, он что-то стал обсуждать с охранником. Звука не было. Потом тот начал толкать его в грудь. В этот момент запись остановилась.
– Это кто? – показывая пальцем на верзилу, поинтересовался Желудин.
– Охранник из ЧОПа под названием «Свояки». У них с «Трюмом» договор.
– Удачное название. Свояки… бурундуки, – задумчиво прокомментировал Желудин.
– Да, неплохое, – согласился следователь. – И рифмуется хорошо.
– А бородатый?
– А бородатый – это вы, – ласково улыбнувшись, ответил Егоров, наслаждаясь возникшей паузой.
– Нет, не я! – собравшись с духом, твёрдо отчеканил Желудин. – А человек, отдалённо напоминающий меня по внешнему виду. Да и плаща такого у меня сроду не было! Я не герой боевика. И подобную одежду не ношу!
– Никто и не говорит, что вы боевик. Терроризм – это совсем другая статья.
– Какой ещё терроризм? Я сказал: герой боевика, а не боевик! Это же разные вещи! – решил на всякий случай пояснить Желудин, подумав: «Мало этой глупости, ещё и терроризм пришьют. Похоже, издевается, гадёныш эдакий!»
– Конечно, разные, – снова охотно согласился следователь.
– А где граната, которой я будто бы пугал охранника? – неожиданно в голову Желудина пришла мысль поинтересоваться этим обстоятельством. – И на записи её нет.
Тень лёгкого недовольства промелькнула по лицу Егорова:
– Гранату ищем, и я уверен, найдём в ближайшее время. Не сомневайтесь!
«Кто бы сомневался…» – подумал Желудин и, чётко выговаривая каждое слово, произнёс:
– Я никогда там не был, а уж тем более не пытался взорвать какую-то мифическую гранату! Вы сами-то верите во всю эту чушь?
– Это неважно, верю я или не верю. Здесь вопросы задаю я, так уж получилось. А отвечать должны вы! Я ясно выражаюсь? – окрысился следователь.
Желудину захотелось дать понять этому обалдую, что он не какой-нибудь там бомж! А человек с именем… Хоть и не очень известный, но тем не менее. У него за плечами два сборника, и многие его знают. Он может поднатужиться и сделать звонок кому надо, и всё образуется. Но у него хватило ума ничего такого не говорить. Это бы лишь подзадорило следака. Кто может позвонить, тот сразу это делает, а не занимается пустыми угрозами. А он только и может, что поднатужиться и… пукнуть. В этой ситуации лучше играть в поддавки и изображать из себя дурака.
– Нет, это не я! Явная подстава! – проговорил он в недоумении и для пущей убедительности развёл руками.
Следователя немного разочаровал ответ Желудина.
– Все так говорят. Ну, предположим, что не вы, – согласился он добродушно. – Я и не настаиваю.
«Лавры Порфирия Петровича покоя не дают…» – подумал презрительно Желудин.
– Но вас признал на записи охранник клуба. Как это объяснить? – продолжил Егоров.
– Егоров Лев Сергеевич? – уточнил Желудин и заметил: следователю не понравилось, что он запомнил фамилию, имя и отчество свидетеля.
Тот лишь утвердительно кивнул в ответ.
– Ошибся, всякое бывает. Может, в голову вступило или после пьянки. Вы же знаете, какую туда публику набирают? – И Желудин опять внимательно проследил за его реакцией. Следователю это снова не понравилось.
– Бывает, всё бывает… Поэтому и проведём очную ставку. Если не вы на записи, то и бояться нечего! – Егоров демонстративно выключил диктофон.
– Я и не боюсь.
– Вот и хорошо. А то многие сразу обсираются.
Последний глагол резко выбивался из общей тональности разговора. Специально. Мол, могу и эдак.
– Идите за мной, – предложил Егоров.
«Ишь как подготовились! А ведь время-то позднее…» – отметил Желудин и вспомнил, как в американских боевиках часто свидетель через зеркальное стекло опознаёт убийцу.
Здесь всё было попроще. Его проводили в обшарпанную комнату, где на стульях с овальными железными инвентарными бирками уже сидели какие-то небритые алкаши. Желудина посадили посередине. От соседей нестерпимо несло мочой. В углу жались две сомнительного вида тётки, исполнявшие роль понятых. Затем ввели туповатого верзилу, очень похожего на следователя.
Отвечая на вопрос Егорова:
– Вы узнаете среди присутствующих человека, угрожавшего вам гранатой у клуба? – Тот сразу же ткнул в Желудина пальцем, произнеся с ненавистью:
– Ну что, попался, гад?!
– Точно? – поинтересовался у него следователь.
– Как родную маму! – ответил ему верзила.
«Шоу на костях продолжается…» – отметил с беспокойством Желудин.
– Все свободны! – отпустил присутствующих следователь.
– Кине конец! – не удержался Желудин и поймал на себе осуждающий взгляд Егорова-следователя.
– Куда теперь, гражданин начальник? – спросил он, подумав: «Отец сидел при коммунистах, настала очередь моя. Нельзя нарушать семейную традицию…»
– Пройдёмте в соседнее помещение, – ответил недовольно Егоров. Перемена настроения Желудина его явно не устраивала.
Они прошли в задрипанную небольшую комнатёнку со столом и двумя стульями.
– Ждите, – проговорил следователь и закрыл за собой дверь.
Желудин познакомился с Ниной незадолго до окончания института. Она не была похожа на его подружек по общаге, с которыми он неплохо проводил свободное от учёбы время. Уже тогда он начал пописывать и показал ей свои опусы.
– Неплохо, но всё же аттракцион. А должен быть удар, – доброжелательно улыбаясь, сказала она. – По мозгам или по сердцу. Испуг, радость, что хочешь, но настоящее!
Желудин попытался ей объяснить, что у юмора другая природа. Главное, чтобы было смешно, и все дела. Возможно, согласилась она. Нина работала в лаборатории парапсихологии, куда умудрилась устроиться после университета. Официально лаборатория называлась, естественно, по-другому, чтобы не дразнить гусей, которых вокруг было в избытке. Нина прикрепляла датчики к растениям. И когда живую креветку бросали в кипящую воду, рядом стоящее растение выдавало сильнейший электромагнитный импульс, переживая её гибель. Тогда это сильно поразило Желудина. Что-то такое он и сам предполагал чисто интуитивно, но оказалось, какие-то люди серьёзно занимаются изучением единства живого мира. Подобные идеи совершенно не вязались с господствующей в то время марксистско-ленинской идеологией. Это уже была явная фронда. И вскоре лабораторию прикрыли.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.