«Вернулся я на родину…»
– Сколько хамья в России, – посетовал Гуго, когда они уже изрядно удалились от ночного клуба. – Нигде столько нет! Как же я ненавижу всю эту шваль!
Любе почему-то стало обидно за Родину, и она возразила:
– А у людоедов, думаете, лучше? Мы с девчонками слышали, что в Африке какой-то деятель съел человек сто, не меньше! Правда, Надь?
– Да, один местный кадр, кажется, то ли генерал, то ли президент, – подтвердила Надька.
– И звали его Робин Бобин Барабек, – откликнулся Гуго. – И съел он не сто, а шестнадцать человек.
– Нет, сто! – заупрямилась Люба. – Я точно помню!
– Замнём для ясности, – предложил Гуго.
– Нам пора в интер, – со вздохом сказала Надька. – А то припозднились, дальше некуда!
– Могут быть неприятности! – подтвердила Люба.
– Ладно, поехали! На тачку денег нет, придётся на метро, – объяснил Гуго.
Они спустились под землю.
– У меня социал, – сообщил Шарманщик. – По причине психического нездоровья, – и постучал себя пальцем по лбу.
– А мы протыримся за вами паровозиком как неимущие, – прояснила ситуацию с билетами Надька.
Турникет слегка прищемил Любу, шедшую последней.
– Как всегда! Не везёт с этими долбаными турникетами! – сказала она в сердцах.
– Батюшки-светы! – уже в вагоне неожиданно для всех вскрикнула по-бабьи Надька, хлопнув при этом себя руками по бокам, чем вызвала неподдельный интерес окружающих пассажиров. – Бутыльброд все ж таки забыли взять! Так и знала! Ёшкин кот!
– Обижаете, мадемуазель! – выдержав небольшую паузу, отозвался Гуго. – А это, позвольте вас спросить, что? – и он выудил из недр своего чёрного плаща бутылку водки. – То-то и оно! Мы-с всё помним-с и ничегошеньки не забываем. И почему, спрашивается, такая паника? Что это ещё за дьявол во плоти по имени Савоська?
– До него была вахтёрша тётя Клава. Тоже, конечно, говно редкое! – стала по порядку объяснять Надька. – Потом ей дали хорошего пинка под зад! Понадобилось её место. И назначили этого придурка… Чёрт, забыла… Люб, как они называются-то, не помнишь?
– Да по-чудно́му как-то! Тоже не могу вспомнить. Ну, вы-то наверняка знаете! – обратилась Люба к Гуго.
– Кагебешники? – предположил Шарманщик.
– Во-во! – обрадовалась Надька. – Я так и знала, что вы угадаете. Он ещё по совместительству ОБЖ преподаёт.
– Это ещё что за хрень? – поинтересовался Гуго.
– Здрасьте, пожалуйста! Вы что? С луны свалились? Это же «Основы безопасности жизни»! Короче, типа, как себя защитить, ну, буквально от всего! Говорит, без них сейчас никуда. Ну, это он, конечно, малость гонит. Цену себе набивает. – Надька неожиданно икнула. – Извините! Наверно, пирожных переела.
– Он сам из Тулы. Вслед за сыном сюда припёрся, – продолжила рассказ Люба. – Мы, говорит, вас всех спасли. Без нас держава накрылась бы медным тазом. А так мы её подвесили на крюке. И она не свалилась в пропасть.
– На крюке? Это что-то новенькое. И когда же он вас просвещает? – полюбопытствовал Гуго.
– Да на праздник какой-нибудь. Подопьёт, всех соберёт и говорит: «Я вам сейчас мозги прочищать буду! Хороших мест не осталось, придётся у вас здесь Родине служить. Верой и правдой!» Так-то он, конечно, мужик не очень вредный, но говнистый. Это факт!
– Ладно, девчонки, не грустите! – весело произнёс Гуго.
– Выходим! – предупредила Надька.
Народу на перроне было немного.
– А нам грустить нечего! – несколько запоздало среагировала Люба. – Всё при нас. И молодость, и здоровье, да и красотой бог не обидел!
– Так, стоп! – приказал Гуго.
Все остановились.
– Ну что опять удумал? – устало спросила Надька. – Достал уже со своими приколами!
– Ну-ка повернитесь! – предложил он.
– Это ещё зачем? – заподозрила подвох Люба.
– Проверить надо… Да, красотой вас бог действительно не обидел, – тщательно осмотрев спутниц, саркастически признал Гуго. – И чёрт меня всё же дёрнул с вами связаться! Теперь будет головная боль – замуж вас выдавать. Ведь не бросишь же на панели!
– А мы, к вашему сведению, не горим желанием. С чего это вы взяли? Наше дело молодое, а носки вонючие стирать всегда успеется! – выразила общее мнение Надька. – Так, Люб?
– Всё правильно, Надь! – поддержала её подруга.
– А почему обязательно вонючие? – с интересом уточнил Шарманщик.
– Потому что знаем. Не первый год замужем!
– Дерзкие, – констатировал Гуго. – Ну да сам виноват. Надо будет вас отдать на растерзание свирепым хищникам! Это уж в следующий раз, когда в Древний Рим попрёмся. Ладно, ещё не вечер!
– Ага, как же! Разбежались! – огрызнулась Люба. – Еле из этого, как его там, Тифлиса ноги унесли.
– Не пугай! И не таких видали! – добавила Надька.
Так, слегка препираясь, они вышли из метро и направились не спеша к интернату.
– Да всё хотела у вас спросить. Где проход-то этот? – поинтересовалась Надька.
– Какой проход? – не понял Гуго.
– Ну, в революцию который.
– Не приставай, Надь! Всё равно не скажет. Точно тебе говорю, – остановила Люба подругу.
– Почему же не скажу? В революционную действительность никакого особого прохода нет, – стал объяснять Шарманщик. – Нужен дом старинной застройки, и в определённое время свернуть за угол. И ты там. Ну и, конечно, соответствующее настроение. Без этого никуда!
– И всё? – уточнила Надька.
– Одежда и всё прочее должно тоже соответствовать.
– Ну, у нас-то ведь не соответствовало.
– Бывают, разумеется, как и в любом деле исключения.
– И больше ничего? – не поверила Надька.
– Нет, ещё есть кое-что.
– И что?
– Этого я вам пока сказать не могу.
– Коммерческая тайна? А то все попрутся за водкой? – догадалась Надька.
– Возможно, что и так, – туманно ответил Гуго.
– Что я тебе говорила, Надь! Не скажет! – отметила с удовольствием Люба.
Они подошли к большому серому четырехэтажному дому, который стоял отдельно в глубине двора, обнесённого высокой железной оградой. Толстые прутья заканчивались остроконечными пиками. Вдоль забора росли кусты. Двор был ухожен, чист и хорошо освещён.
– Ну вот мы и дома, – устало пробормотала Люба.
– Сиренью пахнет, – сильно втянув носом воздух, заметил Гуго. – Да и дворик симпатичный, фонарики горят. Уютно!
– «Сиренью, уютно», – передразнила его Люба. – Наши на забор нассали, – усмехнулась. – «Сиренью!»
– Да ладно тебе, Люб! Чего ты? Действительно, сирень. Ещё в прошлом году посадили, – разъяснила Надька.
У проходной девчонки слегка замешкались.
– Всё нормально! – бодро сказал Гуго, передавая бутылку водки Любе. – Идите! Не бойтесь! Я подстрахую, если что!
Девчонки скрылись в проходной.
Сергей Иванович Савостьянов расслабленно следил по телевизору за перипетиями футбольного матча. Игра шла вяло, футболисты постоянно ошибались, вызывая у него лёгкое раздражение. Не отрывая глаз от экрана, он ногой открыл дверь своего служебного помещения и приветливо произнёс:
– Ну, явились – не запылились! А то мы уж вас, родные вы мои, заждались! Милости просим, сударыни, заходите! Не стесняйтесь!
Девчонки зашли за перегородку.
– Вот как договаривались! – Люба торжественно водрузила бутылку водки на маленький столик в углу, рядом с электрическим чайником.
Сергей Иванович оторвался от экрана и начал с любопытством рассматривать бутылку. Потом привстал, потянулся и взял её в руки.
– И сколько же такая радость стоит?
– Двадцать копеек, – хмуро ответила Надька.
– А может, пять? Ты смотри, как насобачились делать! – проговорил он с восхищением. – И даже сургучом умудрились залить! Ну, деятели! То, что пузырь принесли, это правильно. Дал слово – держи! Ну а теперь будем заниматься сексом!
– Это ещё с какого бодуна?! – возмутилась Люба. – Договор был или-или! Так?
– Всё так. Но я передумал.
– Сэм сказал, что если ты на нас будешь наезжать, он с тобой разберётся! – зло предупредила его Надька.
– Какой ещё такой Сэм? – усмехнулся Сергей Иванович. – Уж не заокеанским ли дядюшкой Сэмом пугать меня вздумали?
– Он берёт пальцами пятак. Раз – и готово! На две половинки! – объяснила Люба. – Реально тебе говорю!
– Вижу, у вас совсем крыша поехала. Он что, бандит? – на всякий случай уточнил Савостьянов.
– Можно сказать и так. У него отец кузнецом работал. Вот и он такой же здоровенный бугай вымахал! Мы тебе принесли? Принесли! Так что в расчёте! И хорош дурковать!
– Скидавайте быстро портки! Без разговоров! Иначе начальству доложу! Тогда узнаете!
Гуго неслышно появился в помещении.
– А без пошлостей можно, Сергей Иванович? – ласково предложил он.
– Это ещё что за хрен с горы? – спросил Савостьянов. – Ещё один заступник? Или тот самый Сэм?
– Сейчас он тебе пропишет, Савоська! – пообещала Люба. – Тогда увидишь, как маленьких обижать!
– Ладно, я пошутил! Ступайте в казарму! Мероприятие переносится! Бегите, пока я добрый!
– Нам идти или как? – поинтересовалась у Гуго Надька.
– Идите, всё нормально! Я за вами заеду перед представлением.
Девчонки, не торопясь, с достоинством удалились.
– Ты бы не лез не в своё дело! А? Мы здесь сами разберёмся между собой, без всякого иностранного вмешательства. Ты, вообще-то, кто такой? У тебя регистрация имеется?
– Имеется, имеется. Целых две! Одна дневная, а другая ночная! Тебе какую предъявить? А, вообще-то, я человек-паук! Неужто не признал?
– Знаем, смотрели, не пальцем деланы! Но не наше это! Иван-дурак – это наше! И когда, наконец, вы оставите нас в покое? Ты как думаешь?
– Ладно, Сергей Иванович! Кончай придуриваться! За совращение малолетних загреметь хочешь? По сто тридцать четвёртой? – участливо осведомился Гуго.
– Да какие же они малолетние? – искренне изумился Савоська. – Вон какие кобылы вымахали!
– Кобылы, как вы изволили выразиться, они, конечно, изрядные. А шестнадцати ещё нет, как ни крути!
– Да брось ты! Здесь год за три идёт. Как на войне!
– Мы всё время, как на войне… – задумчиво проговорил Гуго. Ему хотелось пугнуть Савоську гранатой, но второй раз этот финт мог не пройти. Да и Савоська, по всему видно, был тёртый калач. – Ладно, старый паскудник, дискуссия на тему добра и зла закончена. Ты всё понял, пнять?! – неожиданно резко завершил разговор Шарманщик.
– Ладно, ладно. Иди себе, адвокат хренов. Иди с богом… – тихо посоветовал Савоська и ещё тише добавил: – Мы с тобой потом посчитаемся!