В революцию и обратно
У выхода из метро «Кузнецкий мост» в конце небольшого дворика внимание Гуго привлекли две девицы придурковатого вида. Они стояли под аркой у киоска и озабоченно изучали прикреплённые к стеклу билеты в цирк.
– Давай ещё раз пересчитаем, Надь! – предложила та, что постарше, с белым мясистым лицом. И достала из кармана огромную монетницу. Она начала с шумом сбрасывать из неё мелочь в пригоршню второй. С напряжённым видом, шевеля губами, они пересчитали деньги. – Не, всё равно, блин, не получается! Даже на один самый дешёвый не набирается! – со вздохом заметила она.
– Ну а если попросить, Люб? Может, уступит? Сколько у тебя ещё есть?
– Всё! Ты же сама видела, Надь! Что я тебя обманывать буду?
– Чего делать-то?
– По-всякому не выходит, Люб!
– Дядь, купи билет! Очень надо! – Надька окликнула молодого парня с бородой. Тот смущённо отвернулся. – Ну, дядь! Купи билет! Чего тебе стоит! Ну, купи! Очень тебя прошу! Купи! – стала настаивать она.
Бородач поспешно взял себе четыре билета и быстро ретировался.
– Ну и жлоб! – с досадой проговорила Люба. – Как же я таких ненавижу, Надь! Ты не представляешь! Ладно, не унижайся, Надь! Чего-нибудь придумаем!
«Какие удивительные всё же попадаются кадры! А одеты-то как колоритно!» – восхищённо отметил Гуго, наблюдая за развитием сюжета.
Подошёл, доброжелательно улыбаясь, участливо поинтересовался:
– Что, девчонки, на билеты не хватает?
Те настороженно стали его разглядывать, потом молча отошли и начали тихо переговариваться.
– Сам предложил, чего ты!
– В том-то и дело, что сам. Подозрительный какой-то! А вдруг маньяк, Люб?
– А по мне, так ничего. Не хуже того, у которого просили.
– А если потребует чего?
– Чего?
– Сама знаешь чего!
– Убежим и всё! Делов-то!
Осторожно приблизились.
– Вы так или потребуете чего? – прищурившись, спросила Люба.
– По договорённости, – неопределённо ответил Гуго, наслаждаясь ситуацией.
– Это как? – уточнила Надька. – Вы уж извините, мы тупые, сразу не доходит. Нам надо всё разжевать.
– Да не переживайте так, всё путём! – Гуго купил три билета. – А что самокритичные – это хорошо, – похвалил он и добавил, показывая на монетницу: – Разрешите поинтересоваться, откуда сей раритетик? Эксклюзив или как?
– Если честно, то… – Люба слегка замялась.
– Только честно! Давайте сразу договоримся друг другу не врать! – предложил Гуго.
– Ладно, – согласилась со вздохом Надька. – Чего стыдиться-то, Люб! Ведь не украли же!
– Если честно, то нашли на помойке. Но вещь, я вам скажу, нужная. А то серебро можно ненароком растерять или стырит кто! – пояснила Люба.
– Полностью одобряю! Сам-то я больше по золоту и бриллиантам. Но тема затронута верная. Да и направление выбрано правильное. Ладно, девчонки, двинулись, чего стоять-то без толку?
Они, не торопясь, пошли вниз по Кузнецкому мосту.
– Давайте-ка знакомиться! Все зовут меня Гуго Великолепный, – представился он.
– Великолепный – это что, фамилия такая или кликуха? – не поняла Надька.
– Скорее второе.
– Тогда вопросов нет. Я Любовь, а она – Надежда. – Люба указала на подружку.
– Для близких и друзей я Шарманщик Гу. Мы с вами непременно подружимся, поэтому так меня и зовите. Договорились?
– Нет вопросов! – ответили хором девчонки.
– Я вас, наверное, в революцию буду вовлекать.
– В сексуальную? – с подозрением уточнила Люба. – Тогда нам это не подходит!
– Да, тогда нам это не подходит! – поддержала подругу Надька. – Извините, что отняли у вас время! А билеты сможете сдать обратно. Обязаны принять.
– Да нет, в обыкновенную! – успокоил их Гуго. – В сексуальную и без вас охотников хватает.
– Чего опять, что ли, намечается? – деловито поинтересовалась Надька.
– Сначала в ту, старую, семнадцатого года! Поднаберетесь опыта. Лишние знания никогда не помешают.
– Это правда, – согласилась Люба. – Лишние знания не помешают.
Они свернули на Неглинную, и Гуго обратил внимание своих спутниц на здание Центробанка.
– Видите, сколько хороших машин здесь стоит?
– Видим, – откликнулись подружки.
– О чём сие говорит?
– О чём? О том, что люди умеют жить и получают при этом приличные бабки. Вот о чём! – ответила с чувством Надька.
– Правильно! Будете в этом заведении работать… со временем. Обещаю!
– Неплохо бы, конечно, – вздохнула Надька.
– Если, разумеется, станете хорошо учиться. А сначала поучаствуете в небольшом ограблении, так сказать, для практики. Да и монетница ваша будет очень кстати.
– Вон вы куда клоните, – понимающе протянула Люба. – Спасибо, конечно, за предложение. Но в ограблении мы не согласные! – Девчонки остановились. – Вы там шарманщик или ещё кто. Но вам налево, нам направо. Мы вас не видели и ничего не слышали! И никому ничего не скажем! Можете не сомневаться! Мы молчать умеем.
– Только не надо бздеть, очень вас прошу! Просто очень! – грубовато сказал Гуго. – Там риска никакого! – стал их уговаривать. – Дело-то когда было? Никого из налётчиков не возьмут. Как говорится, известный исторический факт!
– А мы и не спорим! Не взяли, значит, повезло! А в следующий раз не повезёт и что? Небо в крупную клетку? Спрашивается, зачем нам это всё нужно? Можете нам сказать или нет? – стала тараторить Надька, заговаривая зубы и выбирая при этом пути отступления. И вдруг воскликнула: – Люб! Где мы?
Люба, чуть присев от изумления, ошарашенно оглядывалась по сторонам.
– Должно быть, дореволюционный Тифлис, – спокойно объяснил Гуго.
– Это что такое? Куда мы попали, блин? – судорожно сглотнув, поинтересовалась Люба.
– Раньше так Тбилиси назывался. Посмотрите, какая красотища!
Они стояли на горе. Неподалёку возвышалась церковь Святого Давида. Внизу среди зелени живописно располагались городские кварталы.
– Сейчас пойдём проведаем товарищей по борьбе и обратно. Делов-то! И не надо паниковать.
Они стали медленно спускаться.
– Воздух-то какой! Теперь такого не найти! А деревья, небо! Надо уметь наслаждаться природой! – продолжал восторгаться Гуго. – И ценить каждый миг быстротекущей жизни!
– Ну и влипли мы с тобой, Люб! – прошептала Надька. – Я же говорила тебе, маньяк! А ты – не хуже того! Что теперь делать-то будем?
– Выкрутимся, Надь! И не такое бывало! Хреновей, чем в интернате, не будет!
– Тоже верно. И он же сказал: проведаем этих, как его, товарищей и обратно. Ему тоже здесь задерживаться не резон. Правда, Люб?
– Не факт, Надь! Разве поймёшь, что у психа на уме?
– А ты думаешь, он псих?
– Не знаю, Надь. Чего-то у меня в голове всё съехало куда-то!
– И у меня, Люб.
Они понемногу начали приходить в себя.
– Да, забыла тебе рассказать сон, – неожиданно оживилась Люба. – Просто полный улёт! Короче, мы с девчонками в метро, поздно уже. Кажется, и ты там была.
– Так была или нет? – обиженно спросила Надька. – Всё ж таки я твоя лучшая подруга!
– Была, была, Надь! Ты слушай, что дальше было. Короче, бородатый мужик стал за нами гоняться! А мы от него давай бегать!
– И я бегала? – уточнила свою роль во сне Надька.
– И ты, Надь, тоже. Вместе со всеми. Короче, потом он меня поймал.
– И что? Было что? – Глаза Надьки загорелись любопытством.
– Дежурная помешала. Стала орать, как резаная: «Милицию вызову!» И ругаться по-всякому. Ну, знаешь, как это бывает.
– Случаем, не гастарбайтер?
– Нет, что ты! Отличный мужик, только старый!
– А я тебе скажу, это хорошо, что старый, Люб! Если у вас с ним сложится, он потом помрёт, и квартира твоя будет!
– Ты, Надь, не поняла. Это же сон был!
– Ну и что. Всё равно, что квартиру тебе оставит – шанс есть. Главное, чтобы неженатый и детей поменьше!
– Ну, не знаю, Надь. Может, ты и права…
«Вот что значит молодость! Как быстро адаптировались к новой обстановке…» – одобрительно подумал Гуго, прислушиваясь к разговору девчонок. И неожиданно для себя продекламировал с выражением:
– Гибнут стада, родня умирает, и смертен ты сам! Но знаю одно, что вечно бессмертно – умершего слава!
– Вы это чего? – с опаской поинтересовалась Люба.
– Героическая песня, – со вздохом пояснил он. – Видимо, обстановка так подействовала, сам не знаю. А вообще-то, мне одна мысль в голову пришла. Вы эту песню выучите и будете петь под шарманку, а то «Разлука ты, разлука» уже всем порядочно надоела. Подавать, думаю, будут нормально. Ну и шмоток каких-нибудь сможем себе здесь прикупить. А то вид-то наш не совсем соответствует. Вы как?
– Это можно. Слова простые, доходчивые. Да и народ у нас героическое любит, – рассудительно сказала Надька.
– Да, это нормально, – подтвердила Люба. – А подзаработать – это мы завсегда, если, конечно, не криминал.
– И на мотив хорошо ляжет, – продолжил развивать идею Гуго. – А то в кризис жалостливое плохо идёт.
– Я что-то не поняла, мы где петь-то будем? Здесь или там? – уточнила Люба.
– И здесь, и там, – немного поразмыслив, ответил он. – Принципиальной разницы нет. Россия как стояла на одном месте, так и стоит. Просто время обтекает её со всех сторон. Такая уж у неё особенность. Так что без разницы. Я понятно выражаюсь?
– Не совсем, – честно призналась Люба.
– Я тоже не врубаюсь, – подтвердила Надька.
– Неважно. Потом поймёте, а может, и нет. Короче говоря, любят у нас своих метелить, вот что! – туманно закончил Гуго.
– Это факт, – согласилась Надька. – Могут запросто подойти и ни за что ни про что дать в ухо или в глаз! Поэтому мы с Любой всегда начеку. Посмотрите, какие менты рожи наели! «Девочки, у вас документики имеются?» – ласково произнесла она. – У, так бы и дала в рожу!
– Я тебя понимаю, Надь! Совсем, суки, совесть потеряли!
– А у них её и не было никогда!
– Я смотрю, вы ненормативную лексику совсем не используете? – спросил у девиц Гуго. – Позвольте узнать, это с чем связано?
– Вы о чём? – подозрительно поинтересовалась Люба.
– Я имею в виду матерные выражения.
– А, понятно. Мы с Надькой решили проверить волю. Уже целую неделю продержались.
– Ну, вы даёте! – похвалил их Гуго.
Народа на улицах было немного. Ремесленники спешили на работу. Водовоз вёл под уздцы лошадь, груженную бурдюками с водой. Да ещё в самом начале пути попался крестьянин, чинивший телегу посреди дороги. А два распряжённых буйвола лежали рядом в пыли, меланхолично пожёвывая пучки сена. Наконец они вышли на оживлённую улицу.
– Посмотри, Люб, как здесь народ прикольно одевается! Заправляют шаровары в носки! И картузики у всех клёвые!
– Так, девочки, вы здесь в сторонке постойте. И главное, никуда не отходите. А то быть беде! – строго наказал Гуго. – А я быстро смотаюсь в «Тилипучури» и сразу назад.
– Это ещё что за хреновина? – спросила Надька.
– Харчевня, вроде небольшого ресторанчика. – Он показал рукой на другую сторону улицы. – Видите, рядом со старой семинарией? Надо уточнить, какие планы у начальства.
– Может, и мы с вами?
– Видите ли, в чём дело… Как бы вам подоходчивее объяснить? Короче говоря, обмундирование у вас не совсем соответствует историческому моменту.
– Это как?
– Ну, одеваются люди здесь немного по-другому. Сами же видите!
– У нас прикид несмешной, – обиделась Люба. – Всё как у людей! Спасибо шефам. Не забывают сироток.
– Это понятно. Я ничего и не говорю. Но всё же подождите здесь в тенёчке и особенно не высовывайтесь.
Гуго быстро перебежал улицу и скрылся в ресторане. Но почти сразу же и вернулся.
– Странно… Никого! А по идее должны были там обсуждать детали… Непонятно. Сегодня у нас какое число?
– Пятница, тринадцатое, – отозвалась Люба. – Май месяц.
– Тьфу, чёрт! Надо же, на день промахнулись! – с досадой проговорил Гуго. – Ладно, не беда! Есть одно местечко. В принципе, туда, конечно, нельзя. Конспиративная квартира. Но сегодня там вроде никого не должно быть, кроме хозяина.
– Вы точно в тюрьму сядете, потому как зарываетесь! – предупредила его Надька.
– Только, пожалуйста, не каркать! Очень прошу. Ну всё! Пошли!
– Не буду, извините!
Они свернули с Дворцовой. Дома постепенно становились все проще и проще.
– Да ещё вот какое дело, – замялась Люба. – Вы, конечно, скажете, что мы вконец обнаглели. Но нам очень нужна бутылка водки. Можно самой дешёвой!
– Душа горит? – понимающе поинтересовался Гуго. – Рановато начинаете.
– Не, не для себя. Мы сами не квасим. Только по праздникам. Или там, в день рождения. И то по чуть-чуть.
– Не понял. Зачем же тогда?
Люба с Надькой переглянулись, немного отошли в сторону и зашептались:
– Не знаю… Может, рассказать ему всё как есть?
– А чего такого-то? И расскажи!
Подошли к Гуго.
– Тут, в общем, такое дело. Нас на волю-то вообще не отпускают. Короче, если только всей толпой на экскурсию или вроде того. Пришлось договариваться с Савоськой. Иначе не выйдешь.
– Что за птица? Надзиратель?
– Типа того, охранник. Как-то хвастал, что он крупный специалист по задержанию. Скорее всего, брешет. Его за что-то попёрли из органов. Может, не поделился с кем надо. Он, блин, жадюга, конечно, страшный!
– Ну и что?
– А вот что! Потребовал, сами знаете что. Старый пердун! А туда же! Договорились на бутылку, что принесём. Поэтому она нам нужна вот так, позарез!
– Даже больше, чем билеты! – добавила Надька.
– Ладно, куплю. Вопрос закрыт. А мне сможете дать, если попрошу?
– Ну, вы же сами сказали, что без этого. Или передумали?
– Да нет, это я так, прикалываюсь.
– А я уж решила, что в самом деле. Вы не думайте, мы не проститутки какие-нибудь там.
– Я и не думаю, – успокоил их Гуго. – Что я в людях не разбираюсь, что ли?
– Так вы про бутылку-то не забудьте! – вставила Надька.
– Да мы здесь её и купим. Правда, вино тут брать выгоднее. Но раз заказывал беленькую… Хотя вашему Савоське сойдёт и красненькая. «Сороковочку» ему возьмём за двадцать копеек.
– За двадцать копеек? – изумилась Надька. – Ничего себе! Можно несколько взять, а у нас там толкнуть.
– Мысль, конечно, верная. Но есть одно но. Деньги здесь, к сожалению, другие. Так что примерно так на так и выйдет.
– А у вас местные бабки-то имеются? – с недоверием осведомилась Люба.
– Не бойтесь, девчонки! Раздобудем! Для этого и идём туда. Как говорится, приятное с полезным.
Они подошли к невысокому одноэтажному домику.
– В подвале сапожная мастерская, – пояснил Гуго, указывая на болтающийся перед входом чёрный фанерный сапог.
Он открыл скрипучую дверь. И они вошли в прихожую. Из темноты сразу же выдвинулась мощная фигура, загородив проход. Мужик был в засаленном балахоне, поверх которого был повязан фартук. В руке он держал сапожный молоток.
– Вам кого? – спросил недобро.
– Нам бы обувку надо девушкам справить, – ответил спокойно Гуго. – А то поизносились малость.
– А, Шарманщик! Здравствуй, дружище! – расплылся в улыбке сапожник. – Думаю, кого в такую рань принесло?
– Привет, Сэм! А я уж решил, что ты нас сейчас молотком огреешь… Знакомьтесь, девушки! Самуил! Рекомендую, замечательный сапожник!
– И не только! – засмеялся довольно в ответ Сэм.
– А это Любовь и Надежда, – представил Гуго спутниц. – Сочувствуют нашему делу.
– Гимназистки? – поинтересовался Сэм.
– Почти, – усмехнулся Гуго. – Послушницы в монастыре.
– Что-то непохожи. Ну да мне всё равно. Послушницы, так послушницы. А я твою шарманку храню, как обещал, – отозвался сапожник. – Вон под лестницей стоит.
– Спасибо, старина! Кто бы сомневался!
– Слушай, Надь! – зашептала Люба. – Он один в один, как тот. Ну, который во сне приставал. Только покрасивше и молодой. Представляешь?
– А ты не путаешь чего, Люб? – засомневалась Надька.
– Точно тебе говорю, он!
– Шептунов на мороз! – весело произнёс Гуго. – Верно, Сэм?
– Да будет тебе! Пусть пошепчутся. У них свои девичьи секреты.
– Там кто есть? – спросил Гуго, указывая рукой на дверь, ведущую в жилое помещение.
Сэм замялся.
– Даже не знаю… Впрочем, тебе, я думаю, можно. Проходите!
– У меня к тебе просьба, Сэм! Подбери что-нибудь для девушек. А то мы недавно из Америки, а там видишь, какая мода!
– Да, чудна́я. Найдём что-нибудь, не беспокойся, – кивнул в ответ Сэм. – Ты скажи мне, как там в Америке? А то у меня дядя с семьёй уже два года, как туда уехали. Пишут, зовут к себе. А я не знаю, товарищей вроде бросать не годится. С другой стороны, мир охота посмотреть.
– По-разному, Сэм, – уклончиво отозвался Гуго, а сам подумал, что надо бы сказать: «Вали немедленно! Тут вскоре такое будет!» Но вмешиваться в чужую судьбу эдаким образом было бы неэтично.
И он лишь толкнул дверь. Они зашли в большую комнату.
– Не смотрите им в глаза! – успел шепнуть Гуго девицам.
«…через Сололакскую улицу и Эриваньскую площадь», – услышал он окончание фразы. Там было четыре человека. Они сидели за столом и пили чай. Трое дружно, как по команде, повернули головы и молча уставились на вошедших. Четвёртый равнодушно скользнул по ним взглядом и отвернулся к окну.
– Это ещё что за клоуны? – наконец промолвил молодой усатый мужик с рябым, заросшим двухнедельной щетиной лицом. На нём был тёмный мятый костюм и рубашка-косоворотка такого же цвета.
– Всё в порядке, Коба! Это Шарманщик, я тебе про него говорил, – успокоил его другой, тоже усатый с небольшой аккуратно подстриженной бородкой. В светлом чесучовом костюме он выглядел весьма элегантно. Встав из-за стола, он подошёл к Гуго и со словами: – Здравствуй, дорогой! – обнял его.
– Здравствуй, Камо! – откликнулся, улыбаясь, Гуго. – Шикарный костюм! Тебя можно принять за какого-нибудь графа, не меньше.
– Вот тут ты немного промахнулся! Настоящий граф у нас вон, – кивнул Камо в сторону отвернувшегося. Пальчикова всегда страшно раздражали подобные посиделки. Всё обговорить можно было минут за десять. А такие обсуждения обычно затягивались на несколько часов. Но приходилось терпеть. – Отчаянный храбрец! Хотя и классово чужой. Ты где пропадал? Я тут рассказывал товарищам, как мы с тобой пятьдесят маузеров протащили через финскую границу, а патроны запихнули в твою шарманку. Разлука ты, разлука? Так, дорогой? – засмеялся он.
– Решил поменять репертуар. Потом послушаешь.
– Что у них за вид? Они же всю охранку за собой приведут, если уже не привели! – неодобрительно покачал головой Коба. – Посмотри на них! Они же привлэкут внимание! – Он говорил с сильным грузинским акцентом.
– Наоборот, отвлекут! – возразил Камо. – Появился у меня один план, сейчас расскажу.
– Почему давно не был? – обратился Коба к Гуго.
– Болел, – коротко ответил тот.
– Болел, – усмехнулся Коба. – Если бы я меру не знал, тоже бы болел! А кто деньги для партии добывать будет?
– Ладно, других учить будешь! – не выдержав, вспылил Гуго. – Пойдём, девчонки!
– Подожди! Надо же, какой обидчивый! Уже и слова не скажи! – неожиданно Коба улыбнулся и подмигнул девицам: – Давайте, барышни, к столу! Садитесь, пейте чай. Сухари, бублики. Не стесняйтесь!
– Да мы уже перекусили в интернате! – ответила Надька.
– Я вам не есть предлагаю, а чай пить!
– Премного благодарствуем, – неожиданно откликнулась Люба.
– Молодец! Вот это по-нашему! Берите стаканы, чай настоящий! Сам заваривал. Ну, что придумал? Рассказывай! – обратился он к Камо.
Тот, перейдя на грузинский, кратко обрисовал план действий. Деньги придут на Тифлисский центральный почтамт. Оттуда на двух извозчиках их повезут в Государственное казначейство. Три-пять караульных да казачий эскорт, человек пять-семь, не больше. Маршрут – через Эриваньскую площадь, а там штаб Кавказского военного округа. Поэтому охрана будет минимальная. Ну, ещё шпиков подгонят трёх-четырёх, не больше. Мы с тобой бросаем бомбы. Забираем деньги. И уходим. Вторая группа на час раньше нападает на Земельный банк. Заберут, что там будет. Но главное – оттянут на себя основные силы.
– Согласен, – коротко бросил Коба.
Разъяснили план остальным.
Волчок притаился в соседней комнате. Хозяева второй половины дома уехали в селение. Перегородка тонкая, всё слышно наилучшим образом. В последнее время на юге участились провалы. В Харькове и Ростове сорвались два экса. Четыре явочных квартиры провалились. Вот он и был послан секретным отделом ЦК расследовать случившееся и при обнаружении провокатора произвести его ликвидацию. А тут ещё неслыханное нарушение конспирации. Пришли какие-то неизвестные. Он осторожно вынул из доски приготовленный заранее сучок и приник глазом к отверстию. Хотелось рассмотреть вошедших, хотя риск, конечно, колоссальный, могут и заметить.