Ворота Расемон

Оценивать новеллы - дело очень сложное, тем более, если они такие разные, как в случае с новеллами Акутагавы. Каждый раз, заканчивая одно небольшое произведение, не знаешь, каким может оказаться следующее. Читатель будто бы путешествует на машине времени от VIII века до начала XX, а иногда его заносит в выдуманные миры или в другие страны. Бывает даже, что читатель неожиданно оказывается в голове автора. И как это оценивать? Стиль новелл, конечно, един, но на удивление, как мне было приятно читать новеллы, повествующие о прошлом, также мне до зубной рези было скучно читать новеллу, которую можно было бы окрестить просто "Умные мысли автора". Да, он высказывал некоторые интересные идеи, но мне гораздо больше нравится случайно натыкаться в книге на какой-нибудь самородок, чем, когда меня просто заваливают пусть даже любопытными, цитатами, да еще и разбитыми на соответствующие темы, чтобы уж любому дураку было понятно, о чем идет речь. Читать дневник Акутагавы и то, мне кажется, было бы интереснее, хотя новелла "Зубчатые колеса", похожая на безумный бред душевнобольного писателя меня также совершенно не привлекла. Зато я с огромным удовольствием окунулась в средневековую Японию и Китай. Эти новеллы чем-то похожи на старинные мифы, которые я так люблю или же на сказки наподобие "Тысячи и одной ночи" - они яркие и волшебные, и путь, даже иногда можно угадать, в каком русле потечет сюжет, оторваться невозможно.

А в результате получилось очень странное чтение. Новеллы то между собой перемешаны, поэтому я то зевала со скуки так, что чуть челюсть не выворачивала, то с головой погружалась в повествование. С моей абсолютно необъективной точки зрения, Рюноскэ не стоило писать о себе или же о своих мыслях и впечатлениях юности. То, что он выдумал, получилось у него гораздо ярче, самобытней и интересней.

Начать стоит с того, что я не фанат малого жанра (за исключением сказок). Обещанное аннотацией "глубокое знание человеческой психологии" тоже настораживало. Ну и конечно же - неизвестная мне, далёкая и загадочная Япония.

Он читал Анатоля Франца, положив под голову благоухающий ароматом роз скептицизм. Он не заметил, как в этой подушке завёлся кентавр.

Вот так вот. В лоб. Бывают такие дни, когда остаётся только разводить руками. Какой кентавр? Что ему делать в подушке? Как может благоухать розами скептицизм? А бывают совсем другие, когда многозначительно киваешь и не устаёшь поражаться автору. Именно так! Какой скрытый смысл! А уж кентавр, кентавр-то да-а..

Могу сказать, что с творчеством Акутагавы в целом у меня отношения сложились именно такие. Раз на раз не приходится: то откроешь книгу и восхищению нет конца, то с силой заставляешь себя продираться через слова, которые почему-то перестаёшь воспринимать.

Если выделять именно из этого сборника понятные и, на мой взгляд, сильные вещи, то это "Паутинка", "Нанкинский Христос" и "Зубчатые колёса". Последние, впрочем, вызвали мой восторг в основном прелестью описания состояния автора, нежели моральной составляющей.

Сложно писать рецензии на сборники рассказов - всегда есть какой-то рассказ, запавший в душу, есть не зацепивший, а есть проходные. Если в общем и целом - сборник мне понравился. Стиль повествования, ненавязчивая мораль, тонкий юмор - всё в нём хорошо. Типичное японское самокопание и самобичевание тоже на месте. Я, честно говоря, даже не могу выделить какой-то особенно понравившийся рассказ - все хороши. "Учитель Мори" про очень плохого учителя, но прирожденного педагога, "Муки ада" про невероятно талантливого художника, но невероятно скверного человека - два, которые запомнились больше всех. Рассказы в большинстве своем про начало 20 века, но есть и переложение древней легенды, есть и рассказы про Китай - невероятно широкий спектр.