Отзывы о книге Эйзен

Книга на любителя. Слог у Яхиной как всегда отличный . Я любительница истории кинемотографа. И мне не хватило фактов , историй , воспоминаний связанных с Эйзенштейном. Не хватило его взаимоотношений через 20 лет хотя бы с тем же Александровым. Тут все больше лишь стежком проходят его истории , что в загранице , что в России . Психологический портрет его составлен прекрасно. Образ сложился. Из книги запомнлась лишь история с Шостаковичем . как страх вызвал заикание. Чувство страха показано очень реалистично. Но для меня этого оказалось мало.

Новая книга от Гузель Яхиной на несколько неожиданную тему. Не об исторических событиях от после революции и до начала 50-х, как в предыдущих книгах. Но о великом режиссере Эйзенштейне, в тот же временной период. Это не биографическая книга, хотя Яхина очень серьезно работала с историческими материалами. Это, как мне показалось, попытка осмыслить трагедию художника, вынужденного творить в весьма непростых условиях. Когда барские милости в одно мгновение сменяются барским гневом. Когда твоя судьба и судьба твоего детища зависит от одного единственного зрителя - Сталина. В книге рассказывается об истории создания всех фильмах Эйзенштейна. И даже немного о фильмах Григория Александрова, ученика и соратника. Интересно, что в момент создания "Броненосца Потемкина" учителю было 26 лет, а ученику - 21 год! Я даже и не знал, что один из фильмов Эйзенштейна "Бежин луг" просто был уничтожен. Сохранились только отдельные кадры. Эйзенштейн, судя по всему, был человеком мало симпатичным. И Гузель Яхина даже не пыталась представить улучшенную версию. Как было, так и написала! Читается (правда, я слушал) с большим интересом.

И автор находит решение: ее "Эйзен"- это больше про художественные образы, которые пришли в голову автору. Не знаю насколько они достоверны, поскольку изучать биографию Эйзенштейна мне не приходилось, но авторское видение и его выражение выстроено так, что оно может быть правдой, а может и не быть.

"Эйзен" - набросок, этакий литературный скетч и даже не карандашами, акварелью по мокрому холсту.

Картина завораживает и сразу привлекает внимание, но её содержание зависит от взгляда смотрящего. Вот синее пятно - о кино, вот едва различимый намёк на болезнь, а здесь — небольшое изображение матери.

Автор не предлагает никакой конкретики, не высказывает оценочных суждений и даже будто сам не уверен в написанном. Книга не является исчерпывающим исследованием жизни и личности великого советского режиссёра.

Однако, как отмечает сама автор, она и не ставила целью провести скрупулезное исследование:

«Я поставила себе задачу: соткать художественное полотно из всей доступной нынче реальности того времени (дат, цитат, цифр...) и авторских предположений о личности героя — без швов и максимально близко к фактам. Развернуть действие на границе fiction и non‑fiction... "
(Гузель Яхина в послесловии к роману).

Кратко: Эйзенштейн меняет амплуа комика на трагика

Стиль: фарс + дидактизм

Четвертая книга Гузель Яхиной удивила читателей и выбором героя, и нехарактерной для писательницы игровой манерой письма. Хотя, если вдуматься, поворот не стал переворотом. Автор «специализируется» на истории 1920-1930-х годов, и от рассказа об исторических событиях перешла к «главрежу» советского проекта. 48-летний Эйзенштейн лежит с инфарктом. Только что запретили его фильм «Иван Грозный». К Эйзену приезжает мать — «читать». Так они между собой называют погружение в пухлый альбом с вырезками из прессы — хвалебными рецензиями на его работы. Периоды меланхолии (вкупе с истерическими припадками) случались у режиссера и раньше, и чтение отзывов всегда излечивало. Но не теперь, — думает режиссер, и всё же «слушает». Биография Эйзена раскрывается через комическую призму этих «вырезок».

Книга имеет подзаголовок: роман-буфф. И в начале может показаться, что автор пошла по пути Абрама Терца. Текст наполнен анекдотами, гротеском, комическими диалогами, водевильными сценами. Эйзен Яхиной пародиен, зато без бронзового блеска. «Убитые, не забывайте падать», «Мясо тухлое, черви крупные, ползают. Снять так, чтобы зрителя стошнило», — командует он на съемках «Броненосца». Но это на публику. Когда Эйзен один, он напоминает карикатурных, хрупких персонажей Набокова. Параллельно возникает и мейнстримная тема детской психотравмы, нанесенной герою строгим отцом и взбалмошной матерью. Однако вскоре становится понятно, что автор, несмотря на увлеченность героем, не смогла преодолеть дидактизм, присущий ее историческим романам. По сути «Эйзен» — это сказка о Пиноккио, который хочет стать «живым» мальчиком. Режиссер с детства страдает от амплуа нахального арлекина, он умеет кривляться и смешить, резать и монтировать, а хотелось бы ему быть пьеро настоящим поэтом, как Тиссе или Дзига Вертов.

«Две большие любови — к рисованию и к театру — наполняли его детство и юность. Две большие боли — предательство матери и ущербность его таланта — наполняли также. Два паяца — хохочущий и рыдающий — уживались в душе: один для внешнего предъявления, второй для себя».

История восьми кинокартин, над которыми работал Эйзен, складывается в интерпретации Яхиной в своеобразную дорогу из желтого кирпича. Режиссер обретет «сердце» и «душу» — научится понимать и выражать «прекрасное» и «трагическое». Он станет «живым». А живые, к сожалению, смертны.

Книга Гузель Яхиной - необычный взгляд на личность Сергея Эйзенштейна. Иногда хотелось вскрикнуть: “Кровавая Гузель”. Много бытовых подробностей и крови, поэтому иногда роман воспринимался как “чернуха”.

Книга пробудила интерес к творчеству выдающегося режиссёра. Через разбор биографии, творчества, приведение фактов. Много неприглядного. Никакого лоска и глянца. И это подкупает. Удивительно, как создавал фильмы Эйзенштейн. Яркая цитата: “Как изображу, так и запомнят” (речь идёт об исторических событиях). Действительно: я отчётливо помню расстрел на лестнице и коляску с ребёнком в “Потёмкине”, а смотрела фильм в далёком детстве.И для меня эпизод из фильма стал историческим фактом. Помню “Александра Невского” и “Ивана Грозного”. Это круто - так снимать. Даже не предполагала, что в фильмах Эйзена библейские мотивы! С удовольствием посмотрю (пересмотрю!) фильмы великого режиссера. Точно не заскучаю, как пишет Гузель Яхина в послесловии. Благодарю автора за открытие Эйзенштейна!

Приступая к чтению, я понятия не имела о том, кто же такой Эйзенштейн и чем он так знаменит. Но не пройдя рубеж и в 100 страниц, роман-буфф Гузели Яхиной меня так зацепил, что оторваться я была уже не в силах.

Сергей Эйзенштейн - новатор советской эпохи, эгоцентричный, противоречивый человек в маске, который никогда не показывался на публике со своим истинным лицом. Его ненавидели, им восхищались. Его фильмы боготворили и втаптывали в грязь. Его идеи шокировали и ужасали. Только подумайте, еще не имея в голове четкого сценария, он уже представлял обрывками свой новый фильм и обдумывал, где бы ему достать для съемок настоящий труп человека...

Эта книга - не биография советского режиссера, а попытка разгадать один из великих умов того времени.

Яхина отлично пишет, ее слог цепляет, я смаковала каждую страницу, не смея ни перескочить строчку, ни тем более читать по диагонали. Меня цепляло увиденное на страницах романа. Я смеялась над сценами съемочного процесса, напоминающих карикатурную постановку в театре. Была неприятно удивлена отношением гения к женщинам, в особенности к Телешевой... Была шокирована военными вставками. В общем, испытывала весь спектр эмоций, читая этот шедевр!

Закончив книгу, я знала все фильмы Эйзена, от "Стачки" до "Ивана Грозного". Это была эволюция стиля великого гения. Мне даже захотелось найти каждый из этих фильмов и посмотреть их! И да, я считаю, что эту книгу следует прочесть каждому. Это погружение в историю и невероятные эмоции в процессе. Я будто познакомилась с Сергеем лично! Не скажу, что это приятный человек, порой он бывал ужасным, холодным и бездушным, но зачастую он был великим умом с невероятными идеями, которыми невозможно не восхититься!

Роман-буфф о жизни Сергея Эйзенштейна, "которого образованные европейцы путали с Эйнштейном". Прекрасный роман, где документы и факты перемешаны с вымыслом,о чем автор нам дает понять прямо с первых страниц : в романе отец Сергея Эйзенштейна - немец, для которого "Ordnung must sein". Всё, на этих словах читатель должен понять, что он читает художественное произведение, а не научный труд. The stage is set. Тем не менее, я узнала много интересного о жизни и творчестве Эйзенштейна - и смею надеяться, лучше его поняла. Где-то в романе мелькает фраза, что без сочувствия к своим персонажам невозможно создать настоящее произведение искусства, и эта фраза полностью применима и к самому роману, ибо основное чувство, которое испытывала я - это огромное сочувствие Эйзенштейну; часто - восхищение его гением, иногда - отвращение, иногда - недоумение ... Как и любой гений, он был слишком сложной личностью, чтобы вписываться в рамки, и Яхиной очень хорошо удалось это передать. Опять таки, где-то в романе автор вкладывает в уста героя мысль о том насколько география нашего рождения определяет наше сознание. Не знаю, действительно ли думал об этом Эйзен, но мне было бы интересно представить, ЧТО он мог бы снять и совершить, родившись в Америке. Или в Германии - создавать шедевры наравне с Фрицем Лангом, а потом воспевать Нибелунгов (а не Ивана Грозного) во славу правящей партии? Как и в предыдущих романах Яхиной: замечательный язык... и умение мастерски определить болевые точки читателя и нажать на них. Мне показалось, что в "Эшелоне..." с последним был немного перебор, но в "Эйзене" баланс фактов и эмоций соблюден гораздо лучше.

До того как я прочла эту книгу, моё знакомство с биографией и творчеством С. Эйзенштейна было незначительным и весьма условным. Эпитеты "великий" и "гениальный", сопровождающие фамилию этого режиссёра повсеместно, да, пожалуй, названия самих фильмов - вот и весь мой багаж знаний. Поэтому судить о том, насколько эта книга отражает реальные факты у меня нет возможности.

Но "Эйзен" -  это в первую очередь художественное произведение, которое рассказывает о жизни неординарного деятеля искусства в неоднозначных и сложных исторических реалиях.
В начале ГГ вызывает лишь неприязнь, но к концу книги начинаешь к нему испытывать как минимум сочувствие. Немало этому способствует непосредственно язык повествования - плавный, лиричный, избыточный, но не чрезмерный. Он завораживает и увлекает за собой. Удовольствие от чтения получено в полном объёме.

Если Эйзен как человек и был ... так себе, то как роман он превосходен)

Отчаявшись почитать что-то достойное из области угасающей (хороший эвфемизм, как мне кажется) отечественной литературы, я решил обратиться к какой-нибудь посредственности, а то и вовсе к дряни. Хорошая книга и книга дрянная хоть и по-разному, но мозги ерошат, а это делать необходимо, ведь мозги - субстанция живая, требующая периодических физических потыкиваний духовной палкой. "Ну а что я ещё могу выбрать? Не читать же мне "Прачечная, отстирывающая мои тайные страсти" или "Тонкая настройка кармы при помощи торсионных полей?" - подумал я, глядя на роман "Эйзен". С ощущением грядущего нервного расстройства и убеждая себя, что нет в этом ничего позорного, я приступил.

И тут, вы знаете, пришлось перечитать фамилию автора романа. Яхина? Всё верно - она. Но почему тогда я испытываю не нервное расстройство и лёгкую претенциозную тошноту, а вполне себе комфорт и даже любопытство, периодически прерываемые необходимостью благосклонно улыбаться или хихикать. Яхина? Может, книгу я держу вверх ногами? Нет, ошибки быть не может. Книга в штатном положении. Золочёное пенсне запылилось дымом дорогих сигар? И тут подвоха нет, как и золочёного пенсне. И сигар тоже. Что же тогда? Ведь я же помню, что Яхина - это такая писателка из логова профанаторов литературы им. Е. Шубиной, куда, к сожалению и по ошибке угодили люди более приличные, чем т.н. З. Прилепин. Я же помню, что бездарную "Зулейху" славили так, как ни один нормальный критик бесплатно славить не будет.

В том и дело, что в сравнении с "Зулейхой" "Эйзен" имеет на удивление ровный язык, почти лишённый графоманских пузырей. Он структурирован, продуман, взвешен, он даже в чём-то дерзок и юмористичен. Тут есть сцены с декорациями, с актёрами, с осветителями и с маленьким кларнетистом, прикорнувшим в оркестровой яме. Тут есть настоящие диалоги,  представьте себе. Тут даже Эйзенштейн выглядит соответственно заявленной стилистике романа - буфф. Конечно, хотелось бы увидеть за буффонадной маской не просто фанатика своего дела с некоторыми проблемами личного свойства, а кого-то более глубокого,  драматического, кем Эйзенштейн наверняка и был, но это был бы уже другой стиль романа. И хотя Яхина вполне достаточно обрисовывает героя для понимания его личности, кому-то может показаться, что это не кинорежиссёр, считавшийся великим в своё время, а какая-то перчаточная кукла, Петрушка - дёрганый, эксцентричный, писклявый и рано лысеющий, хотя и не от любви к пролетарским женщинам. Уродец какой-то. Это так, талантливые люди все в чём-то уродцы, но в том и прелесть их биографических описаний, чтобы противопоставить уродство (в понимании обывателя, конечно) таланту через драму. Однако, мы не забываем, что это буфф и, соответственно, претензии никакой нет, как нет никакой драмы. Эйзенштейн у Яхиной попрыгал, отлупасил кого-то палкой, от кого-то получил, выдал репризу, потом занюнился и умер. Я абсолютно поддерживаю автора в таком решении и рад, потому что в нём есть оригинальность, нешаблонность.

И надо сказать, что вот эта оригинальность, которая постоянно проскакивает в романе в диалогах, мыслях, описаниях, заставила меня засомневаться в том, что автор романа - Яхина. Не сказать, чтобы Яхина раньше использовала тот особый женский язык, образ мышления, которые и отделяют женскую литературу от мужской, что бывает хорошо, а бывает и плохо, но в "Эйзене" я отчётливо чувствовал мужскую руку или руку литературного редактора, что одно и то же. Допускаю, что это рука Яхиной, и тогда я рад, что она столь сильно выросла профессионально. Вероятно и то, что Елена Шубина сама вспомнила о нормах профессии и подыскала автору хорошего, способного и оригинального литературного негра. Утверждать тут невозможно, одни подозрения и ощущения ничего не стоят. Однако, если учитывать, что Яхина появилась как издательский проект, а не как талантливый и многообещающий автор, подобное можно держать на уме.

В любом случае, книга получилась интересной, заслуживающей внимания даже тех пустоголовых адептов НКВДшных скреп, которых прежде возмущали отложения автора на их священную историю. Никаких ужасов и обличения тут нет. Над книгой явно была проведена серьёзная работа, литературная и информационная, что вызывает только уважение.