Отзывы о книге Эйзен

Эйзен

Гузель Яхина

4,2

(965)

• 

  ashshur19

  11 апреля 2026

  В друзья

  Сказка о Пиноккио

  Кратко: Эйзенштейн меняет амплуа комика на трагика

  Стиль: фарс + дидактизм

  Четвертая книга Гузель Яхиной удивила читателей и выбором героя, и нехарактерной для писательницы игровой манерой письма. Хотя, если вдуматься, поворот не стал переворотом. Автор «специализируется» на истории 1920-1930-х годов, и от рассказа об исторических событиях перешла к «главрежу» советского проекта. 48-летний Эйзенштейн лежит с инфарктом. Только что запретили его фильм «Иван Грозный». К Эйзену приезжает мать — «читать». Так они между собой называют погружение в пухлый альбом с вырезками из прессы — хвалебными рецензиями на его работы. Периоды меланхолии (вкупе с истерическими припадками) случались у режиссера и раньше, и чтение отзывов всегда излечивало. Но не теперь, — думает режиссер, и всё же «слушает». Биография Эйзена раскрывается через комическую призму этих «вырезок».

  Книга имеет подзаголовок: роман-буфф. И в начале может показаться, что автор пошла по пути Абрама Терца. Текст наполнен анекдотами, гротеском, комическими диалогами, водевильными сценами. Эйзен Яхиной пародиен, зато без бронзового блеска. «Убитые, не забывайте падать», «Мясо тухлое, черви крупные, ползают. Снять так, чтобы зрителя стошнило», — командует он на съемках «Броненосца». Но это на публику. Когда Эйзен один, он напоминает карикатурных, хрупких персонажей Набокова. Параллельно возникает и мейнстримная тема детской психотравмы, нанесенной герою строгим отцом и взбалмошной матерью. Однако вскоре становится понятно, что автор, несмотря на увлеченность героем, не смогла преодолеть дидактизм, присущий ее историческим романам. По сути «Эйзен» — это сказка о Пиноккио, который хочет стать «живым» мальчиком. Режиссер с детства страдает от амплуа нахального арлекина, он умеет кривляться и смешить, резать и монтировать, а хотелось бы ему быть пьеро настоящим поэтом, как Тиссе или Дзига Вертов.

  «Две большие любови — к рисованию и к театру — наполняли его детство и юность. Две большие боли — предательство матери и ущербность его таланта — наполняли также. Два паяца — хохочущий и рыдающий — уживались в душе: один для внешнего предъявления, второй для себя».

  История восьми кинокартин, над которыми работал Эйзен, складывается в интерпретации Яхиной в своеобразную дорогу из желтого кирпича. Режиссер обретет «сердце» и «душу» — научится понимать и выражать «прекрасное» и «трагическое». Он станет «живым». А живые, к сожалению, смертны.

  7 понравилось

  0

  280

Комментарии 0

Ваш комментарий

Войти, чтобы оставить комментарий.

Комментариев пока нет,
ваш может стать первым