Спустя девяносто лет

Ой, не к столу пришёлся мне Милован Глишич, всё ловила себя на мысли, а зачем я вообще это читаю? Книга представляет собой сборник этаких быличек, стилизованных под деревенский околомистический фольклор, рассказываемых от соседа к соседу, из поколения в поколение. Даже не скажешь сразу, что описываемое время действия - девятнадцатый век. Пейзажи деревенского быта будто застряли в безвременье, и даже пространство при желании можно варьировать, не ограничиваясь одной лишь сербской глушью. Подобное могло бы происходить в любой другой глуши без территориальных привязок.

Рассказы меж собой все плюс-минус похожи, и это не единственная их проблема. Некий персонаж-повествователь во время очередной попойки заводит самый что ни на есть "правдивый" рассказ про какого-то другого местного жителя, который однажды шёл-шёл или жил-жил и внезапно увидал чертовщину (привидение, вампира, одичавшего ребёнка, нужное подчеркнуть), слёг в горячке, а потом преставился. Пока повествуется вышеописанное, в сюжете появляется очередная, совершенно неожиданная и никак не связанная с первой историей байка. Как появляется, так и пропадает, не оставляя никакого финала вообще в принципе. Если только за финал не считать то, что все упомянутые участники байки легли и померли.

Всё это автор старается сдобрить гоголевской сатирой, а в рассказах появляются жадные ростовщики и хитрые аферисты, притворяющиеся высоким начальством. Кое-что напоминает, да? Временами выходит похоже, но, на мой вкус, сравнение с Гоголем тут довольно чрезмерное. Да и держим в уме, что Глишич в основном занимался переводом того самого Гоголя на сербский. Я ни на что не намекаю, просто констатирую факты.

В итоге получается весьма однообразный сборник баек, рассказанных устами нарочито придурковатых селян. Мне хорошо запомнилась парочка: про ребёнка, который решил вдруг к бате уйти на тот свет, и две последние, одна как раз про неудавшихся аферистов, а вторая, любопытная и сильно отличающаяся от основного наполнения сборника, про парнишу, поехавшего крышей на почве числа 25. Я просто очень люблю одну книгу, правда там число 23 было, потому такие обсессии в литературной форме мне очень заходят. Остальное прошло мимо единообразной серой массой. Даже тот самый разрекламированный рассказ про Саву Савановича не произвёл совершенно никакого впечатления.

Вообще, я ведь не ожидала, что получу сборник рассказов (да, я особо аннотации к книгам не читаю), но ждала чего-то прям вампирского. Вампирского тут нет: очевидно, в годы написания того самого "вампирского" пока ещё не изобрели, к сожалению. Так что упоминания Брэма Стокера тут как бы тоже как не пришей кобыле хвост. Снова громкие заявления от издательства и снова неконструктивные. А книга в целом-то неплоха, но только в условии, когда со страшной силой тянет окунуться в народное творчество.

«Нынче братья только и смотрят, как бы друг другу ножку подставить или вовсе сгубить. Всяк сейчас только о своём кармане печётся. Каждый смотрит, как бы тебя надурить, без последней рубашки оставить, или в чистом поле, хоть ты умирай – всё равно ему.»

Милован Глишич «Ночь на мосту»

Я каждый раз спрашиваю себя: отчего меня так тянет к сербской культуре, почему их книги, фильмы, музыка заставляют меня то смеяться до слёз, то плакать от пронзительности момента, проживать сердцем каждую историю, судьбу, их культура на основе уникальных даже для балканского полуострова фольклоре и истории, смешивающих в своём уникальном котле и фатум человека, и хитринку, присущую сербскому народу, и танцы вил на опушке леса, и вампиров, и месть здухачей, и героический эпос в борьбе с турками, да много всего, удивляющего и вызывающего смех и слёзы. Это так трогает, так удивляет, заставляет сопереживать народу и стране. Поэтому я всегда сокрушаюсь, что так мало переводят сербской литературы, как классической так и современной. И вот весьма кстати совсем недавно вышел сборник повестей одного из самых известных сербских классиков — Милована Глишича, — он был первым бытописателем сербской деревни со всеми присущими ей особенностями: нечистью, прохиндейством, посиделками, тяжелой работой простых крестьян, их страхах, их быте. Глишич, который владел сербским народным языком, знал прекрасно историю, фольклор и был блестящим стилистом, повторюсь, при этом очень хорошо знал мифологию Балкан в общем и Сербии в частности. Именно в одной из его повестей «Спустя девяносто лет», давшей название сборнику, появляется вампир Сава Саванович почти за двадцать лет до Дракулы Брэма Стокера, при этом, например, сербский фольклор допускал, что вампиром мог стать любой человек за разные неприглядные дела, а ещё вампир иногда мог помогать добрым людям в деревне — мог молоть муку, колоть дрова; вампирами так же могли стать и некрещённые дети о чём так же упоминается в сборнике Глишича, и вот от этих моментов у меня пробегал мороз по коже, жутковато было читать. А ещё боже упаси вас случайно попасть на хоровод вил, или джиннов — они способны защекотать до потери сознания или утопить, а то и навести порчу так, что снять её будет очень трудно. В этом сборнике сербского Гоголя будет нам и балканский фольклор, и исторические справки, и бытописание сербской деревни, и жутковатые истории, и сербский уникальный юмор — абсолютно всё, что делает Сербию уникальной культурой.

«Спустя девяносто лет» представляет собой сборник из нескольких повестей, чем-то неуловимым напоминающий и «Декамерон», и сказки Гауфа, когда собирается компания в корчме, кафане или на ярмарке, и начинают рассказывать друг другу удивительные страшные истории про знакомцев или односельчан: то на одного навели порчу танцующие джинны, то другой превратился в вампира, то на мельнице душат любого нового мельника, то редкий зверь появился на просторах сербской деревни и так далее. Некоторые моменты в этих историях жуткие, страшные, но буквально тут же начинаешь хохотать от того, как это всё переворачивается через пару страниц, над одной из историй «Нехорошее число» я так вообще прохохотала всё то время пока её читала, ибо встретить такого адвоката, провернувшего аферу с турком Митаром Удодом и владельцем кафаны Николаем Йовичем, это, знаете ли, уметь надо. Или в повести «Редкий зверь», когда деревенские встретили удивительное волосатое чудовище, и в попытках разгадать кто же это такой, что это за чудо-юдо нашли жители деревни, я перебрала все возможные и невозможные варианты и всё равно не догадалась. Это было и смешно, и жутко. А в большинстве историй, как в нашей жизни, самое страшное, не призраки и мистика, а реальные люди и их поступки, их мерзкие желания и подлость, как в повести «Сахарная голова», высмеивающей и рассказывающей о произволе и коррупции местных властишек, или о том, что же на самом деле случилось в истории «Братец Мата», пугающей нас изначально историей о том, как покойный муж вернулся к своей вдове и о смерти её дитяти, как муж и сын возвращались и пугали жителей деревни, а история «Придорожная корчма» меня напугала очень сильно, но только до той поры пока не приоткрылась тайна разбойников и самой корчмы. В этих историях очень много подмечено из характера сербов: и их отзывчивость, их хитроманство, их стремление к правде, их особенный юмор на грани комичного и трагичного, их любовь к посиделкам в корчме или кафане, их любовь к ракии, их любовь к кофе с сахаром, их пристрастие к историям самым разным, их стремление к справедливости, здесь фольклор и жизнь переплетаются так тесно, что сложно даже определить где заканчивается фольклор и начинается реальность, и наоборот — всё перемешано, как в фильмах Кустурицы или в романах Иво Андрича. Между сном и явью. Между фольклором и жизнью. Все повести настолько яркие и кинематографичные, что я бы посмотрела экранизацию по каждой. Я так и вижу, как сидят себе деревенские жители, попивают ракию или кофе, рассказывают страшные истории, пугаются или думают как помочь, как потом все вместе идут спасать попавшего в беду человека, как не бросают потом его вдову и детей, несмотря на вил, вампиров, джиннов или ещё какую нечисть. Мистический сборник во главе которого всегда - человек.

И бесподобный юмор, такой чёрный юмор, заставляющий тебя смеяться, казалось бы, на трагическом моменте:

Если вы любите Сербию, фольклор, самобытное балканское письмо, когда граница между явью и мистикой ощущается наощупь, когда страшное это не сказочные чудовища, а вполне себе исходит от реальных живых людей, то берите этот сборник и отправляйтесь в сербскую деревню, послушайте страшные и мистические истории, познакомьтесь с Савой Савановичем, ощутите хитринку сербов — вам понравится.

«Спустя девяносто лет» Милована Глишича - пример произведения, в котором чувствуешь дыхание старого мира, его тайны, тревоги и юмор одновременно.
Будто оказываешься в старой сербской деревне, где за каждым рассказом у костра может скрываться не просто байка, а нечто куда более глубокое.

У Глишича потрясающее чувство меры: он умеет создавать атмосферу: густую, чуть тревожную, но не давящую. Кажется, вот-вот произойдет нечто невероятное, и в то же время всё будто бы просто и по-человечески понятно. Автор пишет с теплом, с живым интересом к людям, к их привычкам, страхам и странностям. Даже если речь идёт о мистике или легенде, она у него не пугает, а завораживает, заставляет задуматься, где проходит граница между реальностью и вымыслом.

Это произведение не для спешного чтения. Его хочется читать вечером, когда тихо, чтобы в полной мере ощутить настроение, атмосферу, звуки и тени старой легенды. После прочтения остаётся то редкое чувство, когда книга вроде бы короткая, а впечатление будто прожил с героями целую жизнь.

Если вы любите истории с душой, в которых есть и лёгкий холодок мистики, и доброта, и тоска по ушедшему миру, «Спустя девяносто лет» подарит именно это. Настоящая жемчужина сербской литературы, незаслуженно малоизвестная, но удивительно живая и человечная.