Рецензия на книгу

• 

  Medulla

  24 февраля 2026

  Какие вампиры, какие призраки! Нет тут ничего…

  «Нынче братья только и смотрят, как бы друг другу ножку подставить или вовсе сгубить. Всяк сейчас только о своём кармане печётся. Каждый смотрит, как бы тебя надурить, без последней рубашки оставить, или в чистом поле, хоть ты умирай – всё равно ему.»

  Милован Глишич «Ночь на мосту»

  Я каждый раз спрашиваю себя: отчего меня так тянет к сербской культуре, почему их книги, фильмы, музыка заставляют меня то смеяться до слёз, то плакать от пронзительности момента, проживать сердцем каждую историю, судьбу, их культура на основе уникальных даже для балканского полуострова фольклоре и истории, смешивающих в своём уникальном котле и фатум человека, и хитринку, присущую сербскому народу, и танцы вил на опушке леса, и вампиров, и месть здухачей, и героический эпос в борьбе с турками, да много всего, удивляющего и вызывающего смех и слёзы. Это так трогает, так удивляет, заставляет сопереживать народу и стране. Поэтому я всегда сокрушаюсь, что так мало переводят сербской литературы, как классической так и современной. И вот весьма кстати совсем недавно вышел сборник повестей одного из самых известных сербских классиков — Милована Глишича, — он был первым бытописателем сербской деревни со всеми присущими ей особенностями: нечистью, прохиндейством, посиделками, тяжелой работой простых крестьян, их страхах, их быте. Глишич, который владел сербским народным языком, знал прекрасно историю, фольклор и был блестящим стилистом, повторюсь, при этом очень хорошо знал мифологию Балкан в общем и Сербии в частности. Именно в одной из его повестей «Спустя девяносто лет», давшей название сборнику, появляется вампир Сава Саванович почти за двадцать лет до Дракулы Брэма Стокера, при этом, например, сербский фольклор допускал, что вампиром мог стать любой человек за разные неприглядные дела, а ещё вампир иногда мог помогать добрым людям в деревне — мог молоть муку, колоть дрова; вампирами так же могли стать и некрещённые дети о чём так же упоминается в сборнике Глишича, и вот от этих моментов у меня пробегал мороз по коже, жутковато было читать. А ещё боже упаси вас случайно попасть на хоровод вил, или джиннов — они способны защекотать до потери сознания или утопить, а то и навести порчу так, что снять её будет очень трудно. В этом сборнике сербского Гоголя будет нам и балканский фольклор, и исторические справки, и бытописание сербской деревни, и жутковатые истории, и сербский уникальный юмор — абсолютно всё, что делает Сербию уникальной культурой.

  «Спустя девяносто лет» представляет собой сборник из нескольких повестей, чем-то неуловимым напоминающий и «Декамерон», и сказки Гауфа, когда собирается компания в корчме, кафане или на ярмарке, и начинают рассказывать друг другу удивительные страшные истории про знакомцев или односельчан: то на одного навели порчу танцующие джинны, то другой превратился в вампира, то на мельнице душат любого нового мельника, то редкий зверь появился на просторах сербской деревни и так далее. Некоторые моменты в этих историях жуткие, страшные, но буквально тут же начинаешь хохотать от того, как это всё переворачивается через пару страниц, над одной из историй «Нехорошее число» я так вообще прохохотала всё то время пока её читала, ибо встретить такого адвоката, провернувшего аферу с турком Митаром Удодом и владельцем кафаны Николаем Йовичем, это, знаете ли, уметь надо. Или в повести «Редкий зверь», когда деревенские встретили удивительное волосатое чудовище, и в попытках разгадать кто же это такой, что это за чудо-юдо нашли жители деревни, я перебрала все возможные и невозможные варианты и всё равно не догадалась. Это было и смешно, и жутко. А в большинстве историй, как в нашей жизни, самое страшное, не призраки и мистика, а реальные люди и их поступки, их мерзкие желания и подлость, как в повести «Сахарная голова», высмеивающей и рассказывающей о произволе и коррупции местных властишек, или о том, что же на самом деле случилось в истории «Братец Мата», пугающей нас изначально историей о том, как покойный муж вернулся к своей вдове и о смерти её дитяти, как муж и сын возвращались и пугали жителей деревни, а история «Придорожная корчма» меня напугала очень сильно, но только до той поры пока не приоткрылась тайна разбойников и самой корчмы. В этих историях очень много подмечено из характера сербов: и их отзывчивость, их хитроманство, их стремление к правде, их особенный юмор на грани комичного и трагичного, их любовь к посиделкам в корчме или кафане, их любовь к ракии, их любовь к кофе с сахаром, их пристрастие к историям самым разным, их стремление к справедливости, здесь фольклор и жизнь переплетаются так тесно, что сложно даже определить где заканчивается фольклор и начинается реальность, и наоборот — всё перемешано, как в фильмах Кустурицы или в романах Иво Андрича. Между сном и явью. Между фольклором и жизнью. Все повести настолько яркие и кинематографичные, что я бы посмотрела экранизацию по каждой. Я так и вижу, как сидят себе деревенские жители, попивают ракию или кофе, рассказывают страшные истории, пугаются или думают как помочь, как потом все вместе идут спасать попавшего в беду человека, как не бросают потом его вдову и детей, несмотря на вил, вампиров, джиннов или ещё какую нечисть. Мистический сборник во главе которого всегда - человек.

  
  Знаете, детки, лет семь-восемь назад наше село было что твой букет — под сотню домов, один другого краше и богаче. А теперь двух-трёх не насчитать, где хоть что-то да есть, а остальные — бог его знает, есть ли у них хоть на три дня довольно хлеба в доме. Всё это, дорогие мои, от ростовщиков, ссуд, тяжб, судов и многих других несчастий, что с каждым днём всё больше уничтожают и портят нынешнее злосчастное поколение!

  И бесподобный юмор, такой чёрный юмор, заставляющий тебя смеяться, казалось бы, на трагическом моменте:

  
  Странные люди эти англичане. О них много всяких историй рассказывают. Так, говорят, один англичанин полвека лежал в кровати и плевал в потолок, тренируясь бить в одну точку. Другой, говорят, любил есть бифштексы в лодке и так полгода катался туда-сюда через Темзу, только чтобы наесться вволю бифштексов. Ещё один, опять же англичанин, увидел в окне соседнего дома, что человек хочет покончить с собой: приставил пистолет к груди, потом убрал, боится спустить курок. Тот англичанин прибежал к нему и спрашивает: «Что ты делаешь?» – «Я, – говорит, – хочу застрелиться, но не могу!» – «Дай сюда пистолет! Кто же так стреляется! Вот как надо!» – воскликнул англичанин и выстрелил себе в грудь. Ещё об одном рассказывают, что он несколько лет ездил по железной дороге специально, чтобы с ним случилась какая-нибудь катастрофа: котёл чтобы лопнул или поезда столкнулись. И так далее и тому подобное. Вот примерно такие странности у них бывают, у англичан у этих.

  Если вы любите Сербию, фольклор, самобытное балканское письмо, когда граница между явью и мистикой ощущается наощупь, когда страшное это не сказочные чудовища, а вполне себе исходит от реальных живых людей, то берите этот сборник и отправляйтесь в сербскую деревню, послушайте страшные и мистические истории, познакомьтесь с Савой Савановичем, ощутите хитринку сербов — вам понравится.

  18 понравилось

  0

  136