Двадцать шестой

Недетская детская книга о житье-бытье в Союзе. И именно с желанием поностальгировать о 80-90-ых г.г. я взялась за эту книгу. И вот в который раз убеждаюсь, как все по-разному помнят то время.

Сборник историй о 5 детях из 5 разных семей. Года не указаны, но по событиям вполне понятно, в каком году идет повествование. Детсад, школа, музыкалка, детские и взрослые проблемы, непростые события в стране, дефицит, землетрясение в Армении и вечная тема многих книг: как евреям уехать в Израиль/Америку. Как плохо евреям жилось в Союзе. Хотя даже в этих рассказах видно, что жили-то очень даже неплохо. "О бедном еврее замолвите слово"- эта переделка всё крутится у меня в голове)).

Хорошо написано, но ,чесслово, под конец уже бесила меня эта книга. Почему и зачем так много негатива? Это же детская книга? Или все-таки нет? Никто не спорит, да, было трудно, было всякое, но вот с таким чернушным настроением не вспоминается ни разу.

Двадцать шестой - это номер маршрута трамвая от станции метро Университет до странции метро Октябрьская, проходящий через Черемушкинский рынок, рядом с метро Профсоюзная, по Большой Черемушкинской улице. Примерно в этом районе и разворачивается сюжет данной книги. Я захотела её прочитать, чтобы окунуться в своё детство и юность, прошедшее примерно в этом же районе. Тут жили мои бабушка и дедушка, я с родителями переехала на юго-запад примерно в то же время, о котором идет речь в книге, на 26 трамвае я могла добраться до МГУ, в который потом поступила, а позже добиралась до своей первой работы. И да, я словила ностальгические вайбы. Но все было так, да не так.

Книга рассказывает о нескольких семьях через призму детей. Два мальчика, три девочки, ходящие в один детский сад, потом в одну школу. Их горести и радости, их удачи и неудачи, их заботы и отдых, их любовь и ненависть, их дружба и расставание. Все события разворачиваются примерно в период 1985-1991 года. Это было очень сложное, переломное время в истории нашей страны. Сейчас к нему можно по-разному относиться, но тогда это действительно были перемены к лучшему, от застоя к свободе, несмотря на отсутствие продуктов в магазинах, талоны, очереди за всем, невозможность достать дефицит без знакомств и блата.

Автор довольно точно подметила и описала многие детали и особенности того времени, но мне кажется преподнесла это в слишком мрачном свете, не характерном для детей. Она рассказала это с точки зрения уже взрослого человека, который тогда был ребенком. Я была в то время ребенком примерно возраста героев, и да, я бы сейчас рассказывала о том времени также, именно в том же ключе. Но когда мне было 10-15 лет я всю ту же ситуацию воспринимала совсем не так трагично, скорее более оптимистично, не в темных тонах, а более светлых, таких, как смотрят на жизнь дети.

Поэтому у меня в процессе чтения возник вопрос, какая целевая аудитория этой книги? Возрастной ценз стоит 16+, но герои в книге дети гораздо более младшего возраста. И шестнадцатилетним подросткам вряд ли будет инетересно читать про младшеклассников. Если роман предназначен для тех, кому сейчас 40-50 лет, кто как раз в то время мог стать героем этой книги и переживал все те же события, о которых в ней идет речь, то опять повоторюсь, тут представлен слишком мрачный взгляд на всё, и я помню то время чуть более светлым. Да, были очереди, были пустые полки магазинов, были зеленые бананы, ненавистная музыкалка, поиск майонеза к новому году, отсутствие нормальной одежды и обуви, был знакомый мясник, который из-под полы продавал мясо, были ножки Буша, была соседка по коммуналке, стиравшая и кипятившая на кухне белье (в моем случае это все же была ванная, в которой стояли газовые плиты), ожидание трамвая по 25-30 минут, прием в пионеры на Красной площади, бесконечная очередь к Ленину, кооперативные палатки с просроченными пирожными, прибалтийский трикотаж, который можно было купить только в тех республиках, бисептол от всех болезней, митинги в поддержку Сахарова и многое другое о чем напоминает эта книга. Да, это всё было, но детей всё же как-то ограждали от всего плохого, по крайней мере меня.

Но книга все же не только о дефиците и митингах. Она о взаимоотношениях. Внутри семей, внуков с бабушками и дедушками, родителей с детьми, пап и мам, детей с детьми, детей с учителями и другими взрослыми. В этих взаимоотношениях можно узнать себя, своих родителей или своих соседей. И именно они придают книге какую-то теплоту и уют, даже если эти взаимоотношения были не слишком счастливые.

И всё же книга выполнила ту роль, которую в неё вложила автор: читая истории семей, я вспомнила и свое детство, в котором наряду с хорошим было и много таких же сложностей, как и у героев, потому что время было такое сложное, крисизное.

Мне кажется, восприятие этой книги зависит от возраста читателя. Те, кто родился позже или же был в то время совсем младенцем, не смогут полноценно оценить те вайбы, которые несет книга. Да изначально кажутся они слишком негативными, но потом, послевкусие, оно совсем другое. Потому что то, что описано в книге - это была реальность. И я в ней жила. И сейчас я смотрю на то время так же как смотрит автор, без детских розовых очков.

Наверное, надо дать почитать эту книгу моим родителям, вот для них она сразу окажется именно такой, как и задумывалась автором, с ностальгическими нотками, о переломных годах их жизни.

Еще одна книга про 80-90-е годы прошлого века от отечественного писателя...

И сразу хочу отметить, что Мария Данилова пишет мало о том хорошем, что было, и даже если в книге есть тёплые моменты, они не особо привязаны ко времени. Автор всё больше критикует или пишет о «разбитых мечтах».

Но книга не такая безнадежная, как, например, «Мама», хотя и не вызвала у меня такого душевного отклика, как «Уходящие из города». Хотя их схожесть не отметить невозможно.

Роман построен интересно: он разбит на главы, в каждой из которых рассказ идет о каком-то ребенке. Но постепенно понимаешь, что все эти дети так или иначе как минимум знакомы, их родители пересекаются — и из сборника рассказов таким образом получается цельный роман. Мне такой формат нравится гораздо больше, чем малая проза!

Конечно же, в сюжете будет и жуткий дефицит, и редчайшие жвачки-свитеры-видеомагнитофоны, и «Поле Чудес», и «ножки Буша», и злые воспитатели с учителями, и плохой Ленин, и хорошая заграница (причём последней даже слишком много!). Всё это уже могло набить оскомину тем, кто читал литературу про то самое советское время. Но лично меня почему-то это не особо раздражало, хотя и и не слишком радовало.

Гораздо больше меня зацепили отношения между героями — особенно детей с бабушками и дедушками. Родители-то были вечно заняты: либо в поисках дефицита, либо на работе…

Вообще, я ценю в книгах про детей (от лица детей, если быть точнее) именно детский взгляд на происходящее. И с недоверием отношусь к авторам, которые пишут только о негативе и разочарованиях, и к данному автору, к сожалению, я всё это тоже могу частично отнести.

В общем, на фоне других книг о советском времени роман не плох, но далеко не идеален.

Бриллианты детских воспоминаний...
Как много их рассыпано в лабиринтах памяти! Смешные и горькие, трогательные и наивные, они мерцают разными гранями, но каждый осколок – часть нашей жизни. Книга "Двадцать шестой" – словно шкатулка с такими сокровищами. Она не требует знания московских маршрутов или расписания трамвая, потому что говорит о большем – о нашей общей памяти, о детстве, которое у каждого своё, но удивительно похоже на другие.

Когда я начала читать эту книгу, меня сразу зацепило. Это как будто кто-то открыл сундук с нашими общими воспоминаниями. И вот ты уже вспоминаешь, как тайком прокалывал уши (оказалось я не одна такая), как залипал на экстрасенсов по телеку, как стоял в очередях за "выбросили", как покупал сметану на разлив. Вроде бы мелочи, но именно из них и складывается наша жизнь. А еще "Бисептол"! Кто помнит этот вкус?

В книге есть что-то такое, что откликается. Может быть, это пионерская комната, клятва под знаменем и красный галстук, который гладили с осторожностью, но у меня часто пригорали его уголки под утюгом.

Герои книги – обычные ребята и их родители, со своими радостями и проблемами. Они дружат, влюбляются, совершают ошибки. Автор не боится говорить о сложностях жизни, и это делает книгу честной и настоящей. Атмосфера – теплая, ностальгическая, но без лишнего "сахара". Она напоминает, что в прошлом было не только хорошее, но и то, что сделало нас теми, кто мы есть сейчас.

"Двадцать шестой" – это не история про трамвай. Это метафора нашей жизни, где каждый момент – это часть большого пути. И пусть у каждого из нас этот путь свой, но есть что-то, что нас всех связывает. Мы все родом из прошлого, и эта книга – возможность на мгновение вернуться туда, чтобы лучше понять себя сегодняшнего.

"Двадцать шестой" – это приглашение вспомнить свое детство. Заглянуть в свой личный архив воспоминаний, достать оттуда самые яркие моменты и пережить их заново. Прочитав эту книгу, вы не просто узнаете чужую историю, вы вспомните свою.

Хитовая и очень сильно захваленная книга. Я не дочитал, бросил. Возможно, нынешним двадцати- и тридцатилетним она кажется ностальгическим шедевром. А вот многим из моего поколения она показалась уж очень однобокой. Я понимаю, что наша память избирательна, мы помним в основном яркие эпизоды, отрицательные и положительные, а вот рутина сначала подергивается дымкой забвения, а потом и совсем забывается. Роман про мое поколение, это мы были детьми в 80е, студентами в 80е-90е и росли в бардаке и неизвестности середины 90х. Кто-то вспоминает тот бардак с ужасом, у кого-то (как у меня) это веселые воспоминания. Но читать про то время в этой книге, для меня оказалось сложно. Да, многое из того, что описывается, было. И хорошее и плохое. Но у меня не так. Это совершенно субъективное отношение, я понимаю, у многих и многих именно такие воспоминания, более молодые читатели, возможно, воспримут все написанное как истину единственно верную. Но чтение книг - занятие достаточно интимное и как нам воспринимать тот или другой текст, решаем мы сами, ведь это чувства, а им, как известно, не прикажешь.
Написано талантливо, тут нет сомнений. И то, что книга в хитах, вполне закономерно, на волне огромной ностальгии по СССР такие произведения неизбежно будут востребованы, особенно если их и читать приятно.
А я не смог. Я взял мотыля и пошел на реку...

Для персонажей Марии Даниловой машиной времени в детство, тоже становится трамвай. Не десятый Бориса Рыжего, а Двадцать шестой, что идет по маршруту от Парка Горького до Университета, из детской беззаботности в серьезный мир взрослых игр. Хотя пятерка героев, которых этот трамвай с детства возит, потому что живут по ходу его движения - эти ребята с беззаботностью не согласились бы, бед и забот у каждого из них хватает, а возможности повлиять на проблемную ситуацию куда меньше, чем у взрослых.

Гриша, Маша, Ася, Олег, Наташа не компания друзей, кроме, пожалуй, Аси с Наташей, да и их дружба завязалась, скорее потому, что в первом классе оказались за одной партой. Но большинство ходило вместе в садик, потом все оказались в одном классе, кто-то с кем-то учился в музыкальной школе, кто-то с кем-то лежал в больнице - совокупность условий, обеспечивающая уровень близости примерно как с дальними родственниками. Возраст, когда все впервые, оттого в разы острее и ярче, чем будет после

Умирает пес, который был ему лучшим другом с рождения, и мальчик словно теряет опору, кругом темнота и серость. Но Грише повезло с родителями, мама Женя изобретает-придумывает чудо-дерево, приберегающее под корнями маленькие утешительные подарки: какой-нибудь значок, жвачка - мелочь, способная порадовать ее мальчика. А однажды его ждет целое сокровище - связка бананов. Кто не жил в Союзе, тому не объяснить, как чудом нарвалась, как стояла в очереди, замерзнув до полусмерти, как берегла их, зеленые, в темноте, дозаривая до прекрасной желтой спелости, как переживала потом, спрятав под деревом, что кто-то найдет и заберет. И да, эти бананы вернули на лицо сына улыбку, хотя бы и совсем не так , как задумывалось.

Красавица мама Маши легкомысленнее, чем предполагает Моральный кодекс строителей коммунизма, родители ссорятся, папа уходит из семьи, Маша считает, что виновата она - пришла в сад без цветов к юбилею Революции, которые всякий ребенок должен возложить к бюстику вождя, а "кто Ленина обидит, тому несчастье". Маша тоскует по папе и начинает писаться во сне. Да, энурез нейрогенный, но пусть понаблюдается в больнице, считает участковый педиатр Марина - в советское время детей без конца клали, я, со своим холециститом, каждый год по месяцу лежала. А там злобная медсестра, которой в радость издеваться над малышами, скажете, не бывает таких? Только Маша не из тех, кто дает себя в обиду, и в некоторых исключительных случаях бунт приносит правильные плоды (а не ужесточение репрессий, если вы понимаете, о чем я).

Тринадцать глав "Двадцать шестого" - столько же историй, в которых главная роль у кого-то из этой пятерки или их родителей, а присутствие остальных угадывается на периферии. Герои ссорятся и мирятся, борются за свои права и зарабатывают первые приличные деньги, учатся дружбе, состраданию, разрешают моральные дилеммы, едут в отпуск, теряют ближних, встречают первую любовь, стоят в очередях.. Социокультурный феномен очереди обретает здесь метафизическое звучание: счастливо обретенные бананы спасают от депрессии, банка венгерского сливового компота залечивает рану, нанесенную предательством мужа. Но куриные окорочка, "ножки Буша" не спасут умирающую бабушку, а проведенная на крыльце автомагазина ночь, не гарантирует покупки машины, ради которой мамы, Женя с Томой, все выходные пекли торты для кооперативного кафе.

Впрочем, одна очередь таки принесет счастье Наташе и ее маме Марине, живущим в коммуналке с ужасными соседями. Как ни странно, очередь в мавзолей, хотя таким диковинным путем, о каком в жизни не подумали бы. Но об этом лучше читать, чем узнать в моем пересказе, хотя я бы про эту книжку рассказывала и рассказывала еще. Мария Данилова молода, но уже не новичок, с повестью "Аня здесь и там" финалистка Премии Крапивина и Автор года по версии Подписных изданий. Особое обаяние "Двадцать шестого" в подаче взрослой проблематики изобразительными средствами детской литературы. Простота и наивность, но ни в коем случае не примитив, легкость сродни балетной, когда не сомневаешься - за взлетностью серьезный труд.

Книга, которая возвращает веру, что все хорошие люди будут счастливы. Когда-нибудь. Бог даст.

Много лет мода и музыка 80-х и 90-х казались мне сюрреалистически уродливыми. Ровно до того момента, пока я не отдалилась от своей юности лет на двадцать. И тут незаметно подкралась она, ностальгия по ушедшей эпохе. Хорошо, что как раз сейчас подъехали фильмы, книги и новые песни на старый лад - беспощадная спираль моды оказалась на том же витке, что и в моем детстве.

«Двадцать шестой» - это роман в рассказах о нашем детстве. Ок, я младше персонажей-детей лет на восемь, и многое из их повседневности во мне хранится скорее как память других. И все же это где-то очень рядом, а потому не может не вызывать чувство абсолютного восторга.

Дети в этой книге - одноклассники. Но речь, конечно, не только о них, но и о их родителях, об особенностях быта. Изюминка книги - в политическом фоне. Меня вообще восторгает умение некоторых писателей в почти детское повествование помещать яркий исторический фон. Это дорогого стоит. А ведь наши судьбы на самом деле во многом зависят от происходящего в стране и мире.

Взрослые герои книги теперь мне, конечно, ближе. Такие все какие-то родные и милые, совершенно разные. Кто-то разводится, кто-то влюбляется, кто-то переезжает. Дети ссорятся, дружат, обижаются. В общем, все как в жизни, и от этого очень уютно.

Одно небольшое нарекание о детали, которая чуть не испортила мне всё впечатление: Краснодарский КРАЙ. Мы не область никакая (Ленинградская или Московская). Не знаю уж, как произошла такая грубая ошибка, я даже переслушала несколько раз - думала, показалось, потом гуглила- решила, что это у меня возможные пробелы в знаниях. Но нет. Край мы есть и были задолго до тех лет, о которых идет речь.

Выбирая из двух крайностей, в которые погрузилась наша современная литература (чернушный автофикшн и ностальгическая проза), я однозначно за возвращение в эпоху детства. И пусть там был дефицит, два свитера на зиму и «Поле чудес» каждую неделю («Кринж», - сказала бы моя старшая дочь 14-ти лет) - это всё моё, родное. Это я.

Спасибо, Мария Данилова, за чудесные часы, проведенные с вашей книгой.

Прекрасный роман, сотканный из зарисовок советского быта и детства нескольких детей и их семей конца 1980-х.

Дети и их семьи – с разным достатком и положением, с разным «набором» взрослых.
Через садик в – школу, через октябрята – в пионеры, ненавистная «музыкалка», заветные жвачки со вкладышами, бесконечные очереди, иногда даже не знающие, за чем стоят. Всё это было, было.

И пусть я немного старше героев книги, но я чувствовала с ними солидарность. Так же радовалась Новому году, смотрела «Поле чудес», взрослела. Вдыхала ветер перемен, не зная, что он принесёт.

Двадцать шестой трамвай объединяет все истории и всех героев. Неважно, какие беспорядки творятся на улице, кто стоит у власти, куда ушёл папа и вернётся ли, – трамвай приедет. Может, задержится, но совершенно точно подхватит тебя в вечерней мгле и довезёт туда, где Дом.

Эту книгу мне хотелось растянуть, насладиться ею неторопливо и обстоятельно. Спасибо автору за тёплое послевкусие.

ПС Прочла в одном из комментариев, что во всём произведении лютая ненависть сквозит из детских глазок. Мда. Из глазок читателя, возможно. В глазах смотрящего, как известно, не только красота, но и всё остальное.

Книга Марии Даниловой «Двадцать шестой» - это история быта и жизни простых людей в Советском союзе глазами детей десяти лет. В книге идёт повествование от лиц детей - Гриши, Маши, Олежки, Аси, чьи судьбы переплетаются удивительным образом - они все учатся в одной из специализированных школ Москвы, или посещают музыкалку, и попадают они туда каждый по своему: кто-то за талант и способности, кто-то посредством взятки, кто-то по знакомству или путем запугивания…
Это уникальная книга, которая заставляет погрузиться в атмосферу тех дней. И я, будучи взрослым, чье детство прошло в Советском Союзе, вновь погрузилась именно в те дни, и увидела это всё ещё раз своими детскими глазами через глаза главных героев… и ничего, кроме грусти и тоски, мне это не принесло.
Да, жизнь тогда была не из лёгких, все действительно было каким то серым и безрадостным, словно над нами висела туча тревоги. И взрослые были в основном какими-то злыми и вымещали эту злость на детях, будучи сильнее и властнее пугали детей, ругали их и наказывали. Тяжело, темно и беспросветно.
В книге проводятся буквально параллели между жизнью состоятельных семей и нуждающихся, и как все потом меняется, когда происходит развал союза.
Книга обо всем: и о жизни в коммуналке, и о талонах, и о детских чувствах и мечтах взрослых, и о дефиците…
А название «Двадцать шестой» - это номер трамвая, в котором происходят волшебные события. Трамвай - это такой символ стабильности того времени, который ходит по маршруту изо дня в день, который видит всех героев книги и по своему связывает всю Москву…

Как же нравятся мне произведения Марии Даниловой! Вроде бы детские, но это не так.
Скорее, это истории о детях, но обращенные ко взрослым.
А «Двадцать шестой» — это ещё и ностальгическое попадание в прошлое, в 80-е годы XX века.
Роман состоит из небольших глав-рассказов о детях, живущих в Юго-Западном районе Москвы — Грище, Маше, Асе, Наташе и Олеге. Они ходят в детский сад, потом в школу, болеют, занимаются музыкой, постепенно взрослеют и остро реагирую га все, что происходит вокруг.
Это рассказы и о нашей истории страны, показанной черех жизнь простых людей.
Будут ту и очереди, и дефицит — куда же без этого? Но будут и более серьезные вещи: отъезд в Израиль, землетрясение в Спитаке, жизнь в коммуналке, развод родителей.
И все эти события показаны глазами детей — честно, болезненно, горько.
Замечательная социальная проза, такая теплая и настоящая. Хотя и грустная, да, есть и такое.