Три сестры

Правильнее было бы назвать пьесу "Три инфантильные дурочки".
Ну что ж такое-то, а? Ну почему у Чехова все если не плачут, то вот-вот заплачут, или говорят "слезливым голосом", а? Мне, человеку двадцать первого столетия, это дико, как, впрочем, и обмороки тургеневских барышень и пушкинских роковых героев.
У меня сложные отношения с Чеховым. Не могу сказать, что люблю его, но вот рассказы Антона Палыча - это прелесть, что такое. Повести у него настолько артхаусны, что мне, при всей моей любви к русской классике, так и не удалось их осилить - засыпаю. "Мой ласковый и нежный зверь" - один из любимейших фильмов, а вот "Драму на охоте" я, стыдно признаться, ниасилила.
Примерно та же ситуация с его пьесами. Я сейчас еще больше всех шокирую: я чуть не уснула, когда смотрела "Вишневый сад". А ведь там, между прочим, Смоктуновский, Елена Коренева и иже с ними. Ага.
Депрессивные пьесы у Чехова. "Три сестры" - не исключение. Да, главная тема Чехова - дворянство и наступающее мещанство, стык времен, отцы и дети в глобальном, эпическом смысле. Слышится веяние нового времени, но кажется, что глазами героев на тебя смотрит сама бездна - такая безнадега в их словах.

Герои живут мечтами о будущем и тоской по прошлому. В настоящем существуют только их оболочки. Скажете, это только рафинированные дворяне, нюхом чующие 1917-й?.. Отнюдь.

Есть здесь еще одна ну очень современная тема. Бездуховность. Все действующие лица - настоящие заводные куклы. Их убивает бесцельное существование. Маша замужем за придурком-мужем, но ей не хватает смелости уйти с любимым... Вершинину не хватает решимости уйти от полоумной жены... Ирина мечтает о Москве, но в итоге уезжает с нелюбимым в провинцию... Ольга возвращается в гимназию...

Среди всех этих инфантилов ярким пятном выделяется Наталья Ивановна. Уж она-то знает, чего хочет. И добивается своей цели.
Во времена Чехова она была отрицательным, практически нарицательным персонажем. Сейчас же отношение к ней в целом поменялось. Она женила на себе мужчину, родила детей, стала хозяйкой в поместье. Кто ее осудит? Как и Дима Семицветов, она всего лишь "умеет жить".

И вот ещё одна зарисовка Чехова из жизни "маленьких людей".
Мечты о счастье в человеческой природе. Мы все думаем, что ещё немного, ещё чуть-чуть и вот оно - наше "глобальное счастье". А за этим ожиданием не замечаем "маленьких счастий". Вот и герои пьесы, как мне кажется, живут с какой-то надеждой, что скоро всё изменится к лучшему. Да, сейчас как-то всё скучно и бессмысленно, но это не навсегда. Но чтобы изменить свою жизнь нужно приложить немалые усилия, одним хотением здесь не обойдешься. А вот действовать-то и не хочется, лень-матушка - это по-нашему!
Ни один герой пьесы не живет в ладу с самим собою. Неудовлетворенность, неприятие, неуважение - только одни "не". Конечно, героев по-человечески жаль, но и хочется сказать: "Живите сегодняшним днем, заботьтесь о родных и близких, и радуйтесь просто тому, что живёте!"
В конце пьесы:

Вот тут бы я поставила точку;)

Игра в «Классики», тур № 4, 1-я заявка, 2 ход.

Когда бы вишни дивные цветы
Средь распростёртых гор всегда благоухали
День изо дня,
Такой большой любви,
Такой тоски, наверно, мы б не знали!
Ямабэ-но Акахито

В очередной раз перечитала «Вишнёвый сад». Всё те же страдания, душевные метания, поиски, надежды и мечтания, воспоминания и невозможность что-либо изменить. Чувствительность и переживания контрастируют с холодным расчётом - красота сада против дачных участков. Хотелось бы, чтобы победила красота, но уже тогда деньги решали всё, так что вишнёвому саду было суждено умереть. Воспоминания были так же вырублены, как и деревья…

Антон Павлович конечно мастер, сумевший донести серость и депрессивность состояния своих героинь до каждого читателя. До меня уж точно. Боже, как тоскливо!

Эта пьеса актуальна.

Актуальна не только своей безысходной прозой жизни, удушающее-однообразной на протяжении нескольких лет.

Актуальна не только эгоизмом каждого из героев, с нытьем и уверенностью, что мне умной/умному и красивой/красивому просто не повезло.

Актуальна воплем-призывом, вот уже второе столетие будоражащим провинциальную Россию: В Москву! В Москву! В Москву!

Мой выбор пал на эту книгу, ибо когда-то давно я смотрела постановку в театре, а с оригиналом не знакома. Честно говоря, я совсем-совсем не помню ее, в голове засела лишь сцена, где какая-то дама швыряет ребенка через всю сцену. Потом народ говорил, что сценарист уж слишком преувеличил это действо. Так во мне и зародился интерес.
Первый вопрос после прочтения книги: "Почему в жанрах указана комедия?!" Нет, правда, почему? Что здесь комедийного? Я не вижу в упор, мне после прочтения, наоборот, стало очень грустно. Второе, что меня поражает, - стабильность... С поры написания "Вишневого сада" прошло столько лет, а в России до сих пор все хорошие разговоры для того только, чтобы отвести глаза себе и другим. Чехов умудрился даже современный интернет-контент описать! - Грязь, пошлость, азиатщина... Удивительно! Как персонаж, Трофимов, мне не слишком нравится - чувствуется в нем какой-то душок, но с его словами о том, что все, что недосягаемо теперь, когда-нибудь станет близким, понятным, только вот надо работать, я согласна. Вот только сам он не работает, посему и студент до сих пор. Если подумать, то я не могу сказать, чтобы мне вообще полюбился какой-нибудь персонаж. Любовь Андреевна и Гаев претят мне своей безалаберностью. Как от старших этой семьи, от них требовалось своевременного решения о продаже сада, но они все тянули кота за хвост. По-своему мне даже жалко Лопахина - он так безрезультатно добивался от них единственного слова-решения - да или нет. Но помещики уводили темы, сетовали на сторонние проблемы и никак не хотели принимать во внимание проблему основную... Но я не одобряю Ермолая Алексеевича, когда он с каким-то злорадным торжеством распинался:

Мне не нравится Шарлотта (как оказалось, что запомнившейся дамочкой из постановки была она), но золотую медаль по антипатии получает Яша. Этот персонаж раздражает своей европейской небрежной снисходительностью к "темной России". И был бы он человеком достойным! А то ведь всего лишь какой-то слуга, побывавший в Париже и подхвативший там высокомерие.
Единственный персонаж, не вызвавший глухого раздражения, но вызвавший сострадание - старичок Фирс. Человек преклонных лет, так и не вышел из своей крепостной юности, свободу называл бедой, всю жизнь положил на служение господам, а в итоге его забыли в запертом доме, как старую ненужную вещь. И картину завершает именно он. И эта пронзительная нота, как старый человек в одиночестве среди опустевших стен ложится умирать на диван, смиренно приняв осознание, что его просто забыли, перечеркивает на корню всякую возможность отношения этого произведения к жанру комедии.

Тот частый случай, когда о произведении в моей голове только слухи и домыслы.

Небольшая пьеса с не таким уж большим количеством действующих лиц, а думаешь о ней ещё долго после прочтения. На чтение натолкнул фильм "Сядь за руль моей машины" и сейчас я понимаю, что мне бы он понравился ещё больше, если бы я знала пьесу.

Поначалу сочувствие вызывают сам Иван Войницкий и племянница Софья, чуть менее Елена Андреевна, но к концу уже понимаешь, что эта нездоровая атмосфера дома поддерживается всеми жильцами. И Войницким, и его матерью, и профессором и Еленой. Все они в равной степени друг друга топят, пытаясь остаться на плаву самому.

Основной сюжет происходит за такой короткий промежуток и с такой плотностью, что оставляет ощущение бредового сна при температуре 39 градусов. Тем понятнее становится последняя сцена, разговор и взаимодействие Софьи и дяди.

Очень теперь хочу посмотреть несколько постановок, чтобы ещё раз ощутить и поразмыслить над сюжетом

Пропущенный шедевр - это я о себе: вот как-то не доходили руки до пьесы. Что сказать? Здорово!

Что нового можно сказать за сто тридцать лет существования пьесы? Можно ли что-то добавить к миллионам страниц рецензий, отзывов, воспоминаний, своих, мало кому интересных, соображений? Сомневаюсь.

Усадьбы, треугольники, нет, даже не треугольники - более сложная геометрия отношений. Любишь ты - не любят тебя, она - достойна любви и счастья, а не нет ни того, ни другого.

Много "чисто" чеховских мотивов: снова кто-то рвётся пусть не в Москву, но главное - отсюда, где всё какое-то опостылевшее, неважное и, конечно, скучное! Куда ж без скуки-то!

"Не сотвори себе кумира" - тоже, вечный мотив.

Что интересно:почти все герои произносят и верят в то, что "работать нужно"! И вроде бы все при делах, все что-то и делают, а вот как-то не так и не то делают. Так у Антона Павловича получается.

Ещё библейское: и всё возвращается на круги своя, или, как у Чехова часто-часто - всё пойдет по-старому. И действительно: Соня и дядя Ваня вновь за столом, вновь сводят бухгалтерию (наверное,управленческий учёт) и снова отсылают денежку Серебрякову с супругой. Правда, уже не в главные столицы, а так, пожиже,"всего лишь" в Харьков.

Астров....А что Астров? Фамилия замечательная, сам человек замечательный. Вообще, мне кажется, что почти всё у Чехова- это про поиск Женщины. Дядя Ваня в заглавии - ну и что? Надо же было как-то назвать несостоявшуюся жизнь, ну и пусть будет "Дядя Ваня", а на самом деле главный герой не он, даже не Астров, а "Поиск", поиск несбыточного и недостижимого для Чехова по итогу жизни. Женщины.

Недостижимое - это так. Но мог ли Чехов назвать свою жизнь несостоявшейся?

Кто он - дядя Ваня или Астров? Или "с семи сестер по серьгам"? Кто знает? Кто знает, о чем или о ком думал умирающий в немецком отеле Антон Павлович, чье тело повезут в спецвагоне для перевозки замороженных продуктов?

Пьеса мне понравилась потому что она о проблемах, которые мы встречаем на страницах других книг да и в жизни.
Сюжетная линия, это переплетение судеб нескольких людей. Герои пьесы эмоциональны, крайне обидчивы, с разными судьбами и мечтами. Здесь автор описывает их жизненные устои, принципы, показывает их душевные переживания, страдания, поиски себя в этом мире.
Антон Павлович Чехов в данной пьесе описывает жизнь людей на протяжении нескольких лет и по прохождению этих нескольких лет жизнь героев не меняется в лучшую сторону. Финал меня вообще выбил из колеи.
Несмотря на то, что пьеса небольшая, она заставляет задуматься над некоторыми вещами. Читать пьесу дело непривычное, а если ещё ты не любитель классических произведений то непривычнее вдвойне.

Здравствуй. Если бы я не проиграла тебе желание - этого текста бы не было. После прочтения прошло всего двое суток, а мне уже нужно провоцировать свои мысли по поводу этой пьесы, чтобы хоть одна из них почтила своим присутствием. Я знаю, что ты любишь Чехова. И я, правда, совершенно не понимаю, за что. Меня это ужасно раздражает, думаю, ты уже понял, что я катастрофически не люблю не понимать что-либо. Ты говоришь, что существует некая мифическая для меня чеховская ирония. Тяжело вздыхаю. Где она? Здесь была? Кстати, я забыла предупредить: это будет серый текст, я говорила, что не умею писать без вдохновения. А Антон Павлович - не тот писатель, который может меня вдохновить. Разве что, на раздражение, ужасное по силе раздражение от невозможности уловить что-то, чего, может быть, просто и нет. И я долго препарировала свои ощущения, задавала себе вопросы хуже, чем на допросе, пыталась провоцировать, но ничего не вышло. Единственное, к чему я пришла, так и не переступив наш овраг во взаимопонимании - Чехов умеет подкинуть мыслительного хвороста, но все эти мысли о том, почему он же не умеет, не может вызвать во мне эмоции или чувства. Может быть, дело в этом? Мне сложно разбираться в том, что я чувствую и почему, особенно, когда я ничего не чувствую.

Читая, представляла всё это на сцене. Помню, что сёстры тебе понравились. Пыталась представить себя в театре на них или "Дяде Ване". Ужаснулась. Чеховские персонажи переигрывают, ты не замечал? Женские персонажи какие-то... очень эмоциональные. А я не люблю слишком эмоциональных женщин, мужчин, собак и всех остальных. Это сложно контролировать. И я очень-очень не люблю, когда плачут. А Соня и Елена Андреевна только этим и занимались. Чем-то на диагноз Достоевского похожи. Только Антон Павлович тут ещё и с диалогами женскими дважды мимо выстрелил, прям как дядя Ваня. Он, кстати, в самом начале пьесы напомнил мне тебя. Прямотой, резкостью высказывания и честностью. Дальше по ходу чтения добавилась, возможно, усталость. Интересно, он тебя бесил? И что больше бросилось тебе в глаза - ваши различия или сходства?

Хотя... Наверное, куда больше тебе нравится Астров. Надеюсь, ты заметил тенденцию Чехова вводить в свои произведения персонажей, имеющих одинаковые характеристики: врач, верит в утопию (та самая идея Чехова, на которую я уже обращала внимание в "Трёх сёстрах"), довольно разочарованный, но весь такой... То искусственно идеальный, даже если пьёт, как тот же Михаил Львович (это Астрова так зовут, на всякий случай напомню), то весь "неправильный" (как в "Палате №6" и "Ионыче"). Заметил же? По-моему, автор так немного рисует с себя. Рисовал. Что вполне оправдано, но всё-таки... Надоедает. Ремарк мне тем же надоел - своими повторениями.

А ещё, у Чехова проблемы с построением диалогов между своими персонажами. Он всё нет-нет, да скатится в монолог. Вот не могут чеховские персонажи разговаривать друг с другом - и всё тут. Их хватает на пару фраз - дальше река нытья льётся уже из уст всех, часто ещё и на разные темы. Жалкое это зрелище. И напрягает. Представь, что ты пришёл послушать живую музыку, а там мало того, что инструменты расстроены (тоже имеют право на плохое настроение), так ещё и музыканты играют, как хотят - один вальс, второй польку, третий похоронный марш. Ты же читал пьесы Сартра? Знаю, читал. Вот у него персонажи разговаривают друг с другом. Они слышат друг друга, слушают, они - одно, даже если о разном. У Горького в "На дне" - тоже персонажи говорят друг с другом, если я верно помню. У Уайльда. Это я всё к тому перечисляла, что формат написанного совершенно тут ни при чём. И это я для себя, нужно было галочку поставить, мне с ней спокойнее.

Это я так аккуратно подвожу к Елене Андреевне. Она же тебе наверняка понравилась, правда? Женщина, считающая, что всегда эпизодическое лицо, когда на деле из эпизодов состоит содержание. Женщина, не позволяющая себе любить, но влюбляющая, сама того якобы не ведая. Немного интриганка и скучающая лентяйка.
Эх, не получилось у меня о ней красиво. Думаю, ты сможешь сам, если захочешь. Она не приковала моё к себе внимание, не зацепила, не оставила ни шрамов, ни улыбки, ни злости - ничего. Она просто была, и вот - её не стало. Нет, она не умерла и это не спойлер. Просто пьеса закончилась.
Когда не без помощи вспоминала, сколько Елене лет, наткнулась на фразу, что она любила Астрова. Посмеялась. Ты тоже так считаешь? По-моему, она слишком ленива для любви.

Далее к Соне я подведу уже неаккуратно, мне о ней особо нечего. Ставлю, что она тебе не понравилась. И София - это же мудрость, да? Знаю, что да. Так вот, тут - нет. Тут это труд, забота и фантазии. Много-много фантазий, чтобы труд выносить легче было. Чеховская ирония - это составление мудрости и отсутствия красоты? Мол, мудрость не может быть красивой? Или это не та самая ирония, и я просто копаю воздух? И я не нашла никаких упоминаний о разнице в возрасте Сони и Елены. А мне было любопытно очень.
Кстати, о фантазиях (это я снова пытаюсь подвести красиво), дядя Ваня - главный фантазёр. И снова у Чехова счастье - это цель. Или попытка морализаторства, к чему приводит такой подход. Тут уж кто и что увидит.
Итог жизни как приговор о всей жизни? Счастье — как цель, а не путь? Мыльный пузырь — словно три сестры доехали таки до Москвы, а это Питер, и они и так в нём жили.

Про Телегина не буду, пусть везёт дальше.
С Марией Васильевной, которая бабушка Сони по материнской линии, мне вообще разговаривать не о чем.
Приз самого адекватного персонажа (он же - приз читательских симпатий) достаётся старой няне Марине.
Отставной профессор идёт дальше гулять, ныть про свой рахит-подагру, ронять плед и бесить всех вокруг.

Цифр не будет.
И напоследок я хочу немного о том, к чему всё это было. Написано в смысле. И не у меня, а у Чехова.
Каждому своё место?
Не стоит мешать труд умственный и физический?
Не нужно лениться?
Не нужно путать, что счастье - это путь?
И, заметь, без вопросительного знака:

Не моё.
Но я А.П. ещё пару раз в гробу переверну. Шутка, конечно. Там не ворочаются.

1904-й год. Всего ничего до первой русской революции. В воздухе уже веет предчувствием перемен и беды. И тревогой. Что ожидает Россию? Каким путем она пойдет? Какая судьба ей выпадет? В это-то предгрозовое время Чехов напишет пьесу «Вишневый сад». «Комедию»… И в ней задастся именно этими непростыми вопросами.

«Вся Россия наш сад», – скажет Петя Трофимов. Так с кем же будущее этого сада?

С дворянами? Да, Раневская и Гаев интеллигентны, культурны, душевны, любят своих родных и нежно привязаны к месту, где родились и выросли. Сад им дорог вовсе не тем, что «вишню возами отправляли в Москву и в Харьков», и не потенциальной перспективой устройства на его месте дач под аренду. Раневская за цветущими деревьями словно видит «покойную маму… в белом платье». Сад для них – та самая «малая родина», связь с которой делает человека сильнее. На задиристое восклицание Трофимова «Мы выше любви!» Любовь Андреевна отвечает: «А я вот, должно быть, ниже любви». Вот эта ее способность не быть «выше любви» очень подкупает. Но насколько же непрактичны эти отпрыски дворянского рода! Сад-то сохранить они не смогли. Гаев – эдакий большой ребёнок, не привыкший брать на себя ответственность за что-либо (отсюда его вечные бильярдные термины (игра!), леденцы, на которых он «проел имение», надежда на то, что кто-то решит его проблемы). Фирс опекает его, как дитятю. Раневская – тонкая, ранимая – тоже ведет себя инфантильно («теперь я как маленькая»), не задумывается о судьбе дочери, бессмысленно сорит деньгами, дальше проникновенных слов не идёт и вообще оказывается способной забыть человека в заколоченном доме. «Таких легкомысленных людей, как вы, господа, таких неделовых, странных, я еще не встречал», – возмутится Лопахин.

Может, судьбу сада (читай: России) составит буржуазия? Да, купец Лопахин вполне деловит, энергичен и, в отличие от прежних хозяев, весьма практичен и предприимчив. Вот только страшно от этой практичности. Не случайно так зловеще звучат удары топора по дереву. У Лопахина, по словам Трофимова, «тонкие, нежные пальцы, как у артиста», но душевной тонкости и чуткости – ни на грош. Ведь знает же, как дорожит садом Раневская, но начинает вырубку деревьев, не дожидаясь, пока она и ее брат уедут. Лопахину, выходцу из крепостных, хотелось бы приобщиться к культуре, которой обладают дворяне, но увы… Коротая время в ожидании Раневской со станции, он берет книгу из ее библиотеки: «Читал вот книгу и ничего не понял». Очень символично, на мой взгляд. А его едва ли не истерика после аукциона?! «Идет новый помещик, владелец вишневого сада!» «Ермолай купил имение, прекрасней которого ничего нет на свете!» Стало быть, понимает, что такое красота. Но побеждает польза – меркантильное, жадное, хищное. И неумолимо звучат удары топора… «Вот как в смысле обмена веществ нужен хищный зверь, который съедает всё, что попадается ему на пути, так и ты нужен», – подытожит Петя.

А может, сохранить Россию суждено народу? Но Яша, лакей, не любит не только свою родину, он не способен тепло относиться даже к матери, ведет себя с нею совершенно гнусно. О России он высказывается пренебрежительно («страна необразованная, народ безнравственный, притом скука…», «здесь не по мне, не могу жить…»), готов хоть сейчас уехать в Париж. Его парижский «лоск» привлекает и горничную Дуняшу.

Помнится, когда-то в школе мы писали сочинение «Молодое поколение в «Вишневом саде»», нас учили, что сходящим с авансцены истории дворянам Чехов противопоставил передовую молодежь, за которой будущее. Но присмотримся повнимательнее. Кто такой Трофимов? «Вечный студент», «облезлый барин», в прошлом – учитель сына Раневской. Но мальчика давно нет, а Трофимов месяцами живет в имении приживалом, по сути, бездельничает. О народе он говорит высокомерно, не любит людей, видя в них только «грязь, пошлость, азиатчину». «Вперёд! Мы идём неудержимо к яркой звезде, которая горит там вдали! Вперёд! Не отставай, друзья!». И это наедине с Аней! Оратор на воображаемом митинге, пустозвон. Произносит вроде бы правильные слова о необходимости трудиться, но ведь ничего же не делает. «Мы посадим новый сад, лучше прежнего»… А пока невозмутимо смотрит на то, как рушится сад прежний. И разве можно создать что-то новое на пустом месте, без фундамента? А Аня? Юная барышня, смотрящая с восхищением на своего «вождя». Наивная мечтательница, оторванная от реальной жизни. Кажется, в одном из писем к О. Л. Книппер (или в записной книжке?) Чехов заметил: «Аня прежде всего ребёнок, не знающий жизни». Ой, не верит Антон Павлович в возможности этих «новых людей»…

Похоже, Чехов не увидел в русском обществе начала века той силы, которая несла бы благо России, смогла бы взять на себя ответственность за ее судьбу. И с душевной болью отразил свое предвидение многих горьких событий в ее истории. Потому пьеса и воспринимается так тревожно и горестно.

И еще одна мысль для меня важна в «Вишневом саде». Там есть замечательный персонаж, который вроде бы и не нужен в сюжете, но по-чеховски тонко воплощает дорогую ему идею. Это гувернантка Шарлотта. Женщина, ничего не знающая о своих родителях, о предках, о родине. «Откуда я и кто я – не знаю. Кто мои родители <…> Ничего не знаю. Так хочется поговорить, а не с кем… Никого у меня нет». Человек без корней, как растение перекатиполе. Тоскливо ему на этом свете и больно. Бесприютно. Нет за ним силы рода, защиты родных стен. Люди не должны утрачивать связи со своей родиной, семьей, предками, иначе они превратятся в «Иванов, не помнящих родства», в «манкуртов», как назовет их позже Чингиз Айтматов. И на этом фоне становится ясно, что не просто сад утрачивают Раневская и Гаев, а эту самую родину. Оттого-то так горек финал.