Тимьян и Клевер

Слабости, горести и ошибки – всё человек забирает с собой. Даже если человеком быть перестаёт. У фейри своя боль, они тоже ведают одиночество и тоску. Поверь, Шевонн; мне ли не знать…

Я много видел людей, которые уходили под холмы. Иные были счастливы, другие – нет. Те, кто пошёл за кем-то, ради кого-то, хоть бы и ради себя, обретали многое. Те же, кто убегал, оставлял, прятался… Я не завидую им.

– Тебя дразнят, а ты сразу открыться готов? Жизнь со мной тебя ничему не научила?
– Шмырению, – невнятно ответил Киллиан, пытаясь уклониться от чужой ладони, тёплой и сильной. – И шерпению.
Фейри переглянулись, на диво одинаково – и расхохотались в унисон.

Из обиды со временем прорастает неприязнь, а бывает, что и ненависть.

– Ты так быстро передумал?
– Нет, – ответил компаньон, лукаво сузив глаза. – Но кое о чём поразмыслил. У твоей тётушки наверняка есть очаровательные дочки… – непристойно улыбнулся он, проведя пальцем вдоль нижней губы, и бежал, пока его не настигло праведное возмездие.

Любовь бывает и такой, разрушительной, эгоистичной и неразумной.

Дело хорошее. Ежели одно чудище рядом бежит, то другое близко не подойдёт.

Девчонка вовсе не дурнушка, уж поверь мне. Пусть у неё нет покатых плеч и… Впрочем, что я тебе объясняю. Это я видел, как сменялись моды и идеалы на протяжении веков, а ты, мальчик мой, ограничен лишь одной жизнью.

– Значит, тебя сглазили! – радостно заключил дядюшка и, подмигнув, поднял повыше свою кружку. – И за это непременно надо выпить. Эль, знаешь ли, любой сглаз снимает.
– Только до утра, – фыркнул Киллиан, однако тёмный эль наконец-то пригубил.
– Пусть бы и до утра. Всё лучше, чем день-деньской киснуть.

– Вот же Айвор, подлец, – простонал Киллиан сквозь невольно выступившие слёзы. – Действительно, выполнил обещание. Нив – платье… А мне – целую неделю покоя… Только какой дурень решил, что я об этом просил всерьёз? Эх, Айвор… И кто теперь… хитрец…

– Один человек украл моё имя. Я хочу его вернуть.
– Вора или имя? – равнодушно поинтересовался Айвор.

— Не могу же я теперь тебя просто утопить? Это будет непорядочно.
Киллиан едва не поперхнулся жемчужиной.
«Вообще-то это будет просто трагедия. Для меня».

– У младшей – мои глаза, – серьёзно продолжила Уэни, не обратив на выпад никакого внимания. – И наверняка чешуя где-нибудь пониже спины, на укромном месте.
– Зато они хотя бы женщины, в отличие от тебя, – не выдержала и съязвила Уэни.
– Какое это имеет значение, когда я лучший во всей Ирландии…

– Но что он подумает?
– Что бы ни подумал – оставит при себе.
– И простит тебя?
– Ха! Не самый страшный из моих грехов. Я проигрываюсь в карты, использую его как приманку и шпыняю, пьянствую, вожу домой блудниц, а его невест охмуряю, – азартно перечислил Айвор, загибая пальцы. – А то ещё женится на какой-нибудь легкомысленной девице, наплодит детишек и станет скучным усатым джентльменом. И что мне тогда делать?
Взгляд Уэни преисполнился искреннего сочувствия.
– Бедный юноша!

– Собирайся, засоня! Мы едем в Дуан-Лэйр!
– Какой такой ещё Лэйр? – сонно пробормотал Киллиан, выпутываясь из целого вороха одеял, стащенных, кажется, со всего дома. – Я не… Айвор, отпусти мою ногу, я сам встану!
– Встанешь, встанешь, ещё и бегом побежишь.

—Пугай, пугай, колдун, – прошептала она едва слышно, следуя за Айвором. – Всё равно ты на крючке. Связан, запутан – сам виноват, нечего своими сокровищами разбрасываться!

– Готов после некоторых раздумий признать, что тебе иногда невыносимо быть свидетелем моего совершенства во всём, – произнёс он удручённо. – Но чем, скажи, провинилась бедняжка Люси?
– Люси? – выгнул брови Киллиан.
– Возможно, Мэри, – осторожно предположил Айвор.
– Итак, Мэри?
– Или Абигейл. Что ты цепляешься к мелочам?

—И когда ты сунулся в рябинник, дурень?
– Без четверти полночь, – коротко ответил Айвор, всё ещё не глядя на компаньона, и одёрнул рукав. – Не пугайся, на мне всё зарастёт, не пройдёт и трёх дней.
– Зачем ты вообще это сделал?
– Захотелось, – фыркнул он. – Кто ты такой, о смертный, чтоб я тебе отчитывался?
– Ха-ха.
– Холмы и Корона! Воспитал нахала на свою голову…

– Как тебя звали, обездоленный дух?
И послышался тихий ответ: – Мирху, Гончая Моря.
– Покойся с миром, Мирху. Я скорблю о тебе и прошу для тебя покоя и прощения.