Уже по книге "Поселок на реке Оредеж" было понятно, что Анаит Григорян не самый обычный автор. По ее легким воздушным текстам, образности и полю для интерпретации смыслов ясно, что мы имеем дело с очень перспективным автором.

Меланхоличный и завораживающий "Осьминог" удивит тех, кто читал предыдущую книгу. И поразит тех, кто впервые столкнулся с прозой Анаит Григорян. Во всяком случае, у меня сложилось такое впечатление.

Мистический детектив и экзотическая атмосфера, обещанные в аннотации и анонсах издательства, присутствуют в должном количестве. Это приятно будоражащий нервы текст, балансирующий между пресловутой боллитрой и беллетристикой. Он достаточно захватывающе написан, но при этом выразителен и точен в формулировках.

Может показаться, что роман, написанный в сдержанном и иносказательном японском стиле, может быть сложным для неподготовленного человека. Но несмотря на все эти сложные имена, систему ориентальных ценностей и притчевость повествования, здесь можно найти много острых моментов, поддерживающих напряжение наблюдателя.

Если честно, мне было трудно поставить даже "четверку" этой книге, потому что она не задержалась в моем сердце, пройдя мимо эмоций. Сюжет угнетал как надвигающаяся непогода. И это было даже не из-за того, что в книге происходили гнетущие и страшные события, а вся атмосфера мне казалась какой-то мрачной и серой. Герои у меня не вызывали симпатии или сопереживания. Их жизненные события читались как путевые заметки о достопримечательностях японского островка, но, к сожалению, их жизни с не очень приятными событиями даже тяжело было назвать "достопримечательностями". Книга словно соткана из множества драматичных или совсем обыденных и незавидных жизней простых японцев. В их скромных по объему историях сквозит горем или печалью, терпимостью и закрытостью, а также одиночеством. Вот именно одиночество меня и угнетало на протяжении всей книги. Несмотря на то, что у некоторых героев было немало друзей и знакомых, они все равно закрывали ото всех свой одинокий мир, источали тоску по теплу и любви.

Каждая история будто рассказана от лица иностранца, приехавшего на остров по работе. Это чувствуется в каждой строчке, поэтому я и сравнила описание жизни жителей как путевые заметки. Автор старался привнести в книгу японский колорит, в том числе мифологию и мистику, очень присущие Японии. Один из главных героев Кисё, молодой официант местного ресторана, был словно тем самым осьминогом, который наблюдает за жителями, чтобы однажды прийти во время цунами и освободить их от печалей. Истории-"небылицы", которые как мифы или легенды ходят среди жителей, словно предупреждают непосредственных участников легенд об опасности и описывают историю их жизни. Кисё словно развенчивает все эти слухи и мистику, рассказывая настоящие события.

В конце концов все события стекаются к общему немного грустному итогу, который приносит страх, рушит чьи-то надежды и жизни, а кто-то просто продолжает жить дальше, ведь у многих японцев это уже в крови - жить одним днем, от стихии до стихии в ожидании неожиданного конца. Мне тяжело представить, как можно прожить жить, даже просто постоянно предполагая, что жизнь может оборваться мгновенно. Возможно поэтому культура японцев и их души кажутся такими закрытыми. И скорее всего поэтому могут сосуществовать сразу несколько религий в симбиозе, иногда неотрывно друг от друга.

В "Осьминоге" мне понравилась по большей части конечно мифологическая, мистическая часть тесно переплетающаяся с реальностью. Эти легенды, истории-небылицы будто смягчают суровую реальность и повседневность. Кроме того, в книге много мифологических существ и легенд, в которые и по сей день часто верят жители островного государства. Это как отличительная черта народа, которая помогает им бороться с жизненными трудностями и опасаться неприятностей, а также коротать время в беседе, ведь о личном они редко хотят открыто говорить. Такой формат повествования мне всегда нравился и будет нравиться в литературе об азиатских странах, таких как Япония, Корея и Китай.

Когда читаешь книги, написанные японскими писателями, случается, что логика происходящего ускользает и вообще логикой называется только из вежливости. В этих случаях приходится делать скидку на разницу азиатской и европейских культур. Возможно, думаешь ты, у них в Японии так принято, и пролистываешь непонятый до конца эпизод. "Осьминог" в этом смысле - очень необычная книга, которая даёт уникальную возможность увидеть Японию глазами инсайдера европейского происхождения. С одной стороны, главный герой - русский парень Александр. А с другой, он бегло говорит по-японски и "трудности перевода" ему не страшны. Поэтому, приехав на небольшой японский островок, он рассказывает о своём там пребывании спокойно и без экзальтации, будто отправился в командировку из Краснодара в Иркутск. Да, местная экзотика присутствует, но она постепенно становится рутиной, а местные обычаи, поначалу кажущиеся диковинными, обретают простое объяснение.

Благодаря Александру, жители рыбацкого острова Химакадзима говорят на вполне понятном русском, но японская атмосфера при этом ни на секунду не теряется - благодаря сноскам и примечаниям, раскиданным по тексту заботливым автором. К сожалению, я читала книгу в электронном виде, и поэтому приходилось каждый раз заглядывать в конец книги за разъяснениями. В бумажной версии отвлекаться, надеюсь, не придётся, потому что сноски в бумажном варианте напечатаны внизу каждой страницы. А книгу в бумаге я непременно куплю, потому что это один из лучших текстов, прочитанных мною в этом году. Неспешное, текучее, полное таинственности повествование и тугая пружина мастерски закрученного сюжета. Масса штрихов, зарисовок, мелочей. Излюбленные, уже известные детали японского быта и культуры, и новые, никогда до сей поры на глаза не попадавшиеся. Какая-то неуловимая, трепещущая "японскость" и "муракамистость". Конкретный реализм и одновременно - мистика на кошачьих мягких лапах. Внезапная романтическая влюбленность и тут же, буквально через какую-то тысячу знаков - ни к чему не обязывающий секс. Атмосферность, ритм и магия на отлично написанных трёхстах пятидесяти страницах.

Прекрасная книга, спасибо автору за удивительное приключение, и отдельно - за качественный, превосходно придуманный финал.

Так сложилось, что эту книгу я стала читать параллельно с историей всей Японии. Получилось весьма атмосферно. Прыгая из истории времен Эдо в книгу про жизнь современной японской глубинке. Все-таки так много в современной буддийской Японии синтоизма, многобожия и язычества если можно так выразиться.
Конечно нельзя писать про Японию и не упоминать про маленькие "часовенки" молельни различным малым божкам - ками. Нельзя писать про Японию и не сказать как они любят рыбу. Тут будет много рыбы. А еще в книге будет маленький мир, словно подсмотренный в замочную скважину. Вся Япония это маленький мир огромного философского толка.
Нет, книга и сама история ничего мне не дала, возможно на долю секунды чуть дала отдохнуть от огромной и удивительной истории про страну Восходящего солнца.
Судя по рецензиям на книгу многим понравилось как автор передал природные катаклизмы и нравы японцев. А еще многим не понравился главный герой Александр. Но вы только посмотрите как автор описал его удивление, когда начальник начал собирать оригами. Вообще главного героя часто что-то удивляет, создается впечатление что герой в данной истории нужен именно для того, чтобы сам читатель удивился истории.
Нет, история не тянет на что-то долговечное и запоминающиеся. Возможно только слепая кошка храма останется еще как образ в воспоминаниях.

Александр, после окончания рабочего контракта в Японии, решает полтора месяца провести на небольшом острове Химакадзима. В силу отсутствия каких-либо достопримечательностей его досуг состоит из баров, случайных знакомств и ожидания тайфуна.

Собственно, весь «смак» сводится к рассказам местных жителей – о своих проблемах, чем-то знаменитых, но уже почивших соплеменников и легендам. Текст пестрит японскими словами и терминами. Но это не делает её «японской» – на мой взгляд и вопреки мнению критиков.

В принципе, описывается жизнь обычного маленького населённого пункта – размеренная, но не созерцательная. С умением поставить жизнь на паузу, наслаждаться окружающим миром, природой, настоящим мгновением – у меня и ассоциируется Япония. Я этой атмосферы, к сожалению, не почувствовала.

Главные герои прописаны поверхностно и наблюдать за ними неинтересно, тем более что творят они посредственные вещи. Александр вообще странный чувак: говорит по-японски, год прожил в этой стране, а часто удивляется каким-то очевидным для человека с таким бэкграундом вещам.

Для меня книгу вытягивали лишь некоторые легенды.

Это было медленное (признаюсь, получилось не с первого захода – не сразу роман «зашел» мне) погружение в почти незнакомый, но завораживающий мир. В чужую культуру, о которой до этого, к своему стыду, я знала не очень много. Да почти вообще ничего не знала! «Моей Японией» до встречи с «Осьминогом» были, наряду с общеизвестными фактами и стереотипами, только примитивный, основанный преимущественно на передачах о путешествиях, набор ассоциаций в голове; смутные воспоминания о нескольких фильмах Такеши Китано (даже имя, как выяснилось по ходу чтения романа, я, вслед за большинством своих соотечественников, произношу неверно); прошлая увлеченность дочери мангой и пылящиеся на ее полках, где-то среди этих комиксов, детские блокноты с рисунками в стиле «аниме»; плюс – ну, хотя бы здесь есть, чем гордиться, – любимые всей нашей семьей и пересмотренные на сто раз мультфильмы Миядзаки.

И вдруг – буквально океанической волной меня накрывают японские топонимы, имена и фамилии, названия традиционных блюд и напитков, особенности менталитета, религии, климата... Неподготовленная, без необходимого японского бэкграунда в эрудиции, первые десятки страниц, я, если честно, с некоторым трудом пробиралась сквозь это обилие «чужого», непривычного. Постоянные сноски и разъяснения, при этом, меня отвлекали и даже, иногда, раздражали. Помню, подобные чувства я испытала в юности в процессе чтения «Ста лет одиночества» Маркеса: первые страницы я, молодая и глупая, пробиралась сквозь дебри аргентинских имен, через всех этих Аурелиано и Мелькиадесов, зато потом от романа меня было не оторвать.

Так вышло и с «Осьминогом» Анаит Григорян. У меня не возникало желания отложить книгу (ну, как книгу – я распечатала пдф-ки, чтобы читать с листа и делать по ходу заметки на полях) и либо никогда больше к этому роману не возвращаться, либо вернуться как-нибудь потом. Мне было интересно во что бы то ни стало или выбраться-таки на берег ровного, спокойного чтения, или, как серфенгист, «поймать волну» и, уже на этой волне, кайфовать. Своего я в итоге добилась: в какой-то момент я начала вдруг получать истинное удовольствие. Но не то, какое получаешь от легкого чтива или просмотра незатейливого детективчика, а такое, какое испытываешь, погружаясь в добротный триллер... Вот сейчас я должна сделать важное признание: сказки, фэнтези и, вообще, почти любая фантастика – это не мое. Ну, вот как-то не сложилось у меня с этими жанрами! Так же, как с мистикой и с ужасами. Максимум, который я готова... ну, хорошо, не терпеть, но читать, не раздражаясь, – это, в первом случае, Стругацкие, а во втором – Кинг. Но вот зато психологические триллеры без налета сверхъестественного – от такого меня за уши не оттащишь.

И что, вы думаете, я с удивлением обнаружила, читая «Осьминога»? Мистический детектив Анаит Григорян меня пленил. И знаете, чем? Своей аутентичной реалистичностью. Страница за страницей, я погружалась в атмосферу океанической сырости и туманности, островной оторванности и незащищенности. Я чувствовала йодистый запах и вкус водорослей, слышала хруст ракушек, ежилась от пронизывающего ветра и кожей ощущала холодную осьминожью осклизлость. Вместе с героями романа, я испытывала ужас, прижимаясь к живому, извивающемуся, как змея, асфальту. Дрожала от холода и страха перед неизвестностью, кутаясь в уже не спасающий, сырой, плед. Все чувства, включая шестое, были задействованы во время чтения «Осьминога». Правда – в неравной (и это особенно меня восхитило) степени.

Зрение... Да, разумеется, оно тоже было задействовано, но что-то не то (а точнее, наоборот, – то, что надо!) было в «Осьминоге» с цветами. В какой-то момент я обратила внимание на то, что реальность, в которой я нахожусь (в которую меня поместила автор), практически монохромна. Вокруг – эдакая серо-черная, мутноватая, ненадежная, вот-вот готовая  испариться (утонуть? уйти под землю? просто исчезнуть как не бывало?) сумеречность, с редкими проблесками красок. И это не казалось мне недостатком, авторской недоработкой – наоборот: эта цветовая приглушенность выглядела естественно и органично. Общая серость оттеняла важные (яркие) маячки: в этой зыбкой монохромности отчетливее, резче, выпуклее выделялись и холодный розовый блеск осьминожьей кожи, и теплые красные подтеки крови, и, наконец, последнее голубоватое свечение...

Мне интересна Япония, но я критически не совпадаю с лаконичной японской литературой, что создает некоторые проблемы. Книга русскоязычного автора в этом случае для меня стала своеобразным спасением.
Да, это стилизация, и это следует учитывать. В моем случае это один из весомых аргументов в сторону покупки книги.
Книга очень образная, очень хорошо визуализируется и представляется. Даются пояснения разных понятий, культурных особенностей и слов. Читателю, привыкшему к цветистости русской и европейской прозы так вообще бальзам на сердце!
Герой книги - приехавший на остров Химакадзима россиянин Александр. Он и остальные жители оказываются заперты (если так можно сказать) на острове - путь куда бы то ни было отрезан тайфунами. И в этом герметичном пространстве разворачивается во всю мощь Миф, влияющий на судьбы живых людей. Очень интересное, и в то же время философичное произведение, в котором рефлексия, сказки, легенды и повседневная жизнь в неповседневных условиях. Очень любопытное произведение, рекомендую!

Меня заинтересовали обложка и аннотация. Что могу сказать после прочтения - это какой-то маразм. Не роман, а пособие по японскому языку: сноски буквально на КАЖДОЙ странице, причём местами они занимают половину листа. Это как вообще понимать? Нечитабельно. И ладно какие-то исключительно японские термины, так там даже рядовые фразы типа "доброе утро" даны на японском. Я вообще на каком языке книгу читаю? Давайте весь роман уж транслитерацией напишем, чего мелочиться.
По сюжету просто мрак. Главный герой - буйный быдлан, как эту обезьяну вообще в японский банк взяли? Арэкусандуро-сан по факту Санёк, который в России коротал бы сутки в СИЗО. Завязка крутится вокруг того, что Саня запал на няшную ТяНо4Ку, у которой есть парень. При этом свою любофф Санёк выплёскивает на старуху, которая его приютила. А ещё там какая-то рандомная девушка к нему клеится. И... это весь сюжет, не считая бесконечных аллюзий на японскую нечисть. Какой же трешак. Причём персонажи-японцы такие же неадекваты, как и гг. Что тут происходит? Это же не Остров Проклятых, почему на этом острове они поехавшие?
Могу отметить всего два плюса: слог автора и атмосферу японского захолустья (за этим шёл, это получил, тут доволен). Но в остальном полный мрак, не читайте это. Ни о чём.

Потеряв работу в одном из банков Японии Александр решает пожить на маленьком рыбацком острове Химакадзима, где погружается совсем в другой мир и где ему предстоит спасаться от страшного цунами.

Вся книга буквально насквозь пропитана атмосферой этого небольшого острова с его частыми дождями, размеренной жизнью и уникальным колоритом.

Автор очень много рассказывает про культуру, традиции, обычаи и легенды Японии. Многочисленные сноски детально разъясняют всё о непривычных для нас блюдах, именах, манере поведения и общении, поэтому книга получилась ещё и очень познавательной.

Повествование довольно неспешное и сама история не вызывает бурю эмоций, но от этого она не становится менее интересной, а нотка мистики лишь добавляет немного шарма.

Прекрасная проза, для любителей японской литературы в её истинном смысле. Это мир образов, созерцательности, неспешного бытия и внутренних страстей. «Осьминог» мог быть написан Кобо Абэ или Мураками, и не случись в тексте совершено русский главный герой, я бы не отличила эту книгу от перевода – настолько она аутентична.
И это великое чудо, как для меня, когда неяпонский автор настолько погружен в тему, настолько в ней ориентируется и настолько её чувствует, что не именами и названиями, но всем текстом создаёт атмосферу Японии. Ни разу у меня, как у читателя, и как у человека, который с Японией знаком, не возникло недоверия. Это просто браво)

Анаит Григорян я открыла для себя совсем недавно – как автора прекрасного перевода «Поезда убийц», и была настолько поражена органичностью перевода, что не преминула поинтересоваться, а что же ещё есть у Анаит.

«Осьминог» стал не самым простым чтивом, потому что впрыгнула я в него под стук «Поезда», а Анаит Григорян – не Котаро Исака. Совершенно иной темп, совершенно иная атмосфера.

Меня тут же затянуло в зыбкое «ничего», невесомое до той прозрачности, в которой философичность, медитативность и повествовательность может очень лихо слиться с нудятиной. И я понимаю тех, кому не зашло – тот случай, когда настроение и пойманная волна имеют значение. И, наверное, ещё и любовь к японской японщине: несмотря на современность и технологии, огни и шум больших городов, основная часть Японии – это туманные посёлки, сизые горы, рисовые долины, которые населяют сны и духи. Япония сама в себе провинциальна и, мне кажется, она не просто застряла значительной частью себя в позднем средневековье, она стала порталом в иные временные и пространственные измерения. Наверное, только для Японии магический реализм настолько гармоничен по сути. Вся Япония – это магический реализм)

И вот посреди этой прекрасной миядзаковщины, разворачивается история Александра – банковского сотрудника и востоковеда из России. История достаточно банальна в человеческом измерении: попал под сокращение и виза позволяла на какое-то время остаться, деньги есть, а желания вернуться нет – почему бы не устроить себе приятный отпуск. Александр выбрал маленький рыбацкий остров Химакадзима: морепродукты, маленькие домики, океан, странные люди и их истории. Такая вот вишенка на тортике японского периода жизни.

И вот ничего не происходит особого, но эта история как метатекст с гиперссылками. Каждый человек – вселенная. И, казалось бы, что может быть эдакого в этих всех людях: например, во вдове рыбака, у которой Александр снимает комнату и в постели которой оказывается – не о чем же говорить, всё банально и просто. Но за этой простой историей (каждым элементом, каждым героем и даже за кошенькой) кроется целый пласт и культуры, и истории, который всплывает медленно и незаметно – как огромная рыба из глубин океана. И слово за слово, жесты и интонации – и к концу повествования оказывается, что все эти люди знакомыми стали: настолько ладно описаны, настолько точно.

И контрастный, не всегда уместный и чаще всего несуразный Александр, который не просто чужак на острове, но ещё и иностранец – он как васаби. Вот, без него можно было бы, и я абсолютно уверена, что Анаит Григорян могла бы написать историю-стилизацию, чтобы совсем неотличимо было от японских авторов, но васаби же! И вкус всей этой японскости раскрывается с новой силой – для нас, разумеется, для иноверцев. И ситуации, которые разворачиваются одна за другой – как затяжки на шёлковом кимоно, они режут глаз, вываливаясь из привычного уклада, но вся прелесть в несовершенстве)

Страница за страницей и странные телодвижения Александра становятся частью общей картины. Сам Александр не стал ближе жителям острова, но остров принял его в свою историю, сделав её элементом. И это (для меня конечно) признак отличной прозы. Когда на пути к финалу все ниточки подвязываются, детали обретают свои места, ружья стреляют и спирали закручиваются, и когда всё обретает смысл.
И страшнейшее цунами, обрушившееся на Химакадзиму, становится катарсисом для всех: тех, кто не пережил, тех, кто пережил, для читателя.
Это прекрасно: весь ритм повествования подчинён природе. Неспешное начало, замершая середина, мощный финал. Все в этой истории придут к кульминации: кто-то, чтобы завершить циклы, кто-то ещё и очистится.