Рецензия на книгу

• 

  pp-art4 сентября 2021 г.

  Мистический, но - реализм

  Это было медленное (признаюсь, получилось не с первого захода – не сразу роман «зашел» мне) погружение в почти незнакомый, но завораживающий мир. В чужую культуру, о которой до этого, к своему стыду, я знала не очень много. Да почти вообще ничего не знала! «Моей Японией» до встречи с «Осьминогом» были, наряду с общеизвестными фактами и стереотипами, только примитивный, основанный преимущественно на передачах о путешествиях, набор ассоциаций в голове; смутные воспоминания о нескольких фильмах Такеши Китано (даже имя, как выяснилось по ходу чтения романа, я, вслед за большинством своих соотечественников, произношу неверно); прошлая увлеченность дочери мангой и пылящиеся на ее полках, где-то среди этих комиксов, детские блокноты с рисунками в стиле «аниме»; плюс – ну, хотя бы здесь есть, чем гордиться, – любимые всей нашей семьей и пересмотренные на сто раз мультфильмы Миядзаки.

  И вдруг – буквально океанической волной меня накрывают японские топонимы, имена и фамилии, названия традиционных блюд и напитков, особенности менталитета, религии, климата... Неподготовленная, без необходимого японского бэкграунда в эрудиции, первые десятки страниц, я, если честно, с некоторым трудом пробиралась сквозь это обилие «чужого», непривычного. Постоянные сноски и разъяснения, при этом, меня отвлекали и даже, иногда, раздражали. Помню, подобные чувства я испытала в юности в процессе чтения «Ста лет одиночества» Маркеса: первые страницы я, молодая и глупая, пробиралась сквозь дебри аргентинских имен, через всех этих Аурелиано и Мелькиадесов, зато потом от романа меня было не оторвать.

  Так вышло и с «Осьминогом» Анаит Григорян. У меня не возникало желания отложить книгу (ну, как книгу – я распечатала пдф-ки, чтобы читать с листа и делать по ходу заметки на полях) и либо никогда больше к этому роману не возвращаться, либо вернуться как-нибудь потом. Мне было интересно во что бы то ни стало или выбраться-таки на берег ровного, спокойного чтения, или, как серфенгист, «поймать волну» и, уже на этой волне, кайфовать. Своего я в итоге добилась: в какой-то момент я начала вдруг получать истинное удовольствие. Но не то, какое получаешь от легкого чтива или просмотра незатейливого детективчика, а такое, какое испытываешь, погружаясь в добротный триллер... Вот сейчас я должна сделать важное признание: сказки, фэнтези и, вообще, почти любая фантастика – это не мое. Ну, вот как-то не сложилось у меня с этими жанрами! Так же, как с мистикой и с ужасами. Максимум, который я готова... ну, хорошо, не терпеть, но читать, не раздражаясь, – это, в первом случае, Стругацкие, а во втором – Кинг. Но вот зато психологические триллеры без налета сверхъестественного – от такого меня за уши не оттащишь.

  И что, вы думаете, я с удивлением обнаружила, читая «Осьминога»? Мистический детектив Анаит Григорян меня пленил. И знаете, чем? Своей аутентичной реалистичностью. Страница за страницей, я погружалась в атмосферу океанической сырости и туманности, островной оторванности и незащищенности. Я чувствовала йодистый запах и вкус водорослей, слышала хруст ракушек, ежилась от пронизывающего ветра и кожей ощущала холодную осьминожью осклизлость. Вместе с героями романа, я испытывала ужас, прижимаясь к живому, извивающемуся, как змея, асфальту. Дрожала от холода и страха перед неизвестностью, кутаясь в уже не спасающий, сырой, плед. Все чувства, включая шестое, были задействованы во время чтения «Осьминога». Правда – в неравной (и это особенно меня восхитило) степени.

  Зрение... Да, разумеется, оно тоже было задействовано, но что-то не то (а точнее, наоборот, – то, что надо!) было в «Осьминоге» с цветами. В какой-то момент я обратила внимание на то, что реальность, в которой я нахожусь (в которую меня поместила автор), практически монохромна. Вокруг – эдакая серо-черная, мутноватая, ненадежная, вот-вот готовая  испариться (утонуть? уйти под землю? просто исчезнуть как не бывало?) сумеречность, с редкими проблесками красок. И это не казалось мне недостатком, авторской недоработкой – наоборот: эта цветовая приглушенность выглядела естественно и органично. Общая серость оттеняла важные (яркие) маячки: в этой зыбкой монохромности отчетливее, резче, выпуклее выделялись и холодный розовый блеск осьминожьей кожи, и теплые красные подтеки крови, и, наконец, последнее голубоватое свечение...
  

  18

  346