О Франкенштейне я конечно слышала, но очень смутно, настолько, что думала имя Франкенштейн относится к Существу, а не к создателю.
Читать планов не было, но серия "Литературный памятники" после Дракулы мне слишком мила. Вижу её в библиотеке - хватаю, потом разбираюсь.
Из-за идентичной серии невольно сравнивала именно с Дракулой. И хотя Франкенштейн не идеален, сравнение получилось в его пользу. Психологизм здесь ярче и героям действительно сочувствуешь. Возможно, потому что Шелли писала в более романтически-сентиментальную эпоху. Особенно учитывая влияние друзей и мужа - поэтов-романтистов.
И Дракула, и Франкенштейн в какой-то момент становятся романами-путешествиями, но у Стокера и Шелли разная стратегия. Первый погружается в изучение материалов и путеводителей, вторая старается писать о том, что видела лично.
Литературный памятники дают возможность сравнить редакции Франкенштейна разных годов. И хотя сама Мэри Шелли в предисловии описывает свои изменения больше как стилистические, в определенные моменты они добавляют отчаяния, драмы и фатализма. Думаю сыграла роль и личная драма писательницы. На момент первой редакции ей 19 и, похоронив одного ребенка, Шелли должно быть остается еще достаточно жизнерадостной. К финальному изданию 1938 года и количество похороненных ею детей возрастает, так к ним еще и муж добавляется. Поневоле начнешь сомневаться в свободе воли и справедливости.
Сам роман хорошо выдержан стилистически и достаточно динамичен, хотя и полон условностей. Я бы приняла всё, если бы не сломанная в какой-то момент логика Виктора: ущество уже убило его брата и друга, но по какой-то причине Франкенштейн решает, что в брачную ночь жертвой будет он, а не Элизабет. Претензия о его скрытности примерно та же: обвинять себя в смертях всех он может, но вот сказать хоть полуправду, чтобы родственники были настороже нет. Обоих и Ульяма и Клерваля задушили. В обоих случаях непонятно кто убийца. (как минимум Элизабет верила, что Жюстина невинна) Так что же мешало сказать, о мстителе-преследователе без главных "сумашедших" деталей? Еще интереснее куда делся Эрнест, в какой-то момент он просто исчезает, Существо за ним не охотится, а Виктор заявляет, что у него никого не осталось.
Что касается морали: да, это предупреждение об опасности бесконечного стремления к познанию, лаже прикрытого благой целью. Правдивы будуи обвинения Виктора в малодушии и неспособности нести ответственность за свои поступки или решения, причём многократно. И даже в конце романа ничего не меняется с одной стороны Франкенштейн пытается погасить честолюбие Уолтона в исследовании севера, но когда ЕМУ Виктору нужно туда для своей великой мести, но сам будет убеждать экипаж продолжить плаванье, в некотором смысле подталкивая Уолтона к своей же ошибке.
С другой стороны обливаться слезами сочувствия к Существу я не могу. Существо убило Ульяма еще до того, как было окончательно отвергнуто своим создателем, до того как ему отказали в создании пары. Он уже упал на это дно, а далее, выражаясь словами монстра, преступления низвели его ниже худшего из зверей. Винить Виктора за отказ в создании невесты я не могу, это был один из немногих правильных поступков. Она действительно могла не согласиться с планом , который избрало Существо и это породило бы еще большие проблемы. Благополучие человечества дороже благополучия одного Существа. А если быть еще более реалистичной, то Существо страдает от отвержения своим создателем. Люди не принимали его, все люди, включая создателя (буквально родителя) и именно это трагедия, а не отсутствие женщины. Каждой твари не обязано быть по паре, общество создателя вполне бы устроило Существо, не говоря уже о банальном домашнем животном.
В финале Существо печалится не потому что невесту теперь точно никто не создаст, а потому что родительская фигура его так и не приняла, умер последний человек с ним связанный и его одиночество абсолютно.
В завершение пара прекрасных иллюстраций, подаренных серией "Литературные памятники":
