Стажеры (сборник)

В произведениях советского периода нет-нет да проскакивают какие-то фразы, характерные для эпохи - ну нельзя было просто взять и написать произведения без этого идеологического контекста, если хочешь, чтобы тебя читали.
По итогу же да, есть тут разумное, светлое и вечное, все эти истории про замечательных сверх-людей, которые бескорыстны, чисты душой и сердцем, открыты всяческим преобразованиям и не чужды подвигу - здорово и замечательно, а контексте произведения с уклоном на всестороннее освоение космоса лейтмотив этот звучит бодро и как-то к месту.
Герои вот наши не просто летят себе в светлые дали стоить коммунизм на других планетах Солнечной системы, но и попутно решают идеологические головоломки, наставляют сбившихся с пути товарищей и, самое главное, стремятся к знанию и открытию - в чистом виде, чтобы понять Вселенную, постичь её законы и построить по этим принципам новый мир. Это завораживает и заражает, такое забытое ощущение из детства, когда мир большой и интересный, ты можешь сделать открытие, помочь кому-то, сделать что-то грандиозное, великое, или даже не великое, а просто своей жизнью, своей работой и отношением проложить дорогу к чему-то прекрасному.
Вообще, экипаж корабля за время этого короткого знакомства становится настолько родным и близким, что очень тяжело прощаться с ними в финале. После окончания произведения очень захотелось почитать начало этой истории, узнать о команде и их приключениях чуть больше, несмотря на то, что уже знаю финал - а это показатель =)

Ну, полдень потому так и называется, что солнце находится в своей наивысшей точке, и впереди у него – в рамках текущего дня – лишь плавное приближение к закату. Оптимисты добавят: и новый восход. Никто не спорит. Но большую часть творчества Стругацких занимает описание именно Мира Полдня – человечества в состоянии ещё безудержной – с горящими глазами - экспансии, в которой начинаются первые пробуксовки по причине вопиющего разрыва между развитием технологий (на дворе XXII век) и менталитетом цивилизации, застрявшем на уровне века ХХ-го. В полном соответствии с которым, свои первые мелкие заминки человечество норовит не заморачиваясь решать традиционным способом – через колено. И то, что это лишь первые ласточки грядущих больших проблем и вообще кризиса, понимают немногие. Среди них – кочующие из романа в роман лучшие умы Мира Полдня – Сикорски, Каммерер, Комов, Атос Сидоров, Горбовский. Плоть от плоти текущей цивилизации с её окаменевшим менталитетом, они не в состоянии верно диагностировать её проблемы, но то, что этот её день начинает клониться к закату, и где-то в её недрах начинает копиться потенциал для дня грядущего, они уже чувствуют.
За без малого 50 лет существования «Малыша» критики и читатели изрядно взрыхлили выпирающую из повести тему коммуникации между чуждыми друг другу менталитетами. Но - как это часто бывает у гениев - из того, что они создали, со временем выуживается гораздо больше, чем они туда закладывали. И то, что теперь можно увидеть в «Малыше», в 70-е просто никому бы не пришло в голову. А я бы хотел обратить внимание на сомнительность самого краеугольного камня повести, её сюжетообразующего тезиса.
Практически каждая рецензия (хоть критика, хоть читателя) содержит почти дословную цитату из аннотации к книге о том, что это «…история человеческого ребёнка, воспитанного таинственной инопланетной расой…» Собственно, именно таковой и была изначальная задумка Стругацких. Меж тем (по тексту), это всего лишь версия, выдвинутая героями повести, дабы хоть как-то объяснить факт спасения годовалого человеческого детёныша и обретения им нечеловеческих способностей. И это при том, что никаких фактов, достоверно подтверждающих эту гипотезу, в тексте нет: аборигенов или признаков их существования хотя бы в прошлом обнаружено не было, да и сам Малыш утверждает, что он единственный обитатель планеты. Обсуждая саму возможность выживания Малыша в качестве Маугли, герои вспоминают о реально имевших место на Земле случаях воспитания человеческих детёнышей «цивилизациями» волков, медведей и других высокоорганизованных животных. Но ведь попытки зверей воспитать из ребёнка максимально своего соплеменника, по сути ничем не отличаются от того, что вытворяет с ним биологически родственное ему человечество: в какую стаю попадаешь – под то тебя и затачивают. Социуму – звериному, человеческому или инопланетному – нет дела до всех твоих потенциальных возможностей, его интересуют лишь те из них, которые можно использовать для максимальной твоей адаптации под себя. Изъяв из текста любые признаки существования цивилизации аборигенов, Стругацкие оставили нам возможность рассматривать Малыша как человека с максимально раскрытым человеческим потенциалом, чьи способности иногда даже не поддаются осмыслению, потому что их развитием руководил не социум, но быть может сама природа, планета, вселенная.
По сути, Малыш – это первый люден. И в этом контексте название повести обретает новый смысл. А люден он ещё и потому, что к его судьбе опять же оказались причастны Странники.
P.S. Вот мне уже тут намекают на неувязочки: уничтоженный бортжурнал и «усы». Отвечаю: атака со стороны сторожевого спутника Странников – уже достаточный повод для уничтожения бортжурнала; а выставлять «усы», про назначение и сущность которых мы вообще ничего не знаем, мог и сам Малыш, или хоть те же Странники.

В книге поднимается несколько вопросов. Это проблема контакта, место человека в новой системе внеземных цивилизаций, проблема самого Малыша: в какой степени он человек и где его место?
Ведь ясно, что он уже не может в полной мере считаться человеком. Слишком много у него адаптационных свойств, которые не могли возникнуть сами собой. Его переделали, перекроили по образу и подобию… Впрочем, не совсем. Внешний вид, доля сознания остались от человека. Остальное – переделано под планету, иначе Малыш просто не выжил бы. И на Земле он жить уже не может, он для нее уже не приспособлен.
И ведь не повезло же ему оказаться на планете, где цивилизация гибнет, она замкнулась на себе и не желает идти на контакт. Ведь после встречи с людьми Малыш уже не может оставаться один – и не может отсюда уйти. Пришлось создавать ему искусственное общество.
И зачем вообще Малыша оставили в живых, если он чужой и там, и тут? Это уже заставляет задуматься о гуманности не только по отношению к человеку, но и со стороны человека. Несут ли люди благо или же в большей степени портят жизнь другим существам, пытаясь тем помочь?

Книга любимых авторов голосом неподражаемого Влада Коппа - что может быть лучше? Я ставлю пятерку, даже не задумываясь. Но сев за написание отзыва , понимаю - не всё так гладко.

Бойцовый кот Гаг - профессиональный военный, он воспитан в жесткой системе рамок, на любой случай у него есть выученный до автоматизма алгоритм действий, паранойя в его крови по умолчанию. Как объяснить такому, что он в безопасности? Как убедить в том, что все вокруг - не учебная симуляция, а реальный мир (на другой планете)? Сколько времени это займет? Сколько усилий потребует?

А профессор занят. Спас котенка от смерти, привез его к себе домой, выходил, бросил пару фраз в объяснение, приставил к нему робота - и по своим делам. Спасать ещё.
Вообще, все жители виллы прописаны несколько отстраненными: все знают историю Гага, все знают самого Гага - и никто не пытается говорить с ним. Нет, они говорят, но это не контакт. Кот остается один, остается с ещё большим количеством вопросов и подозрений, чем до этого "разговора". Кот делает свои выводы.

Тема спасения. Зачем вмешиваться в естественный ход вещей? Да ещё вмешиваться так прозрачно, так явно. Это же как отобрать у малыша лопатку и делать за него куличи - он не научится, ему нужно пробовать самому, чтобы не получилось, чтобы получилось частично... Кто (что?) позволяет одной расе (нации?) решать за другую, что будет лучше для них? Кто дает право лишать других дома, удерживая их на чужой планете?

"Парень из преисподней" всё-таки заслуживает своей пятерки: он вызывает к жизни вопросы, однозначный ответ на которые найти непросто.

Начал перечитывать и осознал, что почти не помню этого произведения. Читалось почти как с чистого листа. И лишь дочитав, понял - почему.
Два пласта у повести. Событийность (сюжет) и смысловая нагрузка. И то и другое замечательно по ходу развития событий и разочаровывающе маловнятно в финале (ну, лично для меня). Из-за финала-то у меня и выветрилась из головы эта повесть.
Сюжет замечательный. Безжизненная планета, на которой сперва происходят загадочные события, а после и вовсе находится абориген. Один. На всю планету. Конечно, же цепляет. От чтения буквально сложно оторваться. Сперва мозг требует читать чтобы узнать а что же происходит, затем - а что же дальше.
Смысловая нагрузка - этическая. Ну да, а какая же ещё у Стругацких. Тут все дружно мучаются, а оправдывает ли цель средства, если объект - живое разумное со своей уже сложившейся судьбой. Ответ на этот вопрос у каждого свой. Лично я на стороное Комова.
А вот финал... По части этики-то всё ясно. Комовская сторона взяла верх.
Но вот то, что осталось масса недоговорённостей, меня лично убивает.
А какова будет судьба Малыша дальше? А что же это за аборигены? То есть мне банально кажется, что у меня отняли книжку не дав дочитать до конца.
Стругацкие показали этическую проблему и выбор героев рассказа. И для них самих на этом задача повести была решена. Но у меня, как читателя, вопросов осталось вагон и маленькая тележка. Недолюбливаю такие финалы. И вот уже не в первый раз получается, что восхищаюсь пока читаю это произведение, но остаюсь неудовлетворённым, дочитав его.

Сами авторы считали роман тем произведением, которое можно было не писать. «<…> мысль о том, что мы пишем повесть, которую можно было бы и не писать – сегодня, здесь и сейчас, – попортила нам немало крови, и, я помню это совершенно отчетливо, окончив чистовик в начале ноября 1970-го, мы чувствовали себя совершенно неудовлетворенными и почему-то – дьявольски уставшими. Наверное, это была реакция – расплата за ощущение НЕОБЯЗАТЕЛЬНОСТИ своего труда».
А я бы назвала эту историю еще одним кирпичиком в ряде романов о встрече с иноземными цивилизациями. Большинство из читателей (в целом, а не только Стругацких) знакомы и с историей Антона, и с историей Максима Камеррера. Здесь — история Стася Попова, кибертехника, волею судеб ставшего собеседником для того самого Малыша.
Те, кто читал иные книги Стругацких о прогрессорах и иже с ними, встретят в этом романе знакомые фамилии — Комова, Горбовского, Вандерхузе или же — Майю. Так или иначе, они фигурировали в других произведениях (в том же «Жуке в муравейнике», если я сейчас глобально не ошибаюсь).
И — Попов, двадцатилетний паренек, отправившийся в свою первую экспедицию на мертвую планету. Вернее нет, не так. На планете есть чахлый кустарник, океаны, моря, там светит лиловое солнце, и атмосфера пригодна для жизни. Вот только той самой жизни словно и нет. Пустой мир. Тихий и одинокий мир. Начальством КОМКОНа было решено переселить на эту планету пантиан, солнце которых грозит в скором времени взорваться и поглотить их планету. Благое дело, безусловно, но в процессе исследования группа Комова находит разбившийся несколько лет назад корабль. Останки двух людей, погибших давным-давно. И вроде бы ничего такого — Бродяг в космосе хватает, вольных путешественников, что-то ищущих в глубинах космоса (и периодически находящих, вспомним снова Максима).
Но, естественно, не все так просто. Попов остается в одиночестве на площадке, он отвечает за корабль и за трех роботов-строителей. Тишина и одиночество на безжизненной, но землеподобной планете навевают не лучшие мысли. Только подумайте: нет никого поблизости и быть не может. Вообще. Ни единой опасности. Вадим с другой станции, работающей на юге, рассказал, как плавал в океане. «Как огромная ванна». В океане нет жизни, там можно нырять и плавать без опаски, и заплыть так можно очень далеко, ведь опасаться некого.
И внезапно роботы принимаются вести себя странно. Останавливаются, собирают какие-то камешки и веточки, а потом на корабле, где остался Попов, начинает надрывно плакать годовалый ребенок. Которого, естественно, быть здесь не может.
Эта первая половина романа немного безумна: потому что Попов в одиночестве, а где-то поблизости плачет ребенок и ночью склоняется над кроватью кособокая фигура, которая тает, стоит к ней прикоснуться. Этак и в призраков поверишь. Впрочем, остальным, похоже, тоже не по себе, особенно Комову, который пока не может найти всему объяснение.
Конечно, ответ находится. Конечно, планета обитаема. Конечно... Но установить контакт с единственным обитателем, желающим разговаривать — ну-ну, рискните, попробуйте. Аборигены похожи на разноцветные тараканьи усы, по мнению Попова и Майки, Комов хочет разузнать о них, но Малыш не знает никого, не видит ни одной живой души на этой планете, кроме лишних, никому не нужных здесь людей.
Книга хороша. Без лишнего пафоса, с привычной для Стругацких психологией и разным мировоззрением внутри команды. Последнее приводит к не лучшему итогу, но что сделано, то сделано, и правых словно нет, и виноватых. Малыш... Малыш был бы посредником, но он многого не знает и многое не понимает, он все-таки действительно малыш, и вопросов у него хватает. Разных вопросов, каверзных. Развязка... нет, общий итог, наверное, закономерен в чем-то, и Странники, пожалуй, понимали в свое время куда больше людей, сующих свой любопытный нос в каждый мир. Смеют ли прогрессоры менять ход событий в чужих мирах? Или лучше не вмешиваться? Настаивать на контакте, если цивилизация не идет на тот самый контакт, или отступить? Вопросов много, темы, повторюсь, привычные для Стругацких, но вместе с тем попробуйте-ка дать утвердительный ответ на тот или иной вопрос и отыскать верное решение.
«А сейчас я иногда думаю (не без горечи), что именно в силу своей аполитичности, антиконъюнктурности и отстраненности эта повесть, вполне возможно, переживет все другие наши работы, которыми мы так некогда гордились и которые считали главными и «вечными» [Б. Стругацкий. Том 6. Комментарии к пройденному].

Как известно, к Стругацким я подхожу осторожно.
Потому что первые 20-50 страниц читаются тяжко, а потом, потом несется.
Пожалуй, пока "малыш" занимает почетное первое место в списке "лучшее описание контакта" и "описание недочеловека". Картина очень живой представляется, правильной. Забывается, что книгу читаешь немного.
А еще, как повелось после прочтения этих авторов- много вопросов, на которые не дают ответов и прелесть в их поиске или додумки. Правда, не читая весь цикл, делать полные выводы немного не удобно и вряд ли возможно в полной мере, и все же.
Некоторые авторы пишут легко. Стиль других похож на легкий мазок чернилами по бумаге и след еле виден. Есть книги, похожие на метал, камень, воду и другие природные составляющие. Так вот, для меня книги Стругацких- это механизм. И некоторые детали: даже не представляю, что это, для чего нужны да и вообще, существуют ли такие детали? Они из космоса? Или будущего? Откуда?

И, конечно, открытый финал. С фразой, спрятанной где-то под слоем бумаги "Думайте, господа и дамы, думайте." а в контексте этой книги: "Размышляйте".

А чужой – всегда чужой, сколько его ни корми, сколько за ним ни ходи. Чужой…

Чингиз Айтматов, “Белый пароход”

Место действия: планета Гиганда, планета Земля (вилла «Лагерь Яна» в десятке километров к северу от Антонова, в приволжской степи).

Время действия: 22 век от Рождества Христова

Действующие лица: курсант Гаг (Бойцовый Кот), место жительства: планета Гиганда, прогрессор Корней Яшмаа (один из тринадцати “подкидышей”), место жительства: планета Земля, вилла “Лагерь Яна”

Мне нравится в произведениях братьев Стругацких, что созданный ими Мир Полудня – абсолютно реальный мир. В каждой из повестей цикла мы находим то тут, то там уже знакомых персонажей. Они появляются вне хронологии написания повестей, а просто живут своей жизнью – работают, любят, страдают, решают “неразрешимые этические вопросы”. Когда ты встречаешь их на страницах очередной повести и лихорадочно начинаешь соображать, кто это – больно уж лицо знакомо, он на минутку поднимает голову от своих бумаг: “А, привет! Как поживаешь?” – и невозмутимо возвращается к своим делам. А ты десяток-другой страниц мучаешься: “Ну где же я видел его?” Все как в жизни.

Человек на низком уровне развития цивилизации

Одна из центральных идей повести “Парень из преисподней”, братьев Стругацких, прозвучавшая и в “Попытке к бегству”, и в “Обитаемом острове” – человек на более низком уровне развития не склонен размышлять, свободная воля (с возложенной на человека ответственностью самому решать что правильно, а что нет и сталкиваться с неизбежными последствиями этих решений) им не нужна и даже напрягает, ситуация абсолютного комфорта – когда тебе говорят “что хорошо, а что плохо; кто друг, а кто враг; что ты должен делать, а чего делать не должен”, а все остальное – от лукавого. А те, кто все-таки, паче чаяния, думает, задается вопросами совсем не о хлебе насущном, кто может поставить под сомнение общие для всех правила – считаются придурковатыми, недобитыми интеллигентами и неизбежно становятся изгоями.

Ценность человеческой жизни в этом обществе нивелирована, здесь считают: “лес рубят, щепки летят”. Кроме того, сам человек на более низком уровне развития не склонен сопротивляться унижениям, глупости и маразматичности существующего порядка вещей, его могут вести на убой, и он пойдет, не сопротивляясь. В нем нет жалости к “врагам” , а к слабейшим и изгоям он испытывает лишь чувство омерзения и недоумения, доброта, бескорыстие, искренность – понятия для него далекие и умозрительные, почти сказочные. Вам это случайно ничего не напоминает?

И вот такой человек по имени Гаг из слаборазвитой Гиганды попадает в свободное и развитое общество планеты Земля, в Мир полудня. Кто-то подумает: “Счастливчик! Попасть из преисподней, с планеты, раздираемой войной, в самый настоящий рай – о чем еще можно мечтать? Сделать сразу гигантский скачок снизу вверх, вот это удача!” Но все не так-то просто…

Должна признаться, мне очень понравился образ солдата, выбранный авторами для изображения представителя целой планеты. Более консервативной, статичной и жесткой системы, чем военная, просто не существует. В жесткой иерархии прописана вся жизнь на многие века вперед – есть приказ – выполняй (не надо думать, задавать вопросы, сомневаться). Солдату думать вредно и опасно. Дело солдата простое:

Мои впечатления

Мне трудно читать произведения с такой атмосферой, она меня угнетает. Я не ищу слащавого: “все будет хорошо”, но черная правда жизни вгоняет в депрессию. Да, я узнала в преисподней Гиганде даже не “советский застойный период” или любой другой авторитарный строй, а наше родное человечество в мельчайших деталях и подробностях. Совпадение просто потрясающее.

Вообще, за все время существования человечества, по большому счету, ничего не изменилось. Человек, как жил в аду, так в нем и остается – меняются декорации, уровень комфорта, но и все. Природа человеческая удивительно стойко не поддается коррекции. Безусловно, во все времена находятся безумцы (иначе не назовешь) по какой-то непонятной причине думающие, считающие, что “человечность – это серьезно”, но их жгут на кострах, гноят в тюрьмах и дурдомах или же, что самое страшное – просто не обращают на них внимания, считая блаженными, не от мира сего (в фантастическом обрамлении “Парня из преисподней” эта фраза заиграла по-другому).

И вот еще о чем я подумала. Курт Воннегут считал, что писатели – это особые чувствительные клетки в человеческом обществе, он сравнивал их с канарейками в шахте, которых в старину шахтеры брали в забой. Чуткие к опасному газу канарейки, почувствовав концентрацию метана, начинали громко петь, спасая, тем самым, жизни шахтерам. Очень красивое сравнение и очень точное, но… канарейки все время сидели в клетках.

P.S. В цикле “Мир полудня” осталась непрочитанной только одна повесть “Трудно быть богом”. Немного страшновато за нее браться… потому что там та же самая атмосфера и проблематика.

Стыдно признаваться, но мне всегда было сложно воспринимать Стругацких, поэтому не так уж часто я их читаю. Давно уже не читаю, на самом деле, да вот появился повод. Все дело в том, что это такая классическая фантастика в чистом виде, да еще и с налетом чего-то очень советского, патриотического и гордо-научного. Точнее свои ощущения я выразить затрудняюсь, к сожалению. Тем не менее, я не из тех мышек, что колются, но продолжают жрать кактус. Мне нравится. И эта повесть мне тоже понравилась. Заставляет подумать о некоторых этических проблемах и наилучшем их решении.